Тянусь к нему, пытаюсь успокоить, и вижу – когда-то, жеребенком, его ударили хлыстом. Просто так. Женщина, от которой пало лавандой.
Конь не забыл.
Такой давний страх, такой гадкий, из детства. Корс боялся черную рогатую гадюку, а конь испугался лаванду.
Об этом я и сказала. И удостоилась недоверчивых взглядов.
– Лаванда? – удивился Ленер. – Откуда?
Ответом ему стал смущенный хмык. А потом еще один. И еще…
Мужчина прищурился.
– Так… Шанна, сможешь побыть с конем? Чтобы никто лавандовый к нему не подходил?
Я кивнула, забыв о вежливости. А Ленер взмахом руки позвал за собой троих мужчин.
– Пойдем, поговорим…
Окончание истории я узнала через полчаса.
Мне его рассказал сам Ленер, а заодно и гостинчик принес. Мешочек жареных орехов, дорогих, кедровых.
Трое умников решили подзаработать на лавандовом масле. Дорогущая штука, аж жуть, оно по капле идет что в благовония, что в мыла, крема, масла для тела, и стоит чуть не на вес золота. Оно бы и не страшно, поставили на телегу пяток лишних бутылок, но…
Со всего, что перевозят – Ленеру идет доход. Процент.
Платить умникам не хотелось, решили попробовать так провезти. Замаскировали…
Видимо, какую-то из бутылок закрыли неплотно. Их же одеждой перекладывали, чтобы не разбились. А подтекало не сильно, может, просто приоткрылось, или снаружи испачкалось, масло концентрированное должно было и капли хватить, так-то запах не различишь, а конь почуял.
Человек ничего не чувствовал, а я просто в тот момент почти слилась с сознанием коня, вот и получилось как получилось. И запах я узнала, и причину. А Ленер ее и найти-то не мог.
И люди разные, и рубахи, и цвета одежды, да и запах уж очень слабый, и не так часто конь его чуял. Но – хватило.
Пока доискались бы, что, да как, мог бы конь и покалечиться.
А еще за лавандовое масло налог другой. Это как за золото, за предметы роскоши, за него тоже берут дороже. А эти балбесы решили его провезти контрабандой.
И сами нарвались бы, и Ленера подставили… вердикт был ясен. В ближайшем городе – без выходного пособия, на улицу.
– Мало ли у кого какие обстоятельства? – намекнула я.
Ленер покачал головой.
– Шанна, я не сволочь. И о своих людях все стараюсь узнать. Семьи там от голода не плачут и услуги лекаря им срочно не требуются. Просто есть честный, но долгий заработок, а есть быстрый и незаконный. Мне это не нужно.
Ленер немного кривил душой, но не тогда, когда говорил о своих людях.
Сам он тоже перевозит контрабанду, точно. Злило его то, что не поделились, не позвали в долю, а раз так – свободны. И проваливайте на все четыре стороны.
Я бросила в рот орешек. Вкусно, надо Корсу оставить.
– Я все понимаю, господин. Об этом не надо говорить, верно?
– Вы умничка, Шанна. Лучше промолчать об этом случае.
– Я никому не скажу.