в управлении приказными делами все более дряхлевшему боярину стал оказывать его сын — боярин князь М.Ю.Долгорукий, ведавший Иноземским и Рейтарским приказами.
Тем временем в Кремле завершалось строительство новых Приказных палат, начатое еще в 1675 г. Двухэтажное каменное здание протянулось по Кремлевскому взгорью от Архангельского собора в сторону Спасских ворот на 62 сажени, вобрав в себя значительную часть бывшего Мстиславского двора. При распределении палат между ведомствами в 1680 г. Стрелецкому приказу были отведены крайние помещения восточного крыла здания,5. Однако новоселье приказному люду омрачало становившееся все более явным недовольство, зревшее среди стрельцов. Несмотря на постоянное увеличение стрелецких податей с населения, их материальное положение все более ухудшалось. Задержки выплаты жалованья, регулярные вычеты из него на казенные нужды, поборы и притеснения властей превратились в повседневные явления.
По подсчетам П.Н.Милюкова, сумма взимаемых с сохи стрелецких денег с 1630 по 1663 г. возросла почти в 9 раз. Так оклад, положенный на г. Чаронду, за этот период увеличился с 95 до 822 рублей 31 копейки. После проведения подворной переписи в 1678 г. к этим деньгам были присоединены и некоторые другие прямые налоги. Указом от 5 сентября 1679 г. новая подать, в размере 1 рубля 30 копеек со двора, была возложена на посадское население 125 городов и на черных крестьян северных и северо-восточных уездов.
Результатом финансовых изысканий царской администрации стал все более увеличивавшийся рост недоимок. Из уездов шли известия о повсеместной скудости, неурожаях, непомерных тяготах в связи с взятием десятинных денег для войны с турками, массовых бегствах крестьян в сибирские города и т. п. Правительство решило сбавить установленный в 1679 г. общий оклад стрелецких денег до суммы, необходимой для содержания московских стрельцов|6.
В ноябре 1680 г. из ведения Стрелецкого приказа была изъята большая часть городовых стрельцов, которых передали в управление приказами Казанского Дворца, Иноземским, Рейтарским и Разрядным. Тем же указом руководство московскими выборными солдатскими полками А.А.Шепелева и М.О.Кравкова было возвращено Иноземскому приказу. Финансирование провинциальных служилых людей по прибору было возложено на приказ Большой Казны 17.
Для облегчения чрезмерного налогового бремени в 1681 г. правительство распорядилось доимочные деньги со всех городов сложить, но за текущий период взять все сполна. Указывалось также прислать на Москву выборных от городов, которые должны были дать в Стрелецком приказе ответ на вопрос: «Нынешний оклад стрелецких денег платить им в мочь или не в мочь, и для чего не в мочь?». По итогам этого опроса прежний общий оклад стрелецких денег (152 658 руб.) сбавили на 30 %. «Новый гостиный оклад» был определен в 107 550 рублей.
Согласно принятому решению стрелецкие деньги, собираемые «за стрелецкий хлеб на денежное жалованье Московских приказов стрелцом», подразделялись на 10 подворных окладов от 80 копеек до 2 рублей в зависимости от платежной способности того или иного округа — «разряда» Ведали тем сбором земские старосты «со товарищи», отправлявшие собранные деньги в Москву в сопровождении выборных целовальников. На них же ложилась обязанность править с должников недоимки, для чего городовым воеводам предписывалось выделять на задержание виновных необходимое число стрельцов или пушкарей,9. Прочее тяглое население: дворцовые, церковные, частновладельческие крестьяне — облагались только платой ямских и полоняничных денег — по 5 —10 копеек со двора, то есть в 8 —16 раз меньше минимального оклада стрелецкой подати.
Неспособность правительства наладить стабильную систему материального обеспечения столичного гарнизона стала одной из причин первой стрелецкой смуты, вспыхнувшей вскоре после кончины царя Федора Алексеевича. В ходе кровавых событий весны — лета 1682 г. стрельцы свели счеты со многими приказными чинами, виновными, на их взгляд, в бедах рядового служилого люда. После гибели в середине мая главы Стрелецкого приказа боярина ЮАДолгоруко-го и его сына над стрельцами не оказалось ни одного начальника способного совладать с вооруженной толпой. Деятельность правительства была практически парализована. В этих условиях будто сама собою на первый план выдвинулась царевна Софья Алексеевна, наиболее деятельная и честолюбивая представительница царской фамилии. По-видимому, ей и принадлежала инициатива назначения начальником Стрелецкого приказа боярина князя Ивана Андреевича Хованского — человека популярного среди стрельцов, к тому же лояльного партии Милославских.
В тот момент царевну не смущало то, что за свой заносчивый и авантюрный нрав князь получил в народе прозвище «Тараруй». Не скрывал Хованский и своих симпатий к ревнителям «старой веры». Вступив в должность, новый глава Стрелецкого приказа приложил максимум усилий для того, чтобы упрочить свой авторитет среди подчиненных, и потакал всяческим требованиям стрельцов. Под давлением снизу 23 июня Приказ был переименован в приказ Надворной пехоты, в ведение которого были вновь переданы московские выборные солдатские полки.
За несколько месяцев смуты московским стрельцам, солдатам и пушкарям были выплачены десятки тысяч рублей заслуженных денег по предъявленным искам, начиная с 1646 г. Также был проведен дополнительный сбор стрелецкого хлеба — по четверику ржи и овса со двора. Правительство даже согласилось поставить у государевой казны при денежном сборе, у приема и расхода во всех приказах выборных людей из числа гостей и посадских тяглецов. «А на Москве на житных дворех у приему и у роздачи стрелецкого хлеба быть в целовальниках черных сотен розных слобод посацким людем, а им надворной пехоте людем, у того дела не быть», — гласил тот же указ®. Однако эти решения так и остались на бумаге.
Лето 1682 г. стало для князя И.А.Хованского его звездным часом. Среди стрельцов, величавших своего начальника не иначе как «батюшка», он приобрел непререкаемый авторитет. По Москве боярин перемещался в карете в окружении многочисленной стражи, насчитывавшей до 50 стрельцов. