— Через минутку все будет в порядке, дорогая. Обычно хватает минуты, чтобы мы, женщины, смогли оклематься и утвердиться на своих на двоих.
Джери-Ли пошла в ванную комнату. Когда она вышла, доктор все еще был в палате, ждал ее.
— Я бы хотел осмотреть вас через неделю. Она молча кивнула.
— И никакого секса, пока я не разрешу, — добавил он строго и потом хмыкнул:
— Дайте отдохнуть этому местечку.
Она подняла глаза на него и улыбнулась своим мыслям: секс — самое последнее, о чем она сейчас думает. Но все же ответила в тон его неуклюжей шутке:
— А другим местом я тоже не могу работать? Теперь он засмеялся откровенно и позволил себе поерничать:
— Это уж не моя область, и вам придется проконсультироваться с дантистом!
— Заметано, док!
— Серьезно, отдохните несколько дней, не спешите окунаться с головой в работу.
— Обязательно, док. Спасибо!
Он вышел из палаты, и она начала одеваться. Когда она закончила, появилась сестра с креслом-каталкой. Джери-Ли скептически посмотрела на нее.
— Неужели мне выезжать на люди в сей карете? — издевательски спросила она сестру.
— Таковы наши правила, — совершенно серьезно ответила та. — До самой двери.
— В таком случае необходимо подкрасить губы, — заявила Джери-Ли с чисто женской логикой и внимательно оглядела себя в зеркале. Немного тона на щеки тоже не помешает, подумала она, доставая косметичку. Удивительно, как быстро появляется специфическая больничная нездоровая бледность.
В первый момент она его не узнала. Темные зеркальные очки, шатенистые накладные фальшивые усики, хотя, как правило, он не признавал никакой растительности на лице и тщательно брился. И в добавление ко всему этому маскараду еще и парик, скрывающий его от природы вьющиеся темные короткие волосы.
Узнав его, она едва сдержалась, чтобы не расхохотаться на весь приемный покой — настолько нелепо он выглядел.
— Как ты, Джери-Ли? — неестественно тонким голосом спросил он, стараясь скрыть свой глубокий, бархатный баритон.
— Просто великолепно.
— Сестра, — распорядился он, — машина ждет у входа.
Сестра кивнула и покатила кресло к двери, выехала по пандусу к машине. Он взял на прокат «Континентл» вместо своей машины — у него был великолепный «Корниш» с откидным верхом.
Он заботливо открыл дверцу, и сестра помогла Джери-Ли перебраться на переднее сидение.
— До свидания, — сказала сестре Джери-Ли. — Спасибо вам.
— Мы всегда будем рады вам, дорогая, — ответила сестра. — Желаю удачи.
Он достал двадцатидолларовую банкноту и протянул сестре.
— Благодарю вас, мистер Баллентайн, — сказала сестра, опуская деньги в карман халата. Ее черное, лоснящееся добродушное лицо расплылось в улыбке.
Она склонила голову и ушла.
Он застыл, рот его смешно приоткрылся. Потом растерянно спросил Джери-Ли:
— Как она умудрилась узнать меня? Джери-Ли от души веселилась и самым неприличным образом хихикала.
— Ох, Джордж, ты, может быть, и кинозвезда первой величины, но ни на грош не смыслишь в искусстве грима.