Метресса фаворита. Плеть государева: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да я и сама догадалась, какую глупость брякнула. — Маша с гневом шлёпнула себя по плечу, убив присевшего на розовый фестончик комара. — Но ведь могло быть и так, что Минкина — подлинная дочь своих родителей, а цыган просто похитил её. Цыгане ведь воруют детей. Всё это знают.

— Цыганам своих чумазых девать некуда. На что им ещё и чужие? — ласково приобнял девушку Александр Иванович.

— Но все же говорят! Решительно все! — не сдавалась Машенька. — К тому же в этом случае всё сходится. Если ребёнка украли и воспитали как крестьянку, она от этого крестьянкой ведь не стала?! А потом генерал Бухмейер поехал в этот самый город и получил от её отца документы о рождении.

— Тогда бы он, как минимум, получил и предписание арестовать похитителя, — парировал Пётр Петрович. — Да и отец, если, конечно, он отец, а не фикция, обязан был потребовать найденную дочь к себе.

— М-да. В таком случае ещё один вариант…

— Всё, уволь дорогая. Александр Иванович приехал о деле говорить, а ты отвлекаешь своими нелепицами.

— Ладно, с утопленником разобрались. А насчёт пропавших детей что-нибудь ещё скажешь?

— А далеко ходить не надо, в прошлом году Минкина отобрала ребёнка у крестьянки Дарьи Константиновой[14], уроженки села Грузино. Эта самая Дарья, возьми на заметку, личность примечательная, богатая баба, муж её, Семён Алексеев[15], ни много ни мало управляющий мирским банком[16]. Между прочим, с окладом в тысячу рублей. Ты, к примеру, сколько на службе государской имеешь? То-то… Представляешь, какой платит оброк своему господину такой крепостной? Для сравнения, сама Минкина получала четыреста рублей. Чуешь? Крепостной человек богаче домоправительницы своего господина!

— Удивил, у нас, почитай, половина богатейших купцов — крепостные.

— Но Минкина всё же отобрала дитя у родителей. Придралась к какой-то мелочи да и наказала на свой лад. В сиротском приюте теперь проживает бедолага, но мать с отцом к нему тайно ездили и на приют сей жертвовали. Об этом и бумаги соответствующие у директора имеются, проверял.

— А ведь это тоже может быть мотив для убийства, — задумался Псковитинов.

— Отчего же нет? Ну, не своими руками, чай, есть в кубышке про чёрный день. Полагаю, когда ты вызовешь эту парочку на допрос, у них и отговорка будет наготове, и твёрдое алиби, где они находились в день и час убийства. Гостей принимали или сами в гости ездили. Большое число народу непременно сможет сей факт подтвердить. Семён — человек умный, законы знает, если это он убийство спланировал, стало быть, и последствия просчитал. Тридцать четыре года, огромные связи, денег куры не клюют!

— Мог бы и выкупить дитё из приюта, нешто Настасья Фёдоровна от лишней тыщёнки отказалась бы?

— Так в том-то и дело, что самодурка. Баба злющая, если ей в башку втемяшится подлость какую сделать, лучше на хлебе и воде сидеть будет, но задуманное осуществит. Впрочем, на каком хлебе, на четыреста рублей, прожить можно, да и Аракчеев разве содержанку свою оставит? Так что… — Он махнул рукой. — А ты нарочно поезжай в наш приют, к отцу Иоанну, он всё про всех знает. Покажет он тебе этого ребёночка, и бумаги о пожертвовании у него в отдельной папочке хранятся. Он мне списки с них делал, но Жеребцов всё отобрал.

— А ты сам ребёнка Дарьи видел? — снова встряла в разговор Машенька. — Каков он?

— Как не видеть? Видел. Золотая головка, ясные голубые глазки. Митрошкой назвали. Дмитрием Семёновичем. Хорошенький, здоровенький. Содержится прилично. Я, не уведомив, заявился, так что они бы не успели помыть да в чистенькую рубашонку приодеть. А вот тебе совсем свежий случай. У купца Сазонова, как ты знаешь, во дворе сплошняком калмыки, ещё прадедом его завезённые. Поколения три уже сменилось, всё, понятное дело, уже обрусели совершенно и веру приняли христианскую. Живут все честь по чести. Сазонов как человек просвещённый время от времени зовёт к себе на обеды с музыкой в восточном вкусе, и крепостные его надевают шаровары, чалмы, туфли с носами такими вверх, ну, ты знаешь, как у звездочётов. Сам Сазонов обряжается шахом, жена его — шахиней. Изображают, так сказать, персидскую жизнь. Все гости сидят на шёлковых подушках, кушают сладости и рассказывают сказки. У кого лучшая, тому и приз. Мы с Машенькой как-то ездили. Она ещё крохой была. Помнишь, Машутка?

