Он обошел машину и, хлопнув дверцей, сел за руль.
— Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал меня, — проворчал он обиженно, как большой ребенок.
— Не волнуйся, выбрось из головы. Кого она только тут не повидала — приезжают, уезжают. Она не станет болтать.
— Я просто не могу позволить себе такую роскошь, как новые сплетни и болтовня, — сказал он, трогаясь с места. — И без того в студии с меня не слезают с этими разговорами.
— Я сказала, не волнуйся.
Наконец, он вспомнил о главном.
— Как ты-то?
— О'кей.
— Правда о'кей?
— О'кей.
— Скажи, тебе полегчало теперь, когда все уже позади?
— А тебе? — спросила она.
— Как гора с плеч, — признался он. — По-моему, мы сделали единственно правильную вещь. Она потянулась за сигаретой.
— Разве ты так не думаешь? — спросил оя.
— Если ты так считаешь...
Он протянул руку и похлопал ее по плечу.
— Я был совершенно прав, ты сама убедишься. Завтра утром ты проснешься и поймешь, что я был совершенно прав.
— Завтра утром я собираюсь проснуться в таком жутком похмелье, что даже и не вспомню, что было сегодня, — буркнула она.
— Что с тобой, Джери-Ли? Чего еще ты от меня хочешь?
— Ничего, — ответила она искренне, — абсолютно ничего. — И она откинулась в удобном кресле.
Нет, у всех мужиков что-то не в порядке с умственными способностями, что-то не в порядке... Почему они всегда считают, что женщины хотят от них чего-то такого, чего они не собираются дать? Особенно если ты ничего ае просишь и ничего не хочешь — вот чего они совершенно не в состоянии понять своими мужскими мозгами.
В ее жизни было только двое мужчин, которые так не чувствовали и не думали. Один — ее отец, другой — Уолтер Торнтон.
Все, чего они хотели, это — давать, давать ей.
Может быть, именно поэтому она покинула их. Изменила... Просто она никогда не умела брать.
— Он слишком для тебя стар, — запротестовала ее мать и повторяла это без конца. — Он старше твоего отца! И как быть с его сыном? Тебе придется встречаться с ним?
— Нет, не собираюсь, да и никакой необходимости не будет, — ответила Джери-Ли. — И кроме того, мать, все это не имеет совершенно никакого значения, потому что я люблю Уолтера!
Вероника принялась нервно ходить по комнате.
— Что ты знаешь о любви? — спросила она. — Ты еще совсем ребенок!
Тебе даже нет восемнадцати.
— А что такое любовь, мать? — с вызовом спросила Джери-Ли. — Он нравится мне, я восхищаюсь им, я уважаю его и я хочу быть с ним в постели.