– Тогда смотреть надо. Наблюдать.
– Это я могу с Ленером перемолвиться словечком. Если вечером – нормально?
Я пожала плечами.
– Хотя бы.
До вечера мы с Корсом успели поиграть в фишки*, подремать в телеге и даже выслушать нотацию от Ирша. Ее вообще весь караван выслушал.
* – аналог – нарды, прим. авт.
И как это Галикст-старший пропустил сыновние бега?
Сын мало того, что набегался до каменных ног, которые переставлять – и то тяжко было, так еще и заявил отцу – может, я гонцом стану?
И услышал.
Сын введет себя недостойно.
Сын позорит славное имя Галикстов.
Сын…
Список претензий был так велик, что умотавшийся мальчишка начал на полуслове клевать носом, а потом глаза его остекленели, и Ирш-младший свалился на дно телеги, к Карне. Но так и не проснулся при этом.
Карна по-моему, была очень довольна. Спящим и тихим она сына точно любила больше.
Дядька Трош свое слово сдержал.
После ужина к нам подошел Лерен Райлен.
– Вечер добрый, господа. Приятного аппетита. Шанна, Корт, как у вас дела. Не обижают вас?
Смотрел он при этом не на Ракашей. Бирк и Рена вообще оказались отличными попутчиками, тихими, спокойными, шли и шли себе, за руки держались, беседовали о чем-то своем.
На Галикстов.
Ирш надулся, но высказать претензии не успел, я покачала головой.
– Благодарю вас, господин Райлен, все хорошо.
– Мне дядька Трош сказал, что ты в скотине чуток разбираешься? – взял коня за рога Ленер.
– Так… немного, по лесному зверью.
– Наше зверье посмотришь?
Отказываться не стоило.
– Сейчас, господин?
– Да. Опять эта тварь бесилась!
Я вздохнула и поднялась.
– Можно мне с вами?
Для Корса это было интересным приключением. Ленер не стал возражать.