— Вы дали великолепное по точности описание героини вашей пьесы и актрисы, которую мы ищем, Торнтон. Дело за небольшим: если бы только она могла хоть как-нибудь играть.
Уолтер молчал.
— Попросите ее заглянуть к нам.
Когда она на мгновение остановилась в дверях, Гай по наитию предложил ей чисто режиссерскую игру — произнес внезапно, даже не поздоровавшись, первые строки из пьесы Уолтера: «Только что звонил ваш отец. Он хочет, чтобы вы немедленно ехали домой, и сказал мне, что не желает, чтобы я продолжал с вами встречаться».
Режиссерское чутье его не обмануло — она читала пьесу и знала ее настолько, что ответила ему точно по тексту:
"Мой отец псих. Если я не принадлежу ему, то не должна принадлежать никому — так он считает.
— Энн! Разве можно так говорить о родном отце!"
Она посмотрела на режиссера из-под ресниц, и на губах ее медленно проступила дразнящая и одновременно невинная улыбка.
"Не надо изображать, что вы потрясены и шокированы, мистер Джексон.
Неужели у вас никогда не появлялись не совсем отеческие мысли при взгляде на свою дочь?"
Гай повернулся к Торнтону, который следил за всем происходящим, как зачарованный.
— Что вы думаете?
Тот продолжал вглядываться в лицо девушки.
— Вот же она, наша девчонка, Уолтер! — сказал режиссер.
— О чем он говорит? — спросила Джери-Ли, сбитая — совершенно с толку.
Уолтер наконец обрел дар речи.
— Он хочет, чтобы ты сыграла роль девушки.
— Но я не актриса!
Режиссер снисходительно улыбнулся и изрек:
— Все, что необходимо, чтобы стать актрисой, — это быть актрисой!
— И вовсе не так все просто! — возразила она. — Я никогда по-настоящему не была на сцене, если не считать нескольких постановок в школе.
— Ваша задача — убедить ее, Уолтер, — сказал Торнтону режиссер.
Уолтер молчал, но на лице его появилось странное выражение, и он стал как-то по-иному разглядывать Джери-Ли.
Режиссер пошел к двери.
— Я возвращаюсь в город, — сказал он. — Позвоните мне, когда решите, что вы собираетесь делать.
Уолтер не ответил, продолжая рассматривать Дже-ри-Ли.
Она почувствовала его взгляд и спросила:
— Вы за что-то сердитесь на меня? Он отрицательно покачал головой.
— Тогда в чем дело? Почему вы так смотрите?
— Я вдруг осознал, что похож на отца в моей собственной пьесе — я ревную вас!