Евангелие от Магдалины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— О! Это серьезно!

А может быть, просто кокетничал, важничал, напускал туману на свой жизненный опыт?

Не думаю.

— А мы уже прогулялись! — сообщил Цыпа. — Прелестные лавки!

— А где пирамиды? — закапризничала Сиротка.

— Пирамиды нас еще измучают! — рассмеялся Цыпа. — Кстати, вчера вечерком вы обещали к нам заскочить, на бутылочку. Переоценили свои силы?

— Недооценили! — сказала я.

Мы вчетвером гнусно хихикнули.

По моей работе я заметила давно, что советские (русские) туристы забираются в самолет дерганые, замученные-задроченные, дико терзают гида и себя, но постепенно, путешествуя по незнакомой стране, по мере нарастания благодати мягчеют, светлеют и даже вполне законченная, казалось бы, сволочь здесь становится игривой и легкомысленной.

— У меня есть чудный крем от загара! — Сиротка погладила меня по руке, как лучшая подружка.

И так мы счастливо курлыкали вчетвером, и действительно, что может быть лучше: снова лето, жара, зелень — и две счастливые влюбленные пары!

Однако размагнититься за ночь удалось не всем. Михалыч появился вроде бы еще более намагниченный, все в той же душной черной «тройке», опухший и всклокоченный. За ним, как барашек, обреченный на заклание, плелся Гуня. Михалыч, не здороваясь и, может быть, даже не узнавая нас, подошел к краю крыши, к самым перилам, и стал тыкать своим толстым пальцем в жалобно попискивающий телефончик. Потом гневно запихнул его в пиджак.

— Они обещали мне тут связь, ну и где она? — Он злобно уставился на Сиротку.

Да, свадебное путешествие, но с производственным оттенком!

— А где Агапов твой? Запил, что ли? — Теперь он навел свои глазки-буравчики на меня.

Агапов прямо на летном поле был встречен благодарными учениками — когда-то он тут учил их летать — и увезен в неизвестном направлении вместе со штурманом Васей.

— Местные не пьют... тут другое! — многозначительно произнес опытный Цыпин.

— Еще не легче! — проворчал Михалыч. Глазки у него были красненькие, кровавенькие, топорщилась светлая щетина, похожая на свиную.

Настоящий «командир производства».

Рубашка была белая, но грязная и мятая. Видно, как принял вчера «с устатку», так и рухнул и спал, не раздеваясь, до утра. Да, неухоженный. В этом плане единственная надежда на дочь Мальвинку — но где она? Что-то не верится, чтобы она, с ее энергией, так просто прожила душную южную ночь.

Где, вообще, все? Ну, Марта я видела — там, внизу... но это как раз и внушало наибольшую тревогу. В советские времена в каждой группе был стукач, который всех пас, поэтому все были под руками... Теперь свобода.

Помню, французские мои группы всегда «крепил изнутри» такой псевдоинтеллигент Мотя, с горделивой осанкой, грассирующей речью, в дымчатых очках... Стукач-романтик, как мы называли его... Действительно, заграницу он знал и любил, и, если группа, скажем, прилетала в Париж и, абсолютно дохлая, расползалась отдыхать, возбужденный Мотя летел по номерам, всех поднимал: «Да вы что? Разве можно спать в Париже? Это пгеступление!» — и мчался впереди всех, прихрамывая, в «дивные места». Славный был старикашка. Но утром, как водится, обходил всех: «Извините, у вас не найдется пасты для бритья — у меня кончилась», «Извините, не у вас я вчера оставил портсигар?». И к завтраку все сходились без опозданий. Теперь — другое!

Михалыч продолжал мучить телефончик, стоя над бездной.

— Да ты хоть поешь маленько! — отечески пожалел его Цыпа.

Михалыч устало махнул телефончиком, Гуня тем временем набрал на поднос дивных закусок, три сорта сыра — «камамбер», «бри», «рокфор», два бокала с соком, ветчина с вкрапленными цукатами, круассан... Как раз Мотю, стукача-романтика, он мне и напоминал — потому и вспомнила.

Но насладиться изысканным завтраком ему не удалось: замученный Михалыч уселся рядом на стульчик и вперился в Гуню.

— Контейнер растаможивать надо! Каждый час бабки летят! Где твой получатель?! Ты говорил, все тут схвачено!

Я сочувственно посмотрела на Гуню: да, там, где витает Атеф, ни о какой определенности нельзя и мечтать... он сам — сплошная загадка.

«Делайте все, что он ни скажет», — учил меня в свое время Станислав Николаевич. Где он, кстати? Тоже «витает»? Как-то все тут смутно связано-перевязано между собой, но как? Впрочем, в последнее время это меня волнует меньше, гора Виктуар с плеч у меня свалилась, можно резвиться и отдыхать.

— Вы замечательно выглядите! — вполне искренне сказала я Цыпе.