— Нет! Лучше я буду находиться в депрессии. Но туда не могу, к этой... Ладно, зайдем.
В буфете мы взяли бутылочку винца «Гара-Еры», разговорились по-честному.
— Какого-то подлеца из меня куют! Должен делать всё, как им хочется, а отказываюсь — сразу подлец! Раньше хоть в пьянку умел скрываться, чуть начнет баба прижимать, я сразу — нырь! А теперь: нырь, а она там!
— Хватит ныть. За работу! — сказала я.
— Погоди! Посидим ещё! Вот ты — классная! Тебя самому приходится искать!
— Многие так до сих пор ещё не нашли!
— Эта говорит: «Как ты мог? — «Что, как я мог?» Оказывается, как я мог в Германию уехать! Соображает — нет?!
— Действительно!.. Как бы ты со мной тогда познакомился?
— И то!
— Кто она такая, вообще?
— Да учительница.
— И чему такая научит?
— Другая, раз в гости едет к человеку, навезла бы разных печений, кручений!
— Ясное дело! Таких людей, как ты, голыми руками не возьмешь!
— Ясное дело!
Так мы долго душевно беседовали: отправляться к Виолончели он люто не хотел. Хотела уже пинками гнать его, но в этот момент к нам за столик подсел хороший человек, якут, сообщил удивительную для него самого вещь: почему-то в этом непривычном климате ему все время хочется женщину.
— Да, климат здесь необычный. По себе замечаю! — я взволнованно махнула грудью. — Это надо обсудить более тщательно. Вас не затруднит взять немного вина?
Якут на крепких ногах умчался к стойке, а я, прильнув к Александру, жарко прошептала:
— Никогда ещё не пробовала якутов. Представляешь?
Александр лишь безвольно махнул рукой.
— А это ваш друг? — якут осторожно кивнул в его сторону.
— Бывший! Теперь он мне изменил и, видите, — переживает... Вы когда-нибудь видели член моржа? — перевела я разговор с неприятного.
— Зачем моржа? — гордо проговорил он.
— Тогда пройдемте в апартаменты!
Мы с другом-якутом бодро шли под ручку по коридору, сзади от стены к стене мотался Александр. То, что не могли с ним сделать целые анфилады коньяку, сделала одна скромная бутылочка «Гара-Еры»!
Когда мы вошли в комнату, Виолончель, как и положено, дико вскрикнув, закрыла ладошками агромадную свою грудь.
Александр плюхнулся лицом в подушку и захрапел. А я стала слегка заигрывать с гостем. Сняв с уха одну клипсу, задумчиво протаскивала её по его губам. Потом, слегка пританцовывая, подошла к зеркалу, распустила волосы и из их глубины бросила взгляд на гостя... Молодец! Звереет быстро!
— Мне кажется, тут уж слишком много народа! — прозвучал грудной голос Виолончели.
— Чего ж много-то? — удивилась я. — В самый раз. Вся молодость в общаге прошла, по шесть человек в одной койке, тьфу, комнате! Ваши? — я взяла со стула трусики с колокольчиком, игриво позвонила.
Виолончель теперь прикрыла ладошками лицо, открыв грудь.