Во-вторых, я просто не понимала, зачем вообще им понадобилась эта индианка и я вместе с ней. Она не играла никакой роли в интриге, и самое лучшее, что они могли бы сделать, — просто выкинуть ее.
— Не думаю, что я подхожу, — сказала я, возвращая сценарий и поднимаясь на ноги. Он уставился на меня с вызовом.
— Но согласитесь — вы массу времени будете оеред камерой.
— Но мои глаза — все, что угодно, но не черные, и потом волосы...
— Никаких проблем, — быстро сказал он. — Парик и контактные линзы.
— Нет, благодарю вас.
— Подумайте о популярности. За один вечер тридцать миллионов зрителей увидят вас.
— В этой роли я буду чувствовать себя не в своей тарелке.
— Но перед вами потрясающая возможность! Великий шанс! Не упустите его. И потом — у Нас всегда масса интересных ролей. Представляете, сколько девушек готовы подставить задницу любому, лишь бы оказаться на вашем месте?
— Представляю. И готова спорить, что многие из них подошли бы для этой роли куда лучше, чем я.
— Но мне нужны именно вы! Я загнал себя и все сроки в угол только ради того, чтобы заполучить вас. Я убежден, что вы можете придать этой роли совершенно особое, неожиданное звучание.
— Благодарю вас. Я, правда, ценю ваше мнение.
— Послушайте, уже очень поздно. Почему бы нам не перекусить где-нибудь и продолжить обсуждение?
— Увы, к сожалению, у меня свидание.
— Значит, вы отказываетесь от роли?
— Да.
Я положила сценарий на стол прямо у него перед носом.
— Я могу попросить вызвать такси? Он посмотрел на меня так, словно уже забыл о моем существовании.
— Можете. Попросите мою секретаршу — она закажет.
— Благодарю вас. Всего хорошего.
Он молча кивнул мне в ответ, и я вышла из кабинета.
В дом над пляжем я добралась только к десяти часам вечера. Но к этому времени уже все летело ко всем чертям.
Глава 12
Дверь мне открыл помреж. Тот самый, который работал с Джоном на картине еще в Нью-Йорке.
— Привет, Джери-Ли, — сказал он. Я не сразу ответила: в Нью-Йорке я была для него «мисс Рэндол».
— Привет, — сказала я наконец, пытаясь вспомнить, как его зовут. Но не вспомнила и пошла к лестнице, ведущей на второй этаж.
— Будь с ним поласковей, — сказал он мне вслед, — Босс провел не самый легкий день.
В тоне его голоса было что-то такое, что подразумевало, будто мы с ним союзники и понимаем друг друга без лишних слов.
— Все шло наперекосяк. Не уверен, что нам удалось снять хотя бы две минуты фильма за целый съемочный день. А уж когда мы приехали сюда и тебя не оказалось дома, — он взвился как бешеный.
— Из-за чего? Я оставила ему записку и там написала, где я.