— Подушка, — неуверенно сказала Окся, заливаясь румянцем.
— Подушка! — Хосейка сильно вскинул спину, и девочки раскатились в разные стороны. — Сероко мне нужен. Скажите ему, я к Тэбко пошел!
— Тебя Мария Ивановна послала? — спросила Аня, которую разбирало любопытство.
— Он мне нужен! — Хосейка отбился от девочек. Быстро зашагал через стойбище.
Семья Тэбко недавно переехала в бревенчатый дом. Новый сруб еще блестел, как большая глыба сахара. Около бревен всегда толкались малыши. Они откалывали ножами смолянистые щепочки и сосали их, как конфеты.
Хосейка издали увидел перед срубом ребят. На крыльце сидел Тэбко. Хосейка подошел ближе. Тобоки и полы малицы Тэбко были перемазаны илом и водорослями.
На крыльце лежали три черные казарки. Тэбко лениво выдергивал из гуся перья. Ветер подхватывал перья, долго кружил около крыльца и уносил в сторону.
Тэбко пел незатейливую песню про удачную охоту и свою меткость.
— Ань-дорова-те! — угрюмо сказал Хосейка.
— Здравствуй, товарищ! — весело ответил Тэбко. Он хотел похвастаться, что научился хорошо говорить по русски. — Зло смотришь: зубы у тебя не болят?
— Нет.
— Задачу решил?
— Не писал еще.
— Ружье тебе надо? — Тэбко благодушно улыбнулся своей догадке. — Гусей шибко много. Патронов не было, больше бы наколотил.
— Мне не нужно твое ружье.
— Правильно, двадцатка лучше двустволки. У нее приклад закручен проволокой. Моя двустволка тебе не годится: стрелять не научился.
— Нельзя стрелять без времени, — тихо сказал Хосейка и испугался. Он еще никогда не перечил сильному Тэбко.
Тэбко поднялся, высокий, сильный, крепко сжав кулаки. Ногой отодвинул в сторону гусей. Направился к ступенькам.
Хосейке отступать было поздно.
— Нельзя стрелять! — упрямо повторил он с отчаянной решимостью. Угрюмо посмотрел Тэбко в глаза.
— Кто сказал? Ты? Мария Ивановна? Председатель колхоза?
— Птицы сели на гнезда… вывели птенцов… Волки загрызут важенку — олененок погибнет… Без матери птенцы пропадут. Погибнут гусята.
— А я не знал…
— А я сказал, — упрямо повторил Хосейка.
— А меня это не касается, — засмеялся Тэбко, пошел на Хосейку, сильно колотя пятками по ступенькам. — Ты лучше рыбу запрягай в нарты… а не лезь… Не твое дело! — Нахлобучил Хосейке капюшон на глаза и сильно ударил рукой по шее. — Двустволку попросишь — дам, а учить не берись. Ты слышишь?
Хосейка снизу вверх посмотрел на высокого Тэбко. В четвертом классе интерната Тэбко был признан первым силачом. Хосейка смахнул рукой слезы и с отчаянной решимостью бросился на обидчика. Удар головой пришелся Тэбко точно в живот.
Высокий Тэбко не удержался на ногах и упал на спину. Хосейка подлетел к нему и принялся наносить удары один за другим.
Тэбко уперся ногой в землю, сбросил с себя Хосейку. Сильно ударил его по лицу. Из носа брызнула кровь.
— Драться! — закричал громко Хосейка. — Лапа, сюда! Нос разбил? — Он больше не закрывал глаза от страха, а расчетливо наносил один удар за другим.
Сильный Тэбко оказался неповоротливым и медлительным. Он не успевал отвечать на все удары, которые сыпались на него с двух сторон. Левый глаз покраснел, а потом закрылся.