— Она меня уже любит. И я ее люблю.
— А если она все время будет плакать?
— Это лучше, чем рисковать. Откуда тебе знать, что с ней Карл сделает?
И опять долгое молчание.
— Натали, — сказала наконец Мария, — ты останешься в домике у Тони? Ненадолго. Обещаю, солнышко. Я только заберу Си Джея и сразу вернусь.
— Ка-да? — спросила Натали.
— Очень-очень скоро. Через недельку. Ты поживешь в том домике с Тони?
Натали молча сунула палец в рот.
Я осторожно поднял ее со скамьи, и малышка не издала ни звука, лишь ткнулась мне носом в шею.
— Ты только береги себя, — сказал я. — Осторожней там.
— Да, конечно. Позвоню твоей бабушке, как только доеду. И еще когда заберу Си Джея. Ну, чтоб ты знал, что я в порядке.
Ко мне начал подбираться страх. Как представишь, что с ней стряслось в последнюю ее встречу с Карлом… Может, Си Джею с отцом и неплохо? Может, надо мальчика там и оставить?
— А может…
— Нет, — оборвала меня Мария. — Я должна это сделать. Понимаешь, должна.
Она покопалась в рюкзаке, вытащила несколько вещичек, положила рядом с собой на скамейку.
Два малюсеньких платьица.
Три пары совершенно кукольных трусиков.
Расческу с мягкими пластиковыми зубьями.
Зубную щетку с ручкой в виде мишутки.
Видеокассету с «Волшебником страны Оз».
— Ну почему, Мария? Зачем тебе снова туда ехать?
— Чтобы Си Джей никогда в жизни не сказал про меня таких слов, какие ты сказал ночью про свою маму.
— Ох…
Я взял со скамьи вещички Натали.
Ответить мне было нечего. И поздно забирать назад слова, что я говорил ночью.
Бабушка Энни ждала меня в пикапе, не заглушая мотора. Я забрался в кабину, усадил Натали к себе на колени, а ее вещи положил рядом на сиденье. И застегнул ремень безопасности. А бабушке сказал:
— Это долгая история.
Она кивнула и нажала на газ.
— Он ее убьет! — выкрикнул я. — Как я мог ее отпустить?! Идиот! Он же убьет ее. Живой он ее не выпустит. Я должен был ехать с ней. Защитить. Хоть попытаться что-то сделать!
Я сидел за кухонным столом с бабушкой и мамой, которая появилась молча и неожиданно. И не спрашивая разрешения. Бабушка поставила передо мной стакан апельсинового сока. Я не пил сок — и капли не проглотил бы. Желудок точно кто-то в тиски зажал и с каждой секундой все туже заворачивал болт. Натали у меня на коленях крепко зажмурилась и прижалась лицом к моей шее: палец правой руки, как всегда, во рту, а в левом кулачке намертво зажата муфта. Я слишком поздно сообразил, что не должен был всего этого говорить при ней. А если малышка поняла, о ком речь? Как же ей должно быть страшно!