— Это тебе.
— У меня на цветы аллергия, ты сам знаешь.
— Да? Я еще твой диск принес, с «Вестсайдской историей». Вдруг захочешь посмотреть, пока тут лежишь.
Он положил букет на тумбочку у кровати, точно и не слышал про аллергию. Потом достал из кармана диск и сунул мне.
— Спасибо, что вспомнил. Приятно. — Мне и вправду было приятно. — А теперь уходи. Пожалуйста.
— Можно взять детей? Ты ж сейчас не можешь за ними присматривать.
— Зато я могу! — пронзительно заверещала из кухни Стелла.
— Да, Стелла за ними присматривает, — сказала я. — А ты не сможешь. У тебя работа.
— Я взял пару отгулов. И мама обещала помочь.
Опять Стелла. Из кухни:
— Только пальцем прикоснись к детям — и я мигом тебя упеку за решетку, даже ойкнуть не успеешь.
— Давай ты возьмешь Си Джея, — сказала я. — Натали я тебе не отдам, даже не думай. А Си Джея можешь забрать домой прямо из школы.
Тишина наступила такая, что аж в ушах зазвенело.
— Ладно, — наконец кивнул Карл.
Стелла сунула голову в комнату и застыла на пороге с открытым ртом. Я чувствовала на себе ее взгляд, но упорно смотрела вниз, на одеяло.
— Копы уже едут. — Стелла снова обрела дар речи. — Так что на твоем месте я бы скоренько слиняла.
Карл послушался.
А Стелла вошла и присела ко мне на кровать.
— Ты зачем разрешила ему забрать Си Джея?
— Си Джею с ним будет хорошо. Карл его очень любит и никогда не обидит.
— Да ты в своем уме? Он же сына в заложники берет, чтобы тебе рано или поздно, но пришлось встретиться с этим извергом. Чтобы ты домой вернулась!
— Знаю.
— Знаешь? А тогда зачем отдала ребенка?
— Трудно объяснить… но, по-моему, так будет правильно.
Стелла очень огорчилась, я видела. Решила, наверное, что я отдала Си Джея, потому что собираюсь вернуться к Карлу. А я огорчилась, что она так подумала, но выхода-то не было. Я никак не могла рассказать Стелле настоящую причину. Таким нельзя делиться. Ни с кем. Даже с родной сестрой. Во всяком случае, до тех пор, пока уже не будет слишком поздно, чтобы она могла отговорить.
Стелла вышла из комнаты. И цветы не забрала.
А мне было страшновато посмотреть ей в глаза, вот я и не решилась ее окликнуть. Так и лежала, чувствуя, как под веками начинает щипать. Как собираются слезы в уголках глаз. Как холод пробирается в комнату через разбитое окно. Я лежала и с ужасом ждала того момента, когда мне придется узнать, каково это — чихать с четырьмя сломанными ребрами.
9 СЕБАСТЬЯН. Вдребезги
Я стоял у подножия лестницы на «Юнион-сквер». Уже около двух часов стоял. После первого часа начал вышагивать по платформе.
Снимок ветряных мельниц из Интернета я принес в папке. В кармане он не поместился, и мне не хотелось, чтобы пятна от пальцев остались или краешки завернулись.