Мы решили приготовиться ко сну, пока парни сторожат Джареда внизу.
— Только одна. Грядет какая-то дурацкая война, и почему-то все считают, что я могу ее предотвратить. Вот только что мы можем сделать без Джареда?
— В хранилище ты поступила удивительно храбро. Кстати о птичках… — Подруга вышла из ванной с намыленным лицом. — Ты знала, что это самое натуральное хранилище?
— Понятия не имела.
— К тому же его построили специально для тебя. — Брук передернуло. — Жуть какая-то.
— Нам надо выяснить, что происходит, и как можно скорее. По-моему, я знаю, кто может нам помочь.
Заинтригованная по самую макушку, Бруклин убежала смыть мыло и снова вышла из ванной, вытираясь полотенцем.
— Кто?
— Дедушка Мак.
— Дедушка Мак? — переспросила она.
Я пожала плечами:
— Надо же мне как-то его называть, кроме «дедушка со стороны папы». В конце концов, он во всем этом вырос. Может быть, ему известно то, чего не знаем мы.
— Если он и правда жив, то ему известно гораздо больше, чем нам.
— Вот именно.
Пока Кэмерон принимал душ в моей ванной, я сторожила Джареда, а потом мы с Бруклин и Глюком вернулись ко мне в комнату обсудить план А. В итоге пришлось ждать, пока все улягутся.
— Готовы? — шепнула я Бруклин, тихонько открывая дверь.
— Да, но я до сих пор не понимаю, как нам пробраться в подвал, не переполошив Кэмерона и не разбудив твоего дедушку. Он ужасно чутко спит, что доказал тот вечер, когда мы с тобой пытались вылезти через окно и махнуть на студенческую вечеринку в Альбукерке.
От воспоминаний я поежилась:
— Кошмарный выдался вечерок.
— Лично меня поразило, как человеческое лицо может стать настолько красным.
— Вот-вот. И все-таки на днях мне удалось выбраться, а дедушка ни сном ни духом. Может быть, в тот вечер, когда была вечеринка, он заранее нас раскусил и понял, что мы что-то замышляем.
— Вы вечно что-то замышляете, — буркнул Глюк.
Я усмехнулась и начала спускаться. Как назло, все ступеньки и двери скрипели, да так громко, словно мы живем в доме с привидениями. Ничего подобного я раньше не замечала. С горем пополам нам удалось добраться до подвала, никого не разбудив. Даже Кэмерон ничего не слышал.
Когда мы все оказались на лестнице в подвал (на той самой лестнице, которой я до жути боюсь), Глюк закрыл дверь и включил единственную висевшую над головой лампочку, от которой было больше теней, чем света.
— Ну что ж, — начала Брук, — тут и правда жутко.
— А я о чем? И бабушка с дедушкой еще удивляются, что со мной не так, и почему я не люблю ходить в подвал. Сами-то хоть раз свой подвал видели?!
— Вряд ли тут настолько страшно.
Прямо как в фильмах ужасов, когда жертва медленно подходит к шкафчику и оттуда на нее выпрыгивает кот, мы втроем одновременно подскочили метра на три. Бруклин пискнула, а Глюк выдал такую тираду ругани, что обзавидовался бы любой тату-мастер. Что до меня, то я прекрасно знала, что заору во всю глотку, поэтому тут же зажала рот обеими руками.
Как по указке, мы втроем развернулись к Кэмерону, который как ни в чем не бывало стоял на лестнице.
— Что ты здесь делаешь? — прошипела Брук, держась за грудь и пытаясь отдышаться.