— Не уверен, что он ее получил.
— Я все ему объясню, сказала я и спросила, поглядев на него, — задержишься?
— Нет. Я как раз собирался уезжать, когда ты появилась.
— В таком случае, до встречи. Джон сидел на кушетке, в руке его был стакан с какой-то выпивкой. Я подошла и поцеловала его в щеку.
— Привет. Прости, что так поздно.
— Где тебя черти носили?
— В «Юниверсале». Я же написала тебе.
— Мне не передавали никаких записок, — сказал он . нетерпеливо. — Какого черта ты там делала?
— Я все написала тебе в записке, — повторила я спокойно. — Они вызвали меня и предложили роль.
— Здесь! Они приехали сюда?
Меня стала раздражать его детская обидчивость.
— Нет, — сказала я с вызовом, — они прислали сюда почтового голубя.
— Кому еще ты дала номер моего домашнего телефона?
— Я никому не давала номер твоего домашнего телефона. Мой литагент вычислил сам, где я.
— Тогда объясни, как получилось, что весь чертов мир знает его? — закричал он. — За те два часа, что я дома, звонили полдюжины самых различных людей — и все спрашивали тебя: твоя мать, твой бывший муж, твой агент — дважды и «Юниверсал» дважды!
— Я никому не давала твой телефон! — закричала я в ответ на его несдержанность.
— Тогда как получилось, что его знают все, кому не лень?
— Не знаю! Не знаю! Я не виновата! Я не хотела причинять тебе беспокойства.
— Провались оно все! — он подошел к бару и наполнил стакан. — Вот и все, что мне нужно...
Я наблюдала, как он жадно пьет. Никогда еще я не видела его в таком состоянии.
— Сейчас, наверно, уже весь город знает, что ты здесь, со мной! — сказал он, оторвавшись, наконец, от стакана.
— А какое кому дело? Что в этом такого? Мы ни от кого не зависим.
— Ты — может быть. Но не я. Не забывай, что я все еще женат.
— Ты сказал, что вы разошлись.
— Разошлись, но не развелись. И я всегда был очень осторожен и старался не дать моей жене ни малейшего шанса пришить мне неверность.
— Прости. Этого я не знала. И я вовсе не собиралась давать ей иголку и нитки.
— Ты просто ни о чем не подумала. Я же сказал тебе, как обстоят дела.
— До известной степени, но только после того, как я уже прилетела сюда. А почему ты ничего не сказал мне в Нью-Йорке? — и я ответила сама себе, не дожидаясь его ответа. — Потому что ты — черт бы тебя побрал! — был уверен, что я откажусь, заикнись ты об этом там.
— Но я совершенно не предполагал, что весь свет станет названивать тебе!
Я впилась в него взглядом, изучая выражение его лица.