Джон кивнул, поднял свою чашку кофе, сделал небольшой глоток.
— Вчера он заходил в банк. Мы довольно долго разговаривали.
Джери-Ли встала, подошла к плите, налила себе кофе, села и только после этого спросила:
— О чем же?
— Главным образом, о делах. Он отнесся с пониманием к тому, что произошло у нас в банке. Если бы он захотел, он мог бы доставить нам очень серьезные неприятности, поставить в трудное положение. Стоило ему решить забрать свои деньги из банка полностью, как началась бы такая цепная реакция, что нам пришлось бы закрыть банк.
— Но он этого не сделал.
— Нет, — ответил Джон и больше ничего не сказал. Но про себя подумал о том, как удивительно все складывается: если бы не Уолтер Торнтон, он бы никогда не был избран президентом банка...
Все произошло в тот вечер, когда контролеры закончили проверку банковских счетов и документов. Выяснилось, что самые большие суммы исчезли со счетов Торнтона — больше двухсот тысяч долларов. Совет попечителей в полном составе поехал к нему и обратился с просьбой выразить банку доверие и не переводить свои деньги в другой банк.
Он согласился без особых колебаний. Но поставил одно условие. Позже Артур Дейли рассказал об этом Джону и даже привел точные слова мистера Торнтона:
«Я не переведу деньги при одном условии, единственном — Джон Рэндол станет президентом банка».
По словам Артура, совет вздохнул с облегчением:
— они и сами пришли к такому же выводу, поэтому согласиться с этим условием было для них легче легкого...
Джон внимательно следил за тем, как дочь намазывает масло на тост.
— И еще мы говорили о тебе, — сказал он наконец.
— Да? — спросила она и откусила тост. Проглотив, спросила с видимым безразличием. — И что же он сказал обо мне?
— Он сказал, что у тебя есть способности и ты можешь писать. И что тебе следует очень серьезно продумать, в какой высший колледж ты поступишь после окончания нашего.
— Он мне уже говорил об этом.
— Ты действительно хочешь стать писателем? — спросил с любопытством Джон. — А что произойдет, если ты выйдешь замуж и у тебя будет большая семья?
— Ой, папа! — вспыхнула она румянцем. — Когда это еще будет! Я до сих пор еще не встретила мальчика, с которым я бы хотела, громко говоря, создавать семью. И, кроме того, писательский труд — единственное, что можно делать в любое время, по своему усмотрению, когда тебе захочется.
— Он сказал, что ты должна уже сейчас начать подавать прошения о приеме. В конце концов, до выпуска осталось не так уж много времени.
— Он обещал мне кое-что разузнать. И тогда я смогу выбирать и на чем-то остановиться.
— Он и об этом упомянул и пообещал держать нас в курсе.
— Держать в курсе? — удивилась Джери-Ли.
— Да, — подтвердил Джон. — Он собирается уехать на длительное время — Голливуд, Европа, потом опять Голливуд.
Джери-Ли некоторое время пила кофе молча. Потом спросила:
— Он ничего не говорил о пьесе на Бродвее?
— Нет, — ответил отец, — он не упоминал ничего похожего на бродвейскую постановку.
Она нажала кнопку звонка, и за дверью мелодично прозвучал сигнал.
Дверь открыла секретарша Торнтона.
— О, Джери-Ли! — воскликнула женщина. — Я не ожидала вас. Мы в разгаре сборов. Укладываем вещи. Я скажу ему, что вы пришли.