Балтийские кондотьеры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В течение следующей недели на борт шхун были подняты еще семнадцать бочонков, но лишь шесть из них хранили в себе серебро, прочие же были под завязку забиты наконечниками стрел, а в одном сохранилось вино, пробовать которое, правда, никто не решился. Без малого двадцать пудов серебра стали добычей удачливых кладоискателей, вот только подсчитав цену, которую можно было выручить за сдачу серебра в казну, взявший на себя роль казначея Иван лишь поморщился. Выходило около двенадцати тысяч рублей, при том что впоследствии из такого количества серебра на монетном дворе могли отчеканить все восемнадцать. Естественно, эти двенадцать тысяч были неплохими деньгами, вот только на данную экспедицию они уже затратили полторы тысячи, и остаток средств, в связи с будущими тратами, выглядел весьма жалко. Куда больше можно было выручить, продав монеты нумизматам. Вот только подобное могло растянуться на долгие годы, а деньги были нужны уже вчера.

Последними же ценностями, забранными с борта давно погибшего судна, стали два бронзовых колокола, отлитых в смутные времена, когда род Рюриковичей закончился со смертью Ивана IV, а род Романовых еще не взошел на престол Руси. Об этом можно было судить по записям, отлитым на одном из колоколов и восхвалявшим государя Бориса Годунова. С одной стороны, это опять же была невероятная археологическая находка. С другой же стороны, она, несомненно, бросала тень на августейшую фамилию, указывая, что и помимо них имелись правители в истории государства Российского. Конечно, никто из этого никакой тайны не делал. Но одно дело, не запрещать гражданам интересоваться историей своего отечества, из которого можно узнать о смене правящей семьи, и совсем другое – день изо дня видеть наглядное доказательство. Но выкинуть поднятые с немалым трудом колокола ни у кого не поднялась рука, и потому Иениш оставил решение об их дальнейшей судьбе за императором.

– Так как, Иван Иванович, будем пытаться поднять карету, что мы оставили на «Святом Михаиле»? – ознакомившись с финансовыми расчетами и оттого взгрустнув, поинтересовался Иениш. – Идти до него не так уж далеко, и поскольку на сей раз улов не оказался столь же удачным, как предыдущий, имеет смысл слегка увеличить его. Тем более что теперь размеры арендованных судов вполне позволяют осуществить работы по подъему.

– Не думаю, что это окупится, Виктор Христианович, – покачал головой Иван. – Была бы она из чистого золота – это одно дело. А так сплошные расходы. Тем более, стоит ее достать со дна, как она рассыплется в труху. А если даже уцелеет, в чем я все же сомневаюсь, то непременно перейдет в собственность императорской семьи. Вы ведь не откажете его императорскому величеству в скромной просьбе о безвозмездной передаче в коллекцию одного из дворцов обнаруженного экипажа, так и не сумевшего покатать его пращуров? Так что пусть остается там, где стоит. Глядишь, будущие поколения смогут поднять ее лет через сто и сохранить, – хитро улыбнувшись, подвел итог их второму походу за зипунами Иван.

Понимающе кивнув, Иениш отдал приказ убирать бакены, и уже через полтора часа принявшая в кильватер вторую шхуну белоснежная «Олеся» на семи узлах пошла к Санкт-Петербургу. Сразу браться за поиски «Фрау Марии» истосковавшаяся по берегу за более чем две недели, проведенные в море, команда не решилась. Да и сгрузить уже найденное в какое-нибудь надежное место, во избежание возможных неприятностей, казалось неплохой идеей. К Кронштадту обе яхты подошли в полдень следующего дня и уже через час швартовались под боком у миноносцев, постоянно дежуривших в одном из наиболее востребованных портов империи. Как и с кем договаривался Иениш непосредственно в порту, Иван не знал, но никакие пограничники или таможенники в их сторону даже не посмотрели, когда их небольшая эскадра из двух небольших судов заняла места у пирса.

