— Ну и харитошки! — удивленно тянул Хосейка. Пока он смотрел, червяк спрятался в свой домик. — Лапа, у червяка свой чум! Тоже хитрый. Ну и харитошки! Узнали, что под камнями есть червяки!
Мальчику надо было выяснить все до конца. Он бросил червяка в воду. Течением немного отнесло червяка. Он успел зацепиться лапками за камень. Быстро нашел щелку и скрылся.
Хосейка удивился такому проворству. Теперь он знал, что под камнями надо искать чумы белых червяков. Гладкие кругляши не годились. Скоро перед мальчиком выросла новая куча камней. Они попадались всех цветов и размеров: обкатанные течением круглые голыши, острые сколы и плитки.
— Гони, Хосейка! Гони!
Но мальчик давно не обращал внимания на возгласы толстяка, довольно ухмыляясь. Он знал, что безногий песец успел убежать или забился в нору. Сейчас его занимали только ручей и хариусы. Он чувствовал, что стоял перед большим открытием, и торопился к нему. Достал из воды темный камень с отбитым краем. На щербатой стороне были приклеены две черные веточки.
— Посмотри, Лапа, здесь два чума! Ну и харитошки! — Хосейка зажал две палочки и второй раз окунул руку по локоть в холодную воду.
— Ты что здесь делаешь? — громко крикнула, выбегая из-за камней, Нярвей. Они с Учкалы давно наблюдали за Хосейкой.
Мальчик от неожиданности выпустил ошейник Лапы.
Черная лайка этого и ждала. Она прыгнула в сторону и убежала.
— А тебе что?
— Учкалы, посмотри на него! Харитошек взялся пасти! — Нярвей звонко рассмеялась. — Знаю, аргашить собрался. Запрягать харитошек хотел! Разве они лучше нельмы бегают? А где твои нарты?
Хосейка всегда с трудом отбивайся от напористой девчонки. Терялся и краснел. Все слова, которые он хотел сказать, вдруг вылетали у него из головы, как из дырявого кармана рыболовные крючки. Он в упор смотрел на обидчицу, крепко сжав кулаки. Если не сумеет ответить, ударит кулаком по носу. Неожиданно он увидел в руке у девочки палку с длинной леской.
Учкалы смотрела на Хосейку и грызла хариуса.
— Одного выдернула! — Хосейка показал пальцем на девочку и громко стал смеяться.
Настала очередь растеряться Нярвей.
— А-а-а, а ты больше меня поймаешь? — спросила удивленная Нярвей.
— Могу. Сколько тебе надергать харитошек? Учкалы, ты сколько еще слопаешь?
Учкалы выжидающее смотрела на подругу. Откуда ей знать. За нее ответит Нярвей.
— Две большие и еще три маленькие харитошки съест Учкалы, — сказала уверенно Нярвей и высокомерно посмотрела на хвастуна. — И мне тащи двух харитошек! — Она знала, что в ручей зашло мало хариусов: если бы стая была большой, она давно бы поймала десяток на свою обманку.
— Пять харитошек поймать? — Хосейка развеселился. — Давай свою палку! Покажу, как надо ловить!
Нярвей протянула Хосейке удочку с обманкой.
— Разве это обманка? — Хосейка подошел к Нярвей. Намотал на палец прядку ее черных волос и дернул.
Девочка терпеливо снесла боль и не заплакала. Она старалась придумать, как отомстить Хосейке. Может быть, его тоже дернуть за волосы и сказать, что из маленьких пучков волос обманки выходят плохие. Нет, она придумает месть пострашнее!
Хосейка подошел к Учкалы. Черные волосы оказались у него между пальцами, и он сильно дернул.
— Больно! — заплакала Учкалы.
— Ничего, потерпишь! — Хосейка подбросил два пучка волос и сильно подул на них. Когда волосы разлетелись, он посмотрел на Нярвей и еще громче засмеялся.
— Лови! — требовательно сказала Нярвей, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться Хосейке в волосы. Она поняла, что он издевался над ней и Учкалы.
— Пять харитошек надо поймать для Учкалы и тебе, Нярвей, еще двух харитошек! — неторопливо считал Хосейка, чтобы побольше позлить Нярвей. — Всего семь харитошек. Поймаю!
— Хосейка! — загремел рядом голос Есямэты. — Ты видел песца? Куда он побежал?
— Какой песец? — встревоженно спросила Нярвей, округляя глаза.