— Только не говори, что именно его ты и покупаешь!
— Почему это «не говори»?
— Собственно… — Он потёр переносицу. — Я думал, что ты воспользуешься случаем и разницу будешь использовать по своему усмотрению.
— Что?! — Я оскорбился и даже вскочил на ноги. — Предполагал, что стану воровать у тебя и королевского казначея и даже подсунул повод для воровства? Какое… какая… Да как ты только мог?!
— Хочешь сказать… — До Калласа постепенно стало доходить.
— И хочу, и говорю! Я. Никогда. Ничего. Ни у кого. НЕ ВОРУЮ!
— Не кричи, пожалуйста.
— Я не кричу! С чего ты вообще взял…
— Извини.
Слово было произнесено так тихо, что я подумал: послышалось.
— Что-что?
— Извини, — повторил он чуть громче и виноватее. — Да и не воровство это было бы… Так, использование служебных возможностей.
— В личных целях, разумеется?
Каллас сочувственно пожал плечами:
— Казна бы не обеднела. И я — тоже. Но, признаюсь, не думал, что ты настолько…
— Честный?
— Глупый.
Я надулся и сделал круг по кабинету.
— Между прочим, я пользуюсь теми же самыми светильниками, когда бываю в приюте. А ты прекрасно знаешь, что малейшее задымление…
Ра-Дьен расхохотался:
— Так вот в чём дело! Тебе не пришло в голову воровать, потому что красть пришлось бы у себя самого! Браво! Вот это я понимаю! А то уж начал переживать за твои умственные способности.
— Зачем волноваться о том, чего нет? — философски заметил я.
— Ладно, оставим в покое бессмысленные диспуты… Значит, ты уверен, что пролитое масло было принесено нарочно?
— Уверен. Более того, злоумышленник принял все возможные меры, чтобы преступление совершилось.
— Поясни.
— Подожжённая древесина предварительно была высушена. Магическим способом.
— Хм.
Каллас откинулся на подушки, сплетая и расплетая сцепленные замком пальцы. Я, не желая торопить движение мыслей за высоким лбом старого приятеля и по совместительству вышестоящей персоны, вернулся к поглощению ужина, хотя настоящего голода не испытывал: сказывалось кратковременное пребывание в заботливых руках матери. Как правило, визита домой мне хватало для сохранения тела и разума в наилучшей форме по меньшей мере в течение месяца. Однако, при всей заманчивости результатов, посещения Лунной Излучины были расписаны на годы вперёд.
— Не спрашиваю, как ты это установил, но раз уж заявил о своих сомнениях, значит, доказательства имеются, — наконец проронил Ра-Дьен, выходя из состояния отрешённой задумчивости.
— Увы.