Стоило шхуне замереть, как обряженный в мундир Иениш скрылся в неизвестном направлении, утащив с собой Репина, нагруженного корзинами с коньяками и шампанским. Оставшийся за старшего Протопопов лишь тяжело повздыхал по этому поводу, поскольку сам был не против встретиться со старыми друзьями и знакомыми, дабы вкусить вместе с ними плоды цивилизации в виде десятка бутылок с алкоголем. Но кто-то должен был остаться, и потому пока Иениш гробил в теплой компании свою печень, Николай присоединился к засевшему в единственной каюте Ивану. Тот, чтобы скоротать время, еще вчера засел за точный подсчет и опись всего, что подняли на борт шхун с обнаруженного судна. Пребывавший в изрядно подпитом состоянии Иениш вернулся лишь спустя три часа, но, как настоящий командир, несмотря на свое состояние, принялся за организацию работ по разгрузке и перевозке всего добытого на небольшой буксирный пароходик, что должен был доставить их по Неве как можно ближе к дому, где проживала семья Иениш. Вместе с Виктором Христиановичем в дальнейший путь должны были отправиться Иван, а также оба водолаза. Протопопову же надлежало подготовить обе шхуны к новому выходу и разместить их небольшие экипажи на постой, чтобы дать людям возможность отдохнуть и расслабиться.

Сказать, что Мария Алексеевна была обрадована, удивлена и поражена, когда в квартиру ввалился изрядно принявший на грудь супруг в сопровождении краснолицых от натуги матросов, тащивших в руках пузатые и звенящие содержимым котомки, значило не сказать ничего. Несмотря на прожитые годы и дворянское воспитание, она чуть было не принялась прыгать на месте, хлопая, от кипевшего внутри коктейля чувств, в ладоши, словно маленькая девочка. С выдохом опустив тяжелую ношу на пол, матросы, утерев трудовой пот, потянулись обратно на лестницу, за следующей партией серебряных монет, а Иениш, приобняв супругу, расплылся в счастливой улыбке.

– Дорогая, нам с Иваном Ивановичем вновь сопутствовала удача!

Покачав головой и поцеловав мужа, Мария Алексеевна улыбнулась и, окинув взглядом рассыпавшиеся по полу из развязавшейся котомки старинные монеты, шутливо пожурила его:

– Если так пойдет и дальше, дорогой, то наша квартира рискует превратиться в подобие Зимнего дворца. У нас до сих пор гостиная, твой кабинет и гостевая комната забиты прошлыми находками. А вы все новое тащите. Я уже даже не знаю, куда это все складывать.

– Не переживай, дорогая, на сей раз объем находок куда меньше предыдущего, да и ценность, к сожалению, тоже. Но ты, несомненно, права. Если так пойдет и дальше, то квартиры нам скоро будет мало. И так сейчас пришлось две самые тяжелые и громоздкие находки сдать на склад военного имущества в Кронштадте.

Разговор был прерван вновь ввалившимися в прихожую матросами, дышащими как загнанные лошади. В общем итоге Коротаевский и Репин сделали тридцать ходок, чтобы доставить все прихваченное со шхун серебро и большую часть оружия, за исключением мелочей, с дозволения командира оставленных матросами себе на сувениры. А после получасового чаепития, когда к компании присоединился Иван, получившие по три сотни рублей водолазы поспешили распрощаться и, пообещав прибыть через два дня, испарились в мгновение ока. Несмотря на не первый опыт получения солидных вознаграждений, столь большие для простых матросов деньги все еще неимоверно жгли руки.

Остаток дня и весь следующий ушли на окончание пересчета монет и их сортировку, после чего, взяв по несколько монет каждого образца, Иван с Иенишем наведались к столичным нумизматам и антикварам. Несмотря на посредственное состояние, все монеты были приняты любителями старины с благоговением и чуть ли не обнюханы. А уж когда среди прочих были обнаружены редчайшие монеты времен правления Ивана Грозного и Бориса Годунова, добрые и милые собиратели старинных монет превратились в натуральных бультерьеров и, вцепившись в своих посетителей мертвой хваткой, буквально требовали немедленно продать им приглянувшиеся монеты, от одного взгляда на которые у них от нетерпения начинали трястись руки. Причем цены порой доходили до сотни рублей за монету.

Быстро смекнувший, что к чему, Иван решил не доводить до крайности, устраивая аукцион, но со своей стороны выставлял условия приобретения приглянувшихся монет – только с довеском из пары сотен прочих, тоже стоивших немалых денег. Естественно, за один день много обговорить не удалось, но предварительные согласия от одиннадцати заинтересованных лиц он успел получить и всю дальнейшую работу взвалил на хрупкие плечи Марии Алексеевны, передав ей свои записи. Она и так потихоньку занималась продажей остатков мейсенского фарфора, а потому в среде столичных антикваров уже успела стать довольно известной персоной.

