— Что вы хотите сказать?
— В том сценарии, который я читала несколько дней назад, не было ни одной сцены на лошади.
— Мы переписали сценарий так, чтобы у вас появилось больше материала для роли, — сказал он. — Теперь у вас одна из ведущих ролей. По сути дела, теперь вы — вождь племени. Вы взяли на себя руководство, потому что ваш отец лежит раненый.
— Звучит потрясающе, — сказала я, — за одним исключением: я не умею ездить верхом.
— Что вы сказали?
— Я никогда не ездила верхом. Он тупо уставился на меня. Подошел Чэд, видимо, почувствовав, что у нас что-то не так.
— В чем дело? — крикнул он, приближаясь. Режиссер ответил ему уныло:
— Она не умеет ездить верхом.
Чэд уставился на меня в крайнем изумлении.
— Ты — не ездишь?
Я яростно потрясла головой.
— Я даже ни разу не сидела на этой штуке.
— О, дерьмо собачье! — взвился Чэд. — Какого черта ты мне ни слова не сказала раньше?
— Вы никогда не спрашивали меня, — ответила я, — И кроме того, в том сценарии, который я читала у вас, ни слова не говорилось о сценах в седле.
— И что мы будем теперь делать? — спросил его режиссер.
— Снимем дублера, — сказал Чэд.
— Отпадает, — сказал режиссер, как отрезал. — Это телевидение.
Каждый кадр — крупным планом. Так что нет ни малейшей возможности снимать дублера.
Чэд повернулся к ковбою.
— Сколько времени понадобится тебе, чтобы научить ее ездить верхом?
Маленький ковбой осмотрел меня с головы до ног щелочками глаз, перекинул жвачку языком от одной щеки к другой, потом цвиркнул длинной желтой слюной в грязь и вынес заключение:
— Если она толковая и будет учиться быстро, то понадобится около недели, чтобы делать то, что вы там придумали в сценарии.
— Мы в полном дерьме! — запричитал Чэд. — Я знал это! В ту самую секунду, когда ты появилась в моем кабинете, я почувствовал, что пахнет бедой.
Я рассердилась.
— Нечего валить всю вину на меня! Начнем с того, что я не хотела соглашаться на эту вонючую роль, будь она проклята! Но вы не желали слышать «нет» ни в коем случае!
— Каким образом, провались оно все в тартарары, мог я предположить, что ты не ездишь верхом? — рявкнул он на меня.
— Единственная лошадь, которую я видела, была запряжена в карету и стояла перед входом в гостиницу "Плаза Отелы> в Нью-Йорке!
— Нет, меня сглазили, — вздохнул Чэд.
— А что мне делать с Куинни? — спросил маленький ковбой, указывая на белую лошадь.
Чэд поглядел на него так, что не оставалось никакого сомнения в том, что нужно делать с этой лошадью и вообще со всем на свете.