Большая шишка краснела у Хосейки на лбу, но он ее не видел. Два раза подряд сильно ударил противника. Тэбко качнулся и упал. Хосейка бросился на него, молотя кулаками.
— У травянистой кочки семь отверстий. Угадай, что это?
— Отпусти.
— Угадай.
— Кажется, голова.
— Правильно. Подумал и догадался. Точно — голова. У охотника должна быть голова. Надо думать, когда стрелять, а когда песни петь.
— Ладно, товарищ. Я тебе еще нос расквашу.
— Посмотрим, товарищ!
— Я буду охотиться.
— Увижу — буду бить.
— Посмотрим! — Тэбко поднялся. Подходя к крыльцу, где лежали битые гуси, надавал подзатыльников ребятам, которые сосали смолянистые щепочки.
«Пойду к Есямэте. Надо узнать, что он делает, — подумал Хосейка, потирая разбитый нос. — Нельзя мне запрещать охотиться. Сам я недавно бегал с ружьем. Капкан поставил на черную лисицу!» Хосейка испуганно огляделся кругом. Надо скорей снять капкан, пока никто не узнал. «Если росомаха не утащила кусок мяса, капкан насторожен. Почему я забыл о нем? А вдруг попадется лисица? Останутся лисята без матери. Я говорил о птенцах. Называл важенку. Попадется в капкан песец — погибнут все щенки!»
Хосейка побежал. Долго метался он между буграми, травянистыми кочками. Поставил капкан, когда не было травы, по снегу. Прошел час, второй. Наступила ночь, а Хосейка не возвращался в стойбище. Ночь была белая, и он искал капкан, как днем.
Хосейка уже собрался идти домой, когда зацепился ногой за цепь. Она была обмотана вокруг толстой ветки яры. Он несказанно обрадовался, а еще больше удивился. Капкан он поставил не здесь, а там, недалеко от песцовой норы, а как он попал в куст яры, было непонятно. Капкан захлопнул зубы, но под скобой не было зверя. Принялся тщательно осматривать. На одном зубе он нашел следы от крови. Было приклеено несколько черных волосков.
«Почему я забыл о капкане! Мне надо было давно посмотреть, — начал ругать себя Хосейка. — Мне попалась черная лисица! Рыжая росомаха ее утащила».
Хосейка закинул капкан на плечо. Медленно направился к своему чуму. Шел он не спеша. Вспоминал весь разговор с Тэбко. Драку. Никогда он не думал, что победит. Жалко, что ребята не видели. Он победил Тэбко и стал самым сильным в классе.
Неожиданно Хосейке навстречу вышла Нярвей. Она весело улыбнулась, внимательно вглядываясь в лицо охотника.
— Знаю, дрался. Полюбуйся на свой синяк! Ты с кем дрался?
Но Хосейка не ответил.
— Молчишь, ну и молчи. Браконьер ты несчастный. Капкан ставил!
— Я никого не поймал, — попытался оправдаться Хосейка. Он угрюмо посмотрел на Нярвей. Почему она попалась ему? Остановила.
Нярвей сорвала маленький листок березки. Быстро растерла его в руке. Потом протянула Хосейке развернутую ладошку с растопыренными пальцами.
— Потяни носом… Снегом уже не пахнет… Ветер летает шальной… Месяц Отела давно убежал… Плохой охотник и тот бросил ловить песцов, не стреляет лисиц… У важенок маленькие олешки, у песцов щенки… На буграх охотятся лисята… Ты знаешь… Мы с Учкалы видели черного лисенка. Мы не ставили капкан… Ты знаешь… Ты против закона тундры пошел… Ты браконьер! Вот ты кто!
— Я никого не поймал, — Хосейка не подымал глаз. Не смотрел Нярвей в лицо.
— Капкан ставил, на запал мясо клал!
Хосейка стоял, опустив голову. Зря он подрался с Тэбко. Он сам не лучше его.
Глава 21
Молодцы, харитошки!
Лапа вздрогнула и, прихрамывая, отскочила. Хосейка выбежал из чума с крепко сжатыми кулаками, чтобы разделаться с обидчиком собаки.
— Хосейка, скорей! — крикнул возбужденный Есямэта, дергая товарища за рукав малицы. Он жадно глотнул открытым ртом воздух, стараясь отдышаться после быстрого бега. — Догоняй меня! — Призывно махнул рукой, в которой держал одностволку. — Лапа меня не слушалась! Я ее ударил. Ты сам тычь ее носом в след!
— Зачем?