— Потому что я ощущаю себя вываленной в грязи. Он и на этот раз не уловил горькой иронии.
Он пришел в мою спальню примерно через час после того, как я уже легла.
— Я ждал тебя, — сказал он как ни в чем не бывало.
— У тебя был тяжелый день, тяжелое утро и завтра опять придется рано вставать, — сказала я. — Я подумала, что было бы разумнее немного отдохнуть и выспаться.
— Не могу заснуть — я слишком возбужден.
— Извини.
Он вошел в спальню и закрыл за собой дверь. Подошел к постели. Сел на краешек.
— Чем ты занимаешься?
— Ничем. Просто лежу и думаю.
— О чем?
— О разных вещах. Ничего особенного.
— Тебе не хочется разговаривать со мной, да? Я достала из пачки сигарету, зажгла спичку, прикурила. В его глазах на мгновение сверкнул огонек спички.
— Ты закуришь?
— Ты сердишься на меня.
— Нет.
— Тогда в чем же дело?
— Все как-то не так. Понимаешь, все идет совсем не так, как я полагала должно было бы идти.
— Тебе не следовало ехать на студию. Вчера все было чудесно!
Так. Наконец. Эта незатейливая мыслишка могла бы быть высказана с таким же успехом в данной ситуации Уолтером. Но я промолчала.
— Да и я бы имел время, чтобы привыкнуть к некоторым особенностям твоего характера и поведения, научиться принимать их. И тогда для меня все это не оказалось бы столь неожиданным.
— Я не считаю, что сделала что-то не так, как следует.
— В конце концов, ты — мой гость. Я привез тебя сюда.
До меня начало доходить: да, в его словах был известный смысл.
Ненормальный, идиотский, но смысл. Если на все смотреть с точки зрения права собственника. Я принадлежала ему по той причине, что он оплатил билет на самолет.
Он оказался еще более похожим на Уолтера, чем я подумала было в начале разговора.
— Ты понимаешь, о чем я говорю?
— Да.
— Вот и хорошо, — сказал он с нескрываемым удовольствием и встал с моей постели. — А теперь давай забудем все это и ляжем в кроватку.
— Я уже лежу в постели.
В его голосе появилась неприятная, резкая нота: