– Фехтовальщики тоже за секунду до удара отстраняются. Если хорошие, – парировала я. – И мастер знает чуть ли не до замаха, куда пойдет удар.
С этим Ленер был согласен.
– Так что ты хочешь сделать?
– Люди. Он среагировал так на кого-то из людей… или… или на запах!
Я поймала то неуловимое, что царапало и тянуло.
Ветер! Конечно же, ветер, который дул нам в спину, а коню в морду.
– Просто пусть те, кто собрался, пойдут рядом с конем. С наветренной стороны? Не вплотную, а так, чтобы он не достал, но видел и чувствовал. Можно, господин?
Ленер пожал плечами.
– Давай попробуем. Может, и так оно…
Так и поступили.
Конь постепенно успокоился, и теперь уж я не сплоховала. Отдала брата Ленеру, и прижалась к конскому боку. Пока спокойствие действовало.
Конь медленно приходил в себя.
– Шанна, ты уверена?
Голос Ленера был напряженным.
– А как я еще замечу? По стуку сердца буду разбираться, по реакции, – вздохнула я.
Я знала, что не рискую. Но Ленер не знал.
– Выдрать бы тебя.
– Могу уйти.
Коня ему было тоже жалко. Ленер махнул рукой.
– Убьешься – выпорю. Так, что путешествовать будешь задом кверху.
Я кивнула.
И принялась наблюдать.
Караванщики проходили мимо коня.
Один, второй, третий, все спокойно, четвертый, конь расслабляется, пятый, шестой…. И вдруг! Конь напрягается, даже невзирая на мои старания, я едва удерживаю его разум, чтобы он не взбесился вновь, животному это вредно. И ищу причину.
Человек, да.
И – запах, я угадала. Он уже совсем выветрившийся, почти не ощущается, но конь намного чувствительнее. Я знаю этот запах! Я его точно знаю… откуда?
И тут же память подкидывает воспоминание.
Отец дарит маме не букет, а связку скромных сухих веточек. Но пахнут они…
Лаванда!
Что связано у коня с этим запахом? Что за воспоминание?