Евангелие от Магдалины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сейчас с неба свалятся эти «казанские черти» — двоюродные мои братики, — им наверняка уже донесли, что мы взлетаем!

— Квикли, квикли! — невольно подражая Мальвинке, которая была тут же (расфуфыренная, не узнать), я подгоняла своих «жеребчиков».

Все расселись нормально. Я сразу прошла к нашему пилоту Агапову в кабину. Ближе к телу! Сколько раз летала на этом «борту» — интересно посмотреть, наконец, как это делается.

— Не помешаю?

— Ты — нет.

— Расскажи, что делаешь! — попросила я Агапова.

— А я уже и не думаю, — проговорил Агапов, лысый крепыш. — Как бы не сбиться теперь. Знаешь, как дедушку спросили: «Когда ты спишь, ты бороду поверх одеяла кладешь или вниз?» После этого дедушка вообще спать перестал! Ну, значит, так... включаем бортпитание, бортовые преобразователи. — Он щелкнул тумблерами. — Разогреваемся. Режим рулежки на малом газу. Ну вот, не дают взлет! — Он прижал левой рукой наушник.

— Это плохо. — Я поглядела на часики.

Из-за горизонта вдруг вырос и понесся по дальней дорожке, обмигивая себя лампочками, длинный самолет с буквами «Татарстан» под иллюминаторами. Вот и братики!

Мы, слегка разворачиваясь, медленно покатились дальше.

— Разрешили? — воскликнула я (уже становилось шумно).

Он кивнул. Мы медленно покатились.

— Знаешь, вообще, почему самолет летает? — поворачиваясь ко мне, прокричал он.

— Одна женщина мне объяснила, что так быстро летит, что земной шар теряется под ним, вниз уходит — и не успеваешь упасть.

— Нет, а серьезно? — спросил Агапов.

Мы вырулили в начало уходящей вдаль бетонной дороги. Солнце било в левый глаз.

— Серьезно? Из школы помню... закон Бернулли!

— Правильно! — Агапов кивнул, и мы покатили, чуть «прихрамывая» на стыках плит. Он снова посмотрел на меня.

— Там что-то про скорость обтекания воздухом крыла... с одной стороны выпуклее, и воздух, чтобы захлопнуться за крылом, с этой стороны вынужден обтекать быстрей. Поэтому давление с этой стороны крыла больше... или меньше? — Я посмотрела на Агапова, но он смотрел вперед, на взлетную полосу. — Из разницы этих давлений возникает подъемная сила на крыло!

— Точно. — Агапов кивнул. Кабину уже сильно трясло на скорости. — Что мы сейчас и делаем: меняем хорду крыла, сдвигаем щитки-закрылки... Обычная скорость отрыва — двести тридцать — двести пятьдесят!

Мелькали белые столбики, начиная сливаться. И тряска вдруг оборвалась, повисла сладкая тишина, блаженство подступало откуда-то снизу живота... легкий склон на правое крыло, и внизу уже — не громады новостроек, а крохотные коробочки. Вон длинно пылится дорога, но с нашей безумной высоты не видно, кто ее пылит.

Затем мы вошли в белый пар, и высота перестала ощущаться вообще.

Агапов повернулся на кресле и зевнул.

Я вернулась в салон и села к Апопу. Его-то как угораздило в эту поездку? Он сердито отвернулся к иллюминатору и молчал. И вдруг его ухо стало насквозь красным, как роза! Вырвались к солнцу!

Я пересела к окошку на другой ряд и, приплюснувшись к стеклу, смотрела. Облака под нами были абсолютно одинаковые, лежали плотными, сомнутыми ватными валиками, словно снег. Солнышко грело слабо, но вполне ощутимо, как ранней весной. Глядя туда, хотелось беззаботной лыжной прогулки по этим снежным валикам, перед этим выйти с Митей на крыльцо, гулко постучать лыжами, снять шапку с головы и почувствовать, как пригревает солнце. Потом сойти с крыльца, весело переглядываясь, пристегнуть лыжи, как когда-то... «Когда-то» — это, скорее всего, относится к будущему, а не к прошлому. А может, так и останется лишь в душе... где в реальной жизни найдешь такое ровное солнечное поле? В этой сладкой неге я и задремала, и, кажется, такая прогулка с Митей мне и снилась. Иногда я «подпитывалась» из окна, открывая глаза и набирая неги от белого ровного поля.

Я сонно приоткрыла веки в очередной раз и вздрогнула: какие странные впереди облака: острые, торчащие в ряд, мощные, ярко-розовые!.. Горы!! Чуть было не проспала!

Я пошла в кабину.

Агапов и штурман Вася тоже любовались.

— Да... Альпы! — проговорил Вася. — Сегодня хороши!

И вот они уже были всюду — и сзади, и сбоку, со всех сторон, и даже вокруг, почти наравне.