Метресса фаворита. Плеть государева: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ушёл сам и обратно пока не собираюсь. — Пётр Петрович занял место за дубовым рабочим столом, сложив пальцы домиком. Знак, принятый между собой в Уголовной палате, означал «повременить с новой информацией». Впрочем, подслушивать в кабинете Корытникова было невозможно, так что, скорее всего, Пётр Петрович просто собирался с мыслями.

Александр Иванович отвернулся от приятеля, делая вид, будто бы разглядывает знакомое ему с детства убранство кабинета, перешедшее к Петру Петровичу от его отца, тоже следователя: шкафы с книгами, каждый из которых был увенчан бронзовым бюстом знаменитого философа. Над небольшим изящным камином красовалось широкое зеркало, которое, однако, не отражало ни стола, ни сидящих за ним посетителей Корытникова. Неудобно, когда гость только и знает, что пялится на своё распрекрасное изображение. Полы во всех комнатах были обиты красноватым сукном и устланы коврами, протёртыми посередине и около кресел, но неизменно чистыми.

— Отобедаешь? — Корытников подошёл к окну и для чего-то поправил идеально висящую штору.

— Как прикажешь, впрочем, врать не стану, с утра не ел. Ночь в дороге, домой даже не заходил, чаю не выпил. Слугу своего Селифана отпустил, а сам в Уголовную палату, а там такие дела… В общем, рванул в архив, толку — нуль без палочки. Сел в свою же коляску и прямиком к тебе, не отдыхали. Ермошка-подлец уж как уговаривал хоть в трактир к жиду заехать, как жалостливо о лошадях не кормленных, не поенных, уставших соловьём разливался, я аж расчувствовался. Но всё равно с дороги свернуть не позволил, на чашку чая не соблазнился, на крендель с глазурью не позарился.

— Отобедаем в скором времени. — Корытников поглядел на часы. — Однако не пойму, к чему такая спешка? Ну, уволился я со службы, на покой удалился. Обычное дело. Ты ведь не только за этим приехал?

— Не только. У меня, дорогой ты мой, на руках личный приказ нашего генерал-губернатора Дмитрия Сергеевича Жеребцова[4], язви его душу, срочно отправляться в Грузино, расследовать убийство госпожи Настасьи Фёдоровны Шумской[5] — домоправительницы самого Алексея Андреевича Аракчеева[6]! Слыхал про такое?! Страшное дело. Наши говорят, искромсали всю начисто, ну просто в рагу. Приврали, — понятное дело. Приеду — сам разберусь. При этом Жеребцов уже два дня как в Грузино, собственной персоной, графу слёзы вытирает, не иначе. Мы-то с тобой знаем, какой от него в следственном деле прок, от блазня[7] этого.

— Убита Минкина? — Пётр Петрович казался взволнованным.

— Ну да… Минкина, Шумская. Ну, ты её не можешь не знать. Так вот, наши уже хотели меня не пивши, не евши затолкать в мой же экипаж и препроводить в Грузино, да я и сам поначалу решил, что так оно и вернее получится. А то как бы не зарыли нехристи, поди, Жеребцов ведь труп не осмотрит, а потом меня как громом поразило — ты ведь занимался делом об утоплении их управляющего и по совместительству полицмейстера, как его, Синицына[8]! Я к тебе — говорят, уволился согласно собственного же рапорта. Я в архив, а там точно впервые о таком деле слышат. Я к нашим — руками разводят, никому, говорят, Пётр Петрович дел не передавал… Синицын известный человек, войну прошёл, наши его хорошо помнят. Так я подумал, может быть, ниточка какая-нибудь протянется от убийства управляющего к убийству домоправительницы? Что скажешь? И ещё, с полгода назад поминали эту Минкину-Шумскую в связи с похищением младенцев, что ли? И старое дело поднимали, ну, помнишь, его ещё твой батюшка вёл? Кстати, как он? Здоров ли? Как ноги? Говорили, будто бы так распухают, что он ни одну обувь надеть не может. Прошлой весной, когда у него обострение случилось, я где-то вычитал, что лишнюю жидкость следует выпустить, а он только отмахивается, мол, дома, в Ям-Чудове, у него доктор-волшебник, Корф, что ли? Из немцев. Припарками да пиявками это дело убирает. Помнишь, студентами были, вот на этом самом месте, он нам с тобой рассказывал, будто бы состоящая в любовницах у Аракчеева, Минкина, у кого-то из крестьянок дитя выкупила и господину графу младенца в качестве его же новорождённого сына предъявила. А тётка твоя, случайно разговор подслушав, потом ещё бранилась, зачем он такие неприличные подробности юношам рассказывает. А Пётр Агафонович ещё и возразил, что де мы оба уже давно не дети, и Минкина эта — наша с тобой ровесница. Потом ещё говорили, будто бы Настасья занимается чёрной магией, а я тогда у вас по случаю рыбной ловли ночевал, и мне всю ночь кошмары снились.