Две небольшие шхуны, сверх меры загруженные углем и провизией, отвалили от приютившего их на три дня пирса и, потихоньку дымя изящными белыми трубами, на семи узлах отправились в свое, наверное, самое главное плавание. Поскольку «Фрау Мария» залегала на сорокаметровой глубине, да еще в шести милях от ближайшего острова Юрмо, в отличие от предыдущих находок, нашедших свой конец вблизи берегов, ее поиски могли затянуться надолго, а то и вообще провалиться. Все же система ориентирования в эти времена опиралась исключительно на математические навыки штурмана и его опыт. Именно по этой причине Иениш заранее договорился с двумя штабс-капитанами корпуса штурманов, которые, по причине нехватки мест на судах и кораблях, были вынуждены прозябать на берегу. Каждый из них должен был самостоятельно производить счисления и впоследствии сравнивать полученные результаты с теми, что производили Иениш с Протопоповым.

Отметив квадрат примерно в квадратную милю импровизированными бакенами, «Олеся» с идущим на буксире «Шмелем» принялась на двух узлах прочесывать огороженный участок. Ничего не обнаружив в течение недели поисков, Иениш принял решение увеличить квадрат поисков вдвое. Лишь 10 апреля им улыбнулась удача. На экране трудившегося без перерыва эхолота проступили очертания судна, и уже через полчаса поднятые из воды водолазы делились с прочими впечатлениями от увиденного.

В сильной мути, где даже специальные подводные фонари мало чем помогали, Коротаевский и Репин буквально на ощупь обнаружили «Фрау Марию», уткнувшись в ее борт руками. Осмотр показал, что корпус сохранился почти идеально и лишь немного покрылся донными отложениями, а вот ют оказался полностью разбит, как и большая часть палубы, так что через проломы и вырванные трюмные люки можно было рассмотреть множество старых керамических курительных трубок, перемешанных с песком, глиной и илом.

Обследование и зачистка трюма не принесла бы особых проблем, если бы не глубина, на которой покоилось судно. Тот же Репин впервые в своей жизни погрузился на такую глубину, и если бы не множество советов наиболее квалифицированного во всей России водолаза, покорявшего даже глубину в шесть десятков метров, вполне мог заработать кессонную болезнь, ежегодно уносившую жизни и здоровье десятков их коллег. К тому же температура воды не позволяла находиться на дне более получаса, из которых не менее половины времени занимали спуск и подъем водолаза. В результате, даже постоянно сменяясь, оба водолаза могли проработать непосредственно на раскопках трюма не более полутора часов в день, отчего подъемные работы грозили затянуться на месяцы. Потому Иениш скрепя сердце позволил выбрасывать прямо за борт все, что не напоминало стоящие вещи, как они это ранее проделали с залежами оружия на шведском корабле.

За всю первую неделю на борт шхун были подняты лишь пара сотен уцелевших курительных трубок, которые должны были пойти на сувениры, и три сотни слитков, которые, к сожалению черных археологов, оказались не серебром, а цинком. Две последующие недели оказались богаты на фарфор – вновь сотни аккуратно поднимаемых с морского дна столовых приборов начали заполнять заготовленные ящики, обещая Марии Алексеевне очередную головную боль по их реализации. И лишь в последний день второй недели показавшийся над водой после крайнего погружения Арсений, вытянув руку из-под воды, продемонстрировал собравшимся на палубе людям изящную серебряную статуэтку, притягательно заигравшую в лучах заходящего солнца. Так до конца апреля они вычистили весь трюм «Фрау Марии», подняв в общей сложности полсотни бронзовых, золотых и серебряных статуэток, четыре бочонка с монетами и полдесятка наглухо залитых воском бочек, в единственной вскрытой из которых обнаружились пять свинцовых пеналов с картинами. И хоть вода так и не добралась до работ давно почивших мастеров, столетие, проведенное в скрученной форме, не пошло шедеврам на пользу, а потому никто не рискнул раскрывать их без пригляда грамотного специалиста по восстановлению картин.