— Помню! — обрадовалась девушка. — Только мы давно у них не бывали. Ты всё занят. А поедем, так, чур, я себе не платье, а совсем другое, архалук[17], как у горцев, закажу. Вот смеху-то будет!

— Съездим ещё. Сазонов хороший человек, любезнейший, милейший. У него свои три дочки, так что Машеньке там раздолье о своём, девичьем, поболтать. Непременно съездим, и ты бы, душа, поехал, что ли. С полгода назад у дворовой калмычки, что у Сазонова поварихой служила, пропал детёнок мужеского пола восьми месяцев отроду. Люди Сазонова с неделю в полях, лесах искали, не нашли. Заподозрили, не мать ли извела сыночка, ибо родился он одна ножка значительно короче другой, но купец за своих калмыков стеной встал. Сам в управу приехал и честное купеческое слово дал, что-де повариха его — женщина почтенная, целую ораву детворы невесть от кого прижившая и воспитавшая, не могла такого злодейства сотворить. И знаешь, я ему поверил. Потому как хорошо людишки живут у Сазонова, а где уже орава, как-нибудь хромой мальчонка и прижился бы. К тому же сам Сазонов увечных завсегда жалеет. В общем, не с руки им было от недужного детёнка избавляться, не та ситуация, не те люди. Другое дело — Минкина, я пока эти дела распутывал, уж столько о ней наслушался… она, шельма такая, мне сниться стала!

— Оттого и стала, что ведьма! — обрадовалась Маша. — А как ты объяснишь, отчего Настасья Фёдоровна всегда знала, что крепостные делали?

— Так это самое простое! Я не сказал, что ли? — Пётр Петрович прихлебнул чай. — Кухмистер Иван Аникеев[18] по прозвищу Глазок-смотрок следил за дворней по заданию Минкиной и обо всём ей докладывал. У него дочь Татьяна[19] в горничных у барыни. В общем, что она ему откровенно, из дочерней любви, скажет, то он без замедления госпоже на белой, так сказать, тарелочке с голубой каёмочкой. М-да… А уж она опосля чудеса телепатии являла. Мысли читала о поступках, которые только планировались, наперёд догадывалась. Знаем мы такую магию. Не первый день на свете живём.

А ты сам разве не помнишь Минкиной?

Глава 3. Грузино

Разумеется, живя в Новгородской губернии, Александр Иванович не мог ни разу не столкнуться с аракчеевской наложницей. Впрочем, метресса не жена, с ней на всяком приёме не покажешься. Что же до законной супруги, вот с этим у Алексея Андреевича не сложилось. Собственно, законная супруга у Аракчеева была, точнее, числилась. Но на высоком посту жены ближайшего сподвижника императора сия особа продержалась без малого год, после чего была спешно отправлена к матери, где и оставалась по сей день.

Венчание состоялось 4 февраля 1806 года в Сергиевском артиллерийском соборе, Псковитинов запомнил дату, потому что в этот день у него самого родилась дочь Оленька, и от свадебного стола его призвали к постели роженицы. Варвара Никитична разрешилась от бремени на две недели раньше, задумай его сиятельство жениться ближе к реальному сроку, Александр Иванович и не подумал бы оставлять ради такого дела супругу. А тут он успел даже поднять пару бокалов за прекрасную Наталью Фёдоровну[20], которой в ту пору исполнилось двадцать три года, и за новобрачных. В общем, третий по счёту за этот день бокал он уже поднимал у себя дома за здоровье жены и первеницы. Вот почему Псковитинов запомнил дату венчания Аракчеева.

Наталья Фёдоровна, хорошенькая блондиночка, с голубыми глазками и неизменно восторженным выражением лица, казалось, совсем не подходила высокому и мрачному, словно грозовая туча, Алексею Андреевичу. Ко всему прочему за спиной у странной пары шептались обо всём известной связи жениха с его дворовой девкой Минкиной, которая, несмотря на изменённый статус её хозяина, до сих пор не покинула, как шутили остряки, «Аракчеевскую столицу» — Грузино, где числилась экономкой.

