— Где-то в середине повествования, — продолжал он, — вы сворачиваете на неверный путь и через некоторое время сами перестаете понимать, о чем идет речь.
— Или обнаруживаете, что слишком хорошо понимаете, о чем ведется речь, но не хотите себе признаваться в этом, — сказала она тихо.
Он опустил глаза.
— Простите меня, Джери-Ли, мне очень жаль.
— Мне тоже очень жаль, мистер Торнтон, — ответила она, и на последних словах голос ее дрогнул. Она повернулась и вышла из комнаты.
Он подошел к окну, откуда мог наблюдать за тем, как она садится в машину и медленно отъезжает.
В это время из библиотеки раздался голос секретарши:
— Уолтер, вы хотите взять с собой наброски чикагского рассказа?
Он не ответил — непролившиеся слезы жгли ему глаза. Машина Джери-Ли завернула за угол, выехала на дорогу и скрылась за поворотом.
— Уолтер, брать наброски...
— Я скоро вернусь! — крикнул он и выбежал из дома.
Глава 21
Все это происходило так давно — семнадцать лет тому назад — и в то же самое время, словно только вчера... Семнадцать лет — это что? Половина жизни? Да, половина...
Но сколько бы событий ни произошло с тех далеких осенних дней, стоило ей нажать нужную кнопку в сознании, как немедленно все возвращалось к ней, словно из таинственной бесконечной кладовой памяти. Все возвращалось...
Она отогнала воспоминания волевым усилием и посмотрела на часы, висящие на стене напротив ее больничной кровати. Было уже четыре часа дня.
Ее соседка давно покинула больничные стены, и из всех сегодняшних пациентов осталась лишь она одна.
Вошел врач и сел рядом с кроватью на ослепительно белый треногий табурет. Посмотрел внимательно сквозь сильные линзы очков на Джери-Ли, улыбнулся. Из-за этих линз глаза его казались огромными.
— Ну-с, как мы себя чувствуем?
— Подыхаю от скуки, — сказала она. — Когда мне можно убираться отсюда?
— Прямо сейчас. Я только подпишу историю болезни и заполню документы на выписку...
Он взял температурную карточку, закрепленную в ногах кровати, сделал какую-то отметку и нажал кнопку вызова сестры.
Сразу в дверях возникла крупная чернокожая добродушная сестра.
— Да, доктор? — сказала она.
— Мисс Рэндол может идти домой, — сообщил он ей. — Помогите ей, пожалуйста, собраться.
— Да, доктор, — сказала она и обратилась к Джери-Ли:
— Там, внизу, мэм, джентельмен в комнате ожидания сидит с двенадцати, ждет вас.
— Что же вы мне не сказали?
— Он сказал, что не торопится, может подождать, не хочет вас тревожить, — сестра прошла в крохотную комнатку для одежды, достала вещи Джери-Ли и принялась раскладывать их на постели. — А теперь, дорогая, разрешите, я помогу вам встать с постели.
— Я вполне оправилась, — ответила Джери-Ли, во когда встала на ноги, то внезапно почувствовала слабость и ухватилась за протянутую черную руку сестры. — Спасибо, сестра.
Та широко улыбнулась.