— Ты мог бы позвонить мне.
— Я подумал, что ты, вероятно, уже спишь, — он склонился над кушеткой, чтобы поцеловать ее. — У меня хорошие новости.
Она уловила запах дорогого виски.
— Ты выпивал?
— Самую капельку.
— Какие у тебя хорошие новости?
— Я играл для дамы, которая владеет баром. Она хочет помочь мне найти издателя и записать пластинку с моими песнями.
— Какими песнями?
— У меня есть несколько песен, которые я годами пел, отделывая постепенно.
— Ты ни разу мне не сказал.
— Ты ни разу не спросила меня. И потом все это время у тебя голова была совершенно не тем занята. И в конце концов, до сегодняшнего дня ничего не происходило, так что и говорить-те было не о чем.
Джери-Ли вдруг почувствовала легкий укол ревности.
— Значит, в «Зеленом баре» хозяйка — женщина? Он кивнул.
— И ты остался и играл для нее?
— Нет. Она отвезла меня к себе домой. У нее дома кабинетный рояль.
— А...
Она встала с кушетки. Во рту был неприятный вкус, все пересохло. Она вдруг почувствовала, как у нее портится настроение. Возбуждение и радость, охватившие ее, когда она закончила работу, куда-то улетучились. Осталась головная боль.
— Сейчас почищу зубы и пойду спать. Он пошел за ней в ванную комнату.
— Ничего такого, о чем ты думаешь, между нами не было.
— Откуда ты знаешь, что я думаю? — спросила она, глядя на него в зеркало над умывальником.
— Все было совершенно по делу.
— Конечно, — сказала она саркастически. — Ты провел в ее квартире шесть часов после работы и все время играл на рояле.
— Именно так оно и было.
Она выдавила пасту на зубную щетку.
— Тебе нет необходимости лгать мне. Ты не обязан давать мне какие-либо объяснения.
— Я не лгу.
— Я не хочу говорить об этом, — сказала она и стала чистить зубы.
— Что ты теперь собираешься делать? — спросил он, когда она вернулась в спальню.
— Отнесу копию пьесы Фэннону, — она легла в постель, потянулась за будильником, взяла его, поставила на полдень. — Но перед этим я хочу зайти в салон красоты и привести свою голову в порядок.
— Но мне кажется, она у тебя в порядке.