15 СЕБАСТЬЯН. Все, о чем мы мечтали
Открывая дверь гостевого домика, я думал, что готов к чему угодно. Я обещал себе не удивляться и не приходить в ужас, какая бы разруха ни предстала моим глазам.
Но к тому, что предстало моим глазам, я никак не был готов.
Гостевой домик будто сошел с рекламной картинки.
Палас новехонький. Стены блестят, вроде их десять минут как покрасили. Даже краской немножко пахнет. Окна сияют.
Домик крохотный: одна комната, ванная и закуток-кухня. В ванной и кухне все миниатюрное, как в трейлере. Зато абсолютно новое. А если нет, то все эти штуковины здорово притворялись новыми.
Из мебели в комнате — диван и два больших, мягких кресла. Хорошо бы диван раскладывался, подумал я, и решил, что наверняка раскладывается. Мебель явно была не новой, но в прекрасном состоянии.
Над маленьким камином красовался плакат — длинный такой бумажный плакат со словами «Добро пожаловать домой, Себастьян!». А внизу — много каких-то надписей мелкими буквами, которые я от двери не мог разобрать.
В домике было тепло, но не жарко, и я услышал жужжание, как будто работал кондиционер.
Я оглянулся на бабушку Энни.
— Наш маленький сюрприз, — сказала она.
Я по-прежнему чувствовал, что она чего-то недоговаривает. Что-то явно было не так.
— Чей — наш?
— Народ прослышал, что мы с тобой связались и что ты приезжаешь. Ну и общими силами сделали ремонт. Покрасили, сменили ковер, обновили кухню и ванную. Даже вентилятор установили. Не кондиционер, конечно, но хоть что-то. Лично я не верила, что все будет сделано вовремя, однако ребята у нас упорные. По десять-пятнадцать человек работали одновременно. В основном из моего мотеля, но и городские тоже приезжали. Многие из них помнят тебя маленьким. А остальные просто слышали о тебе от нас с мамой.
Наступила тишина. Хотя нет, не «наступила». Тишина как эхо рикошетом отскакивала от стен и колотила, колотила мне в уши.
Боже, столько событий сразу. Я не находил слов. Не мог выделить что-то самое важное.
— Диван раскладывается, — добавила бабушка Энни. — Думаю, вам всем надо отдохнуть, детки. Держу пари, дорога вас доконала.
В глазах бабушки Энни все мы трое были детьми — разве не странно?
Она выбежала наружу, оставив нас одних.
Я скинул с дивана подушки и раздвинул его. Он был застелен белой простыней. А одеяла, подушки? Наверное, где-то есть в шкафчиках… Но я слишком вымотался, чтобы думать об этом.
Я сел на край дивана, и Мария присоединилась ко мне. Села рядом, нарочно толкнув бедром. Уже знакомый жест… Натали она положила рядом с собой на диван. Натали вытянулась и замерла: глаза распахнуты, палец во рту, муфта крепко зажата в другой руке.
Я убрал волосы со лба Марии:
— Как ты? — Тихонько и спокойно спросил. Вроде мы уже были близкими людьми. Совсем-совсем близкими.
— Хорошо. Только устала.
— Хочешь вздремнуть?
— Ага. И Натали, думаю, не помешает.
— Вот и отлично.
«А где будет спать Натали?» — мелькнула мысль. Сейчас-то, понятно, вздремнет на диване, а потом? Я решил, что не время поднимать этот вопрос.
— Ты должен поговорить с бабушкой, — сказала Мария.
Я уловил напряжение в ее голосе. Страх. Или страх — слишком сильно сказано? Нет, пожалуй, именно страх.