– Я неправильно выразился. Если верить личному дневнику, они уже были мертвы, когда Элен спала с ними. Точнее, только что умерли. Все наводит на мысль о том, что эти «божественные ночи» имели место в моргах Парижа и его окрестностей.
Час от часу не легче. Но все же следует проверить. То есть следует ли понимать, что эта стриптизерша в поисках любовников проникала в морги Института судебно-медицинской экспертизы и морозильные камеры больниц? Трудно поверить. Но ему вспомнилось, что в юности ее арестовывали за осквернение кладбищ. Тогда это была только разминка?
– Можно ли обнаружить что-то общее между смертями?
– Ничего. Нарушение мозгового кровообращения, рак, черепно-мозговая травма вследствие дорожного происшествия… Я сделал несколько телефонных звонков, из которых следует, что Элен любила молоденьких – все моложе тридцати – и относительно хорошо сохранившихся, если можно так выразиться…
Корсо заметил, что погода изменилась. За окном дождь, серая мгла. Он вздрогнул, не понимая, приятное или мрачное ощущение он испытывает. Меньше чем за два часа лето отступило из пейзажа, как море – с песчаной косы.
– Продолжай в том же направлении, – распорядился он, не слишком уверенный в том, что подобное отклонение Элен имеет какую-то связь с убийцей.
Он разъединился и пошел сделать себе еще кофе. В коридорах наметилось какое-то движение. Глядя, как стаканчик наполняется коричневой жидкостью, Корсо задумался, не начал ли он преждевременно стареть: одна бессонная ночь – и вот он уже валится головой на письменный стол.
Возвращаясь в кабинет, он столкнулся с Барби. В руках у нее были распечатки – всегда добрый знак…
– У тебя что-то есть?
Она помахала пачкой листов:
– Я раздобыла ее банковские выписки.
Эффект чуда Барби действовал и по воскресеньям.
– По расходам, – начала она, – особенно сказать нечего. Зато я отметила одну деталь: почти каждый четверг между 16:50 и 16:55 она вытаскивала пятьдесят евро из одного и того же банкомата.
– В своем квартале?
– Нет, возле станции метро «Бастилия». В банке «Лионский кредит» на углу бульвара Ришара Ленуара и улицы Амело.
– Свиданка с дилером?
– Я об этом подумала, но никто не ходит покупать себе наркоту в определенный час. Так что скорей склоняюсь к психоаналитику.
У него тоже мелькнула такая мысль, но он не хотел выглядеть невротиком, хорошо знакомым с подобными мелкими хлопотами: обзавестись наличными, прежде чем идти выворачивать свое нутро в кабинете психоаналитика.
– Ты поискала поблизости?
– Есть одна на улице Амело, дом два. Даю руку на отсечение, что Элен Демора посещала именно ее.
Мало шансов в воскресенье обнаружить практикующего врача в рабочем кабинете, но Корсо подозревал, что Барби пошла дальше.
– У меня есть ее домашний адрес, – сообщила она. – Нам страшно повезло, девушку зовут Янъя Раджаонариманана. Она родом с Мадагаскара. Можно не говорить, что в телефонном справочнике таких не много.
– Где живет?
Барби протянула ему листок для заметок:
– В Одиннадцатом округе, в доме одиннадцать-тринадцать-пятнадцать по улице Меркёра. Она перпендикулярна…
– Знаю. Есть еще какие-нибудь сведения о ней?
– Nada. Нет даже ни одного протокола. Зато ее имя фигурирует в списке экспертов Трибунала большой инстанции в Кретее.
Вот тут надо аккуратненько. Эта дамочка наверняка знает, кого позвать, чтобы вышвырнуть его из своего кабинета.
– Я еду туда.
– Я с тобой.