Обычно господа, имеющие склонность к крестьянкам, свершают сие неблаговидные деяния в тайне, встречаясь со своими зазнобами в какой-нибудь берёзовой рощице или… А впрочем, помещики — тоже люди, ничто человеческое им не чуждо, но и приличиями пренебрегать не следует. Что уж говорить о здоровых, ладных крестьянках, которые даром что опускают взоры и чуть что — закрывают лицо рукавами, а на самом деле только и ждут, как бы заполучить себе в покровители барина. Говорили, что Алексею Андреевичу придётся порвать всяческие отношения с Настькой ради семейного счастья. Но, разумеется, нашлись и такие, кто бился об заклад, что пронырливая цыганка найдёт способ выжить из дома дочку генерала Хомутова[21].

В день свадьбы Наталья Фёдоровна получила фрейлинский шифр и Екатерининский орден 2-й степени. Год Аракчеев казался вполне себе счастливым человеком, вывозил супругу в общество, а потом произошёл скандал. Кто-то доложил Аракчееву, будто обер-полицмейстер города Санкт-Петербурга, получивший 100 000 рублей на секретные расходы, тратит означенные средства совсем на другие надобности. Он тут же сообщил о доносе государю и занялся расследованием служебного преступления. Для этого Аракчеев должен был произвести тщательную ревизию. Все документы подозреваемого были арестованы и доставлены в дом к Аракчееву. И что же, буквально на первой странице значилось имя его дражайшей супруги! Оказалось, что она, Наталья, два раза получала по 5000 рублей от обер-полицмейстера. Что это могло означать? Наталья Фёдоровна шпионила за мужем по заданию тайной полиции, получая за это оговорённое жалованье? Аракчеев и раньше подозревал, что за ним следят, но то, что тайная полиция исхитрился вербовать для этого подлого дела его законную супругу, было сверх меры!

— Я говорю, что вы получили от обер-полицмейстера два раза по 5000 рублей! — орал Аракчеев.

— Да, получила, но я взяла их по просьбе маменьки, ей были деньги очень нужны… — едва сдерживая слёзы, с достоинством ответствовала Наталья Фёдоровна.

— Женщина, состоящая на содержании тайной полиции, не может более оставаться у меня в доме. Извольте убираться куда хотите! Даю вам час на сборы, и чтобы духу вашего у меня не пахло!

[14] Константинова Дарья — крепостная крестьянка села Грузино, замужем за управляющим мирским банком села Грузино Семёном Алексеевым, в 1826 г. осуждена по делу об убийстве Шумской, сослана в Сибирь.

[15] Алексеев Семён — управляющий мирским заёмным банком села Грузино, дворецкий. Он также вёл «в Грузино всю домашнюю переписку», получал «1000 рублей жалованья, особую квартиру, всё содержание, няньку к его детям» и имел «собственного капиталу в мирском банке 1500 рублей» (цит. по: Лит. наследство. М., 1956. Т. 60, кн. 1. С. 158). Вместе с женой, дворовой Аракчеева, Дарьей Константиновой, был привлечён к следствию по делу об убийстве Минкиной и сослан в Сибирь; умер не позднее 1848 г.

[16] В июне 1820 г. в Грузино был открыт мирской заёмный банк; Аракчеев пожертвовал для его основания 10 000 рублей ассигнациями и издал «Положение о заёмном банке для крестьян Грузинской вотчины» (Отто. № 4. С. 388). Крестьяне могли брать ссуды на покупку скота и строительство домов, хранить свои средства. В 1826 г. годовой оборот банка составлял 200 тыс. рублей.

[17] Архалук (от тюрк. аркъалыкъ) — кавказский плотно прилегающий к телу кафтан с высоким стоячим воротником. Для шитья архалуков использовали кашемир, атлас, сатин. На поясе архалук дополнялся кушаком.

[18] Аникеев Иван, родился в 1776 г. в селе Грузино, Новгородской губернии. Крепостной крестьянин, кухмистер. Привлекался и был осуждён по делу об убийстве Анастасии Шумской.

[19] Аникеева Татьяна Ивановна (1808—1825) — крепостная крестьянка, горничная. Была осуждена по делу об убийстве Анастасии Шумской.

[20] Аракчеева (Хомутова) Наталья Фёдоровна (1783—1842). Супруга А. А. Аракчеева.

[21] Фёдор Николаевич Хомутов (предположительно между 1718 и 1778 гг.) — генерал-майор.