Желтый, зеленый, оранжевый, красно-бурый, грязно-серый, все вперемешку. Что это означает?
А, все просто.
Мальчишка развлекается за чужой счет. Предвкушение чужой боли и унижения, превосходство над Корсом, немного злости, зависти… да, парень-то болен?
Может, перерастет потом? А пока в ауре черные кляксы. Не от причиненной кому-то смерти, нет. Просто он нездоров. А почему? Как?
Не мое это дело, я маг разума, а не жизни.
Я шагнула чуть вперед, окутывая его… чем-то это походило на флер.
Не духи, не концентрированный запах, который вырывается из драгоценного флакона, когда его откроешь, а скорее, память о запахе.
Это не та сила, которая может кого-то заинтересовать, просто чуток убежденности.
– Дай мне птичку. Ты же не хочешь никому сделать больно, паренек ты неплохой, просто тебе любопытно.
Янтарные тона высветляли красно-бурые, сглаживали серые…
Ирш сделал шаг ко мне, потом второй.
– Умничка. В мире столько интересного, к примеру, можно пробежаться во-он до того дерева?
Дерево я намеренно выбрала подальше, чтобы бежать до него было минут десять. Ничего, не отстанет. Если дурная голова не дает ногам покоя, значит, надо занимать ноги работой. И побольше, и почаще.
Красные тона вспыхнули.
– Далеко…
– А может, научишься, – мурлыкнула я, забирая птичку. – Гонцом станешь, работа почетная, уважаемая, все не камни таскать?
В ладонях часто-часто билось птичье сердце.
Ирш приосанился – и рванул с места к дереву. Да так, что только пыль столбом поднялась.
Корс посмотрел на меня со странным выражением.
– Шань?
– Братик, давай посмотрим, что с вороненком?
Корсу было не привыкать лечить разных лесных тварей.
В четыре руки мы разобрались быстро. Вороненок был просто молодой и глупый, вот и попался под камень. Переломов нет, есть испуг, ушиб, его надо просто куда-то пристроить, чтобы хищники не добрались, и поесть оставить. И справится.
На птичку сил вообще не надо было.
Сердечко стучало все спокойнее, черные глазки-бусинки светились умом и доверием. Кто сказал, что ворон – глупая птица?
Может, просто попался глупый хозяин? А у этого птенца разум точно был. Птица понимала, что ей ничего не грозит, что надо просто отлежаться в укромном месте, что будет вода и пища, что сразу встать на крыло не получится – через денек, а от мальчишек с камнями надо держаться подальше. Корс тем временем проверял крыло, прощупывая его через слой перьев.
Кости были не сломаны, а ушиб – пройдет.
Ирш все еще бегал.
Я протянула брату птичку, отломила большой кусок хлеба.
– Устроишь его поудобнее?