Вот только за всей царившей на бортах яхт праздничной атмосферой скрывалось натуральное разочарование главных учредителей поисковой экспедиции. Все найденные и поднятые ценности, несомненно, стоили немалых денег. Но за вычетом картин, находки тянули от силы на две сотни тысяч, чего никак не хватало для выкупа у казны минного крейсера, не говоря уже о вспомогательном судне. Окажись даже картины шедеврами признанных мэтров, они тоже никак не могли дать столь необходимый здесь и сейчас миллион рублей. А ведь сперва их еще необходимо опознать и отреставрировать. Одна надежда была на слово императора, согласившегося обменять корабль на ценности с «Фрау Марии» независимо от их стоимости. И как чуть позже, оставшись наедине с Иенишем, подсказал Иван, знакомый с немалым количеством ходов, направленных на формирование мнения населения, главным было донести до общества, что поднятые сокровища стоят миллионы, а во сколько они могли бы быть оценены на самом деле, было делом десятым. Подобный прием мог легко позволить сохранить лицо как императору, так и Иенишу. Первый, передав небольшой списанный корабль в собственность отставному капитану 1-го ранга, получал от того в качестве оплаты художественные ценности, в разы превосходящие цену корабля, а второй, будучи истинным патриотом страны, не счел возможным отказываться от подобного обмена, поскольку, являясь потомственным военно-морским офицером, не мог жить без моря и мостика собственного корабля. Дело оставалось за малым – создать требуемое мнение.

В начале мая столичные газеты взорвались очередной сенсацией со ставшим популярным в последние полгода Иенишем Виктором Христиановичем во главе. Небывалый успех предпринятых им поисковых предприятий в одно мгновение принес бывшему капитану 1-го ранга невероятные богатства, оцениваемые экспертами в миллионы рублей, сделав его в одно мгновение весьма состоятельным человеком. И куда больший взрыв в обществе вызвал обмен, утвержденный императором. Иениша нарекали бессребреником, истинным военным моряком, достойным дворянином, а за спиной обзывали чудаком и дураком, променявшим безбедное существование на небольшой кораблик.

Вот только лавры удачливого кладоискателя Иениша не давали покоя многим, и уже в июне Финский залив и Балтийское море заполонили десятки бросившихся на поиски погибших кораблей энтузиастов, верящих в свою удачу. Некоторые даже снаряжали целые экспедиции и в конечном итоге теряли немалые средства. Но все это было потом, а в последние дни мая, после передачи художественных ценностей в собственность казны, император Александр III, в знак особого благоволения, при личной встрече подписал акт передачи разоруженного минного крейсера «Лейтенант Ильин» в собственность Иенишу Виктору Христиановичу.

– Вот он, наш боевой друг! – нежно погладил затянутой в белую перчатку рукой штурвал минного крейсера Иениш. – Как вам, Иван Иванович? Добрый корабль?

– Вам виднее, Виктор Христианович, – пожал плечами Иван. – Это вы у нас эксперт в данном вопросе. Вам и карты в руки.

– Что верно, то верно, – усмехнулся Иениш, получивший в свое пользование столь долгожданную игрушку.

– Меня больше интересует, когда мы сможем выйти в поход к Дальнему Востоку?

– Не раньше чем через месяц, Иван Иванович. Команду я, конечно, уже подобрал, включая отставных офицеров, способных взять под свое управление потенциальные призы, и вместе с кораблем получил заказ от казны на доставку четырех орудий, двух минных аппаратов и боеприпасов во Владивосток, что обеспечит нам возможность совершенно официально пройти Гибралтаром и Суэцким каналом без придирок со стороны англичан. Вот только по причине отсутствия транспорта снабжения, нам необходимо сперва сплавать экипаж и убедиться, что техническое состояние корабля позволит ему дойти до столь далеких берегов. К тому же требуется выкупить у флота те немногие запасные части и детали машин, что хранились для обслуживания теперь уже нашего корабля. А как споро работают наши бюрократы, вы и сами знаете.

– Да-а-а, бюрократы – это истинное зло, – соглашаясь, закивал Иван. – Но без них в делах государства непременно возник бы хаос. Так что с ними прямо как с женщинами – тяжело, но без них вообще никак.

– Ваша правда, Иван Иванович. Но это все равно не помешает мне вспоминать их недобрым словом каждый раз после общения.

– Какой вы, оказывается, не толерантный человек, – осуждающе покачал головой Иван и, рассмеявшись, добавил: – А может, у вас на них аллергия? – после чего покатился со смеху, оценив неописуемое выражение лица своего собеседника. – Ну точно! Аллергия! Как на котов!