— Прости.
— За что?
— Я не дала тебе выспаться. А тебе предстоит рабочий день.
Он подумал и ответил:
— Ничего, все нормально — горячий душ и красная таблетка творят чудеса.
— А я совершенно не хочу спать, как это ни смешно. Когда мы приехали, я чувствовала себя такой усталой — буквально провалилась в сон после самолета. А сейчас ни малейшей усталости.
Он улыбнулся понимающе:
— Молодость.
— Только ли молодость?
— Не знаю.
— Интересно, это всегда так? Он внимательно посмотрел на меня, и я не смогла понять, что было в его глазах.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он.
— Ну... когда первый раз... всю ночь.
— Нет, пожалуй.
Я потянулась и взяла из его рук недокуренную сигарету, хотела затянуться, но засмеялась и отдала ее обратно.
— Почему ты смеешься?
— Привычка: мне совершенно не хочется курить, но я просто привыкла забирать сигареты у Уолтера под предлогом, что мне тоже хочется покурить.
— Да?
— У него эмфизема легких. Джон молча поднялся с постели.
— Ты не сердишься на меня за то, что я заговорила об Уолтере?
— Нет.
Я села, откинувшись на подушки.
— Ты жалеешь, что я пришла к тебе?
— А ты жалеешь, что пришла ко мне?
— Нет. Но ты не ответил на мой вопрос.
— Ни капельки.
— Я была о'кей? В том смысле, что... тебе хорошо было со мной?
Он широко улыбнулся.
— А ты хочешь, чтобы я выражал недовольство?
— Я серьезно. Мне хочется, чтобы тебе было бы со мной так же хорошо, как и мне с тобой. Его улыбка стала еще шире и лучезарней.