Дверь отворилась, и кротко улыбнувшись, Машенька прошла к столу, поставив перед гостем графин с домашним лимонадом и два стакана.

— Насчёт колдовства это я знаю, Матрёна Бельская рассказывала на губернаторском балу, будто бы госпожа Шумская — такая демоница, что всё про всё в доверенном ей хозяйстве знает. Комнатная девушка ещё только раздумывает, пойти ли на свидание, а она уже ей грозит и всё, что произойдёт с ней после этих встреч, рассказывает. Лакей только наметит взять вещь без спроса, а она уже за его спиной выжидает.

Анастасия Фёдоровна всё про всех знает и сглазить может, и порчу наслать, оттого что цыганская в ней кровь. А цыгане — все как один колдуны.

— Я тоже могу предсказать, что, если ты вот так будешь не спросясь заходить в мой кабинет, да ещё и перебивать деловой разговор, я тебя…

— Всё-всё, ухожу. — Машенька ловко обняла отца, целуя его в щёку и заговорчески подмигивая Псковитинову.

— Отчего же ты не даёшь мне потолковать с крестницей? Тем более у неё такие важные для дела сведения? — Александр Иванович поцеловал ручку Машеньке, и та залилась ярким румянцем.

— Позже потолкуешь. А теперь, душенька, оставь нас ненадолго. Распорядись насчёт обеда, Александр Иванович с дороги голоден, и кони его тоже не кормлены, не поены.

Маша сделала книксен и поспешно удалилась, успев, однако, лукаво взглянуть на любимого крёстного.

— Как ты понимаешь, я не верю во весь этот вздор с чёрной магией, но кой-какого материала подобрал, так что поделюсь, изволь, с нашим радушием. А о личности самой Шумской, как ни странно, лучше всего расскажут тебе твои же дворовые люди. Или что далеко ходить, моих расспроси, вот Гаврила мне на многое глаза открыл. Так что…

Псковитинов закашлялся, и Пётр Петрович поспешно налил ему из графина.

— Значится так, по делу Синицына я сдал все документы губернатору, по его личному приказу, жаль, не письменному. Но почти всё помню, и что интересует, перескажу, впрочем, и пересказывать особо нечего, я и сам, признаться, собирался дело закрывать, ибо не вижу в нём состава преступления. По делу же о похищении младенцев расследование было в самом разгаре и, как ты совершенно правильно заметил, тянуло за собой ещё одно давнее дело, которое, однако, на первый взгляд выеденного яйца не стоит, так что сам рассуди, с какого начать? Его тоже отобрал у меня Жеребцов, ибо выслуживается перед сам знаешь кем, точно щен, на задних лапках прыгает. Обидно. После того как он от меня дела отобрал, я, признаться, наперво хотел жаловаться, да только, чтобы не перепрыгивать через инстанции, всё одно пришлось бы Аракчееву слезницу подавать… Так никуда и не написал, а просто подал в отставку. Теперь буду сидеть в имении, заведу собак, починю ружьишко, стану на охоту ездить.

— Так значит, Синицын действительно наложил на себя руки? Точно никто не помогал? — сразу сник Псковитинов. Первая версия безнадёжно разваливалась.

— Однозначно, я на месте преступления был лично, снег там нетронутый, а по снегу следы раба Божьего Синицына в одну сторону. Один он там был, сам местечко выбрал, от глаз подальше, прорубь прорубил, да и… Течение сильное, быстро под лёд уволокло. Тело нашли у мельницы, судебный врач сделал вскрытие. В общем, чем хочешь клянусь, сам он это дело проделал, в полном, можно сказать, одиночестве. Другое дело, кто его до подобного шага довёл?

— Так-так! — Александр Иванович затаил дыхание.

