— Простите, пожалуйста. Она вас разбудила.
— А вот и нет. Я уж с час как проснулась. Со мной такое частенько бывает: проснусь и лежу. Думаю. А ты чего на коленях-то по кухне ползал?
— Старый воск соскребал.
— С какой стати? Это кто ж тебе сказал, что ты должен тут прибираться?
— Я решил хотя бы как-то помочь. Сплю тут у вас, ем бесплатно. Это вроде как моя доля в хозяйстве.
Делайла проковыляла ко мне и вынула трубку из моей руки.
— Мы с тобой друзья, сынок. Уловил? Ты мне друг, а не прислуга.
— Теперь уж все равно придется закончить. Не оставлять же половину пола недоделанной.
Мы оба как по команде уставились на грязь, что я развел на кухне.
— Гм. С этим, пожалуй, не поспоришь, — ухмыльнулась Делайла.
Тогда я занялся второй половиной, а Делайла на чистой половине принялась варить кофе, сдвинув кофеварку к плите. Я очень старался закончить побыстрее, чтобы Делайла могла позавтракать. Да и я, если честно, проголодался. А натереть пол можно и после завтрака…
Подняв голову, я встретил взгляд Делайлы. Какой-то очень задумчивый взгляд.
— Что? — спросил я, потому что она явно что-то хотела сказать, как будто не могла решиться.
— Сколько ты будешь ждать ее, сынок?
Внутри все так и перевернулось. Я ведь, пока воск счищал, как-то умудрялся прогонять мысли о Марии. Заставлял себя не думать о ней. Быть может, именно потому, что боялся сам себе задать этот вопрос.
— Не знаю. А сколько мне можно занимать ваш диванчик?
— Пока он у меня есть, этот диванчик. Но видишь ли, сынок… Недели через три я собираюсь вернуться в Сан-Диего. Максимум — через четыре.
Я вздохнул. Снова принялся за работу. И только через несколько минут ответил. Мне было очень тяжело это сказать. Но правда есть правда. Мы с Делайлой оба ее знали. Но кто, как не я, должен был произнести вслух:
— Если к тому времени она не появится, то не появится никогда.
— Похоже на то, — кивнула Делайла. — Сдается мне, голова у тебя работает, сынок.
Больше мы об этом не говорили — ни за завтраком, ни позже.
В тот день я не пошел на свой пост в квартале Марии. Откуда-то возникло чувство, что проку не будет, и я решил прислушаться к интуиции. Остался у Делайлы, лег на диванчик и прочитал «Ромео и Джульетту» от начала до конца. Делайла удивилась, я знаю. Но вопросов не задавала. И вообще будто не заметила.
Я уже так разуверился, что чуть было не остался на диване и после ужина. У Делайлы было так хорошо, спокойно. Мы могли бы вместе посмотреть какое-нибудь кино. Приготовить попкорн в микроволновке и жевать его перед телевизором. Может, я даже почувствовал бы себя счастливым. Просиживая ночи на скамейке станции «Юнион», я уж точно не был счастлив. Потому что не видел Марию.
Я уже рот открыл, собираясь поделиться с Делайлой своим решением… и передумал. Знаете почему? Я кое-что вспомнил. Слова Делайлы вспомнил. Когда мы смотрели «Вестсайдскую историю», она сказала: «На твоем месте, сынок, я научилась бы доверять своим чувствам». Примерно так, кажется.
И я подумал: «А что я сейчас чувствую? Чему верю?» Представьте себе, ответа не пришлось долго ждать. Если она сможет прийти, она придет. Вот что я почувствовал. Вот во что верил. Она придет, если сможет.
Я принял душ, переоделся. Спустился в подземку, доехал до «Юнион-сквер». И сел на скамейку под лестницей.
Думаю, я просидел около часа, когда услышал незнакомый голос:
— Себастьян?
Я подскочил.
Эту женщину я видел впервые. Лет тридцати пяти, в громадном балахоне такой расцветки, что аж в глазах рябило, всклокоченный пучок волос на самой макушке.