— Не такой уж глупец! — не унимался человек. — Если я не уплачу проценты по закладной, вы, то есть банк, отберете мой дом. А если банк не выплачивает мне мои денежки — что я должен делать?
— Банк выплатит вам все.
— Как, если вы закрылись?
— Банк не закрылся! — повторил в который раА Джон. — У нас на счетах достаточно средств, чтобы вернуть вам всем ваши деньги. Но нам необходимо время, чтобы получить по нашим счетам наличность в других банках. И если вы дадите нам это время, я. обещаю вам, что все вы получите ваши деньги полностью.
— Мистер Рэндол, почему мы должны верить вам после того, что произошло? — спросил другой мужчина. Джон отыскал его глазами в толпе и посмотрел ему прямо в лицо. Он заговорил громко, медленно, четко, так, чтобы все могли его расслышать:
— Потому, мистер Сандерс, что я, так же, как и вы, всегда работал, чтобы заработать на жизнь, И каждый грош, который я мог отложить, вкладывал в этот банк. И я не волнуюсь.
Мистер Сандерс некоторое время молчал, вглядываясь в лицо Джона, затем повернулся к окружающим его людям и сказал:
— Я буду ждать вместе с мистером Рэндолом, люди. А как вы?
— Мы тоже, — крикнул кто-то из толпы. Мистер Сандерс протиснулся к Джону, протянул ему руку и сказал:
— Верю, что вы сдержите обещание, мистер Рэндол!
Джон кивнул. Он боялся произнести слово — в горле стоял комок. Еще несколько людей
пожали ему руку, и затем толпа медленно вылилась через открытые охранниками входные двери на улицу.
Возвращаясь к своему столу, Джон увидел, что Артур Дейли и еще несколько других членов совета попечителей вышли из кабинета президента банка и стоят в дверях, глядя на него. Несколько часов они просидели там, закрывшись с главным контролером, обсуждая положение дел, и, наверное, вышли, привлеченные шумом. Как бы в подтверждение этой мысли, Артур кивнул ему, и попечители вернулись в кабинет.
Через три дня Джон был избран президентом Порт-клерского национального банка.
Джон только что сел за завтрак, когда спустилась Джери-Ли и присоединилась к нему.
— Последнее время ты встаешь рано, — сказал он, — особенно сегодня.
— Почему особенно сегодня? Я всегда встаю рано, — возразила Джери-Ли.
— По воскресеньям? Когда нет занятий?
Джери-Ли слегка покраснела.
— Я хотела пройтись по магазинам.
— Ты? — удивленно поднял брови Джон. — Хм, я всегда считал, что ты терпеть не можешь заниматься покупками.
— Завтра день рождения мистера Торнтона, — она покраснела еще сильнее. — Я бы хотела найти для него что-нибудь особенное.
— Сколько ему исполнится?
— Сорок семь.
Джон удивился.
— Я почему-то думал, что ему гораздо больше.
— Многие так думают. Мне кажется, потому, что его первая пьеса была поставлена на Бродвее, когда ему было всего двадцать три года.
— Все равно он старше меня... — сказал Джон, которому было сорок три.
— Не так уж и намного, — возразила Джери-Ли. — Самое странное в том, что он совершенно не кажется старым, — она бросила быстрый взгляд на отца.
— Ты понимаешь, что я имею в виду?