— Так Минкина же и довела. Он ведь — Синицын, хоть и крепостной, но человек в обществе считался непоследний. Воевал, у хозяина солидную должность занимал, от него ведь много всего зависело. Кто заказы мастерам отправляет? Синицын. Кто решает, кого в городской дом отрядить? Кого в услужение барину на место службы? Опять же он. Теперь купцы, у которых он товар закупал, пожалуй, и разорятся без благодетеля. Я уже не говорю, сколько отставных военных, сколько полицейских низших чинов от него верный кусок хлеба имели. Аракчееву ведь то людишек своих нужно в Петербург отправлять, то в Новгород на работы гнать, то с этапом в Сибирь. За рекой, в комендантской роте, что в деревне Бабино, у него специальные люди обученные провинившихся пороть, а на всё про всё охрана нужна, да и экзекуторов этих, я думаю, тоже Синицын набирал. Вот и посуди, сколько недовольных после его смерти собралось, сколько ртов остались без прокорма… Что же до причины самоубийства, то тут никакой тайны нет. Домоправительница обвинила управляющего в краже графского имущества, а Аракчеев, знамо дело, расследований по такому ничтожному поводу производить не станет. Если Анастасия Фёдоровна сказала — стало быть, так и есть. Первая после Господа Бога! Истина, понимаешь ли, в последней инстанции. За такую провинность Синицыну грозила полная конфискация имущества и порка батогами. В общем, думаю, его, ветерана двенадцатого года, более всего возмутила как раз не потеря дома со всем приобретённым, а то, что ошельмуют, опозорят, да ещё и высекут перед всем миром. Стыдно. А может, на старости лет уже и боли боялся. Вот и утопился раб Божий. А что ещё делать оставалось?

— Полагаю, что все эти люди, что после кончины Синицына свою выгоду потеряли, люто должны были Шумскую ненавидеть?

Корытников хмыкнул.

— Ну, вот тебе и подозреваемые полна хата людей. Впрочем, если я правильно понял, Аракчеев конкретно обвиняет дворню.

— А по поводу дворовых людей, может быть, он и прав, в 1790 году было дело, дворня артиллерийского капитана Маслова забила того до смерти, как писали в протоколе, не вынеся систематических притеснений и издевательств. Затем, в июле 1809-го такая же история произошла с фельдмаршалом Каменским[9]. И вот совсем недавно, ты не можешь этого не помнить, четыре года назад крепостной Минаев зарезал своего хозяина — чиновника Тимофеева.

— Ты забыл ещё один случай. — Александр Иванович нетерпеливо постукивал пальцами по столу. — В 1806-м кучер графа Яблонского, Кондратьев, из-за своей жены-красавицы, которую барин возвысил до интимности, удавил того вожжами. Ну и что, все знают, что такие преступления имеют место, доберусь до Грузино — дворню проверю в первую очередь.

— А по поводу ведовства, похищения младенцев — мне так видится, что чистая дичь. Но ты всё равно едешь в те края, не поленись, доскачи до Ям-Чудово. К батюшке моему загляни. Он это дело много лет вёл. У него там все материалы, с которыми он когда-либо работал, в отдельных папках скопированы.

В этот момент в дверь постучали, и вошедший молодой лакей сообщил, что кушанье готово и Мария Петровна уже ждут-с.

[4] Жеребцов, Дмитрий Сергеевич — новгородский граждан. губернатор (с 26 авг. 1818 по 1826 г.); был предан суду, с удалением от должности, в 1827 г.

[5] Анастасия Фёдоровна Шумская (Минкина) (1782—1825) — домоправительница и сожительница графа А. А. Аракчеева, дочь Фёдора Минкина, сестра Бориса Фёдоровича Минкина.

[6] Граф (с 1799 г.) Аракчеев Алексей Андреевич (23 сентября [4 октября] 1769 г., имение отца в Новгородской губернии — 21 апреля [3 мая] 1834 г., с. Грузино, Новгородской губернии) — русский государственный и военный деятель, пользовавшийся огромным доверием Павла I и Александра I. Реформатор русской артиллерии, генерал от артиллерии (с 1807 г.), военный министр (1808—1810), главный начальник Императорской канцелярии (с 1812 г.) и военных поселений (с 1817 г.).

[7] Блазень — вертопрах, бездельник, праздный тип.

[8] Синицын (около 1790—1824) в Грузинской волости, Новгородской губернии, Россия). Крепостной крестьянин, полицмейстер. Причина смерти — утопился в реке.

[9] Граф (с 1797 г.) Каменский Михаил Федотович (8 [19] мая 1738 — 12 [24] августа 1809 г.) — полководец Екатерининской эпохи, генерал-фельдмаршал, поклонник прусских военных порядков и Фридриха II. В 1806 г. крайне неудачно действовал против французов. Пал от топора собственного крепостного. Отец полководцев Николая и Сергея Каменских.