– Пока у меня есть только названия приютов, в которых они побывали. С приемными семьями сложнее. Мне передадут информацию завтра к вечеру. Я переговорила с педагогами, но данные слишком старые. В любом случае, по моим сведениям, девочки закончили учебу во Франш-Конте, получили паршивенькие дипломы по менеджменту и вместе приехали в Париж. Хотели быть танцовщицами, а стали стриптизершами.
Корсо понимал, что девушки наверняка были назваными сестрами. Однако эта информация ни разу не просочилась в опросах свидетелей. Они скрывали свою дружбу от коллег. Почему?
– Кроме того, в досье говорится о неприятностях с правосудием.
– И ты только теперь об этом сообщаешь?
– Не волнуйся. Элен тогда была несовершеннолетней, и все давно уже забыто.
– Что за правонарушения?
– Вандализм, драки, осквернение кладбищ, бродяжничество. Идиотские выходки «панка с собакой». К моменту смерти судимости у нее не было.
Корсо опустил глаза: он так и не притронулся к своей тарелке. Тревога, бессонница… Плюс солнце, жара, стук вилок по тарелкам, гул автомобилей… Все, что на летней террасе в Париже могло доставить удовольствие, внезапно обернулось болезнью. Ему захотелось с этим покончить.
– А распечатки?
– Я их только что получила и пока не успела проанализировать. Но телефонные разговоры прекращаются приблизительно в тринадцать тридцать. Потом она уже больше не отвечала на звонки.
– Кому был адресован последний звонок?
– Некоему Патрику Сернарду. Мелкому торговцу кэмом с бульвара Сталинград. Я сразу натравила на него парней с улицы Луи Блана, они его прижмут. А мы с Людо займемся счетами.
– Нет. Людо, ты возьмешь на себя дневник.
Уроженец Тулузы вздрогнул:
– То есть?
Корсо оставил при себе документ в пакете для вещдоков. И сейчас выложил его на стол.
– Прежде чем передать его в службу криминального учета, скопируй его и найди мне всех мужиков, упомянутых на этих страницах. Там есть имена, даты. Это будет делом нехитрым.
Людо без особого восторга взял пластиковый пакет.
– Ты думаешь, убийца – кто-то из них? – промямлил он.
– Я ничего не думаю, но меня интересуют все, кто имел сексуальную связь с жертвой.
– А я? Мне продолжать обход соседей? – спросила Арни.
Она заглотила свой омлет и теперь абсолютно прямо сидела на стуле, засунув руки в карманы; перед ней стоял третий бокал. В нормальное время Корсо сделал бы ей замечание: «Сбавь обороты», но сегодня воскресенье, а их рабочий день еще далек от завершения.
– Нет, – ответил Корсо, открывая портфель. – У меня для тебя есть кое-что другое.
Он вытащил копии листков из блокнота с набросками и в нескольких словах пояснил, откуда они. Рисунки переходили из рук в руки в таком плотном молчании, что казалось, оно образовало над ними стеклянный колпак, полностью изолировав от шумной набережной.
Ни у кого здесь не возникло ни малейшего сомнения: та рука, что набросала портреты танцовщиц, искромсала и лица обеих жертв.
– Вы все узнали девушек из «Сквонка». Арни, установи личности остальных. Им необходимо как можно скорее обеспечить защиту.
Все согласно кивнули. Корсо вернулся к Барби – ее история социальных приютов и приемных семей не выходила у него из головы.
– Выбери нескольких своих практиканток и направь их разобраться с прошлым обеих жертв. Мне нужны имена, координаты, подноготная всех социальных агентов, случайных родителей, преподавателей, с которыми они могли пересекаться. И если уж на то пошло, как можно больше имен учеников, встреченных ими за время перемещений по учебным заведениям.
– На это потребуется время.
– Все складывается очень удачно, оно у тебя есть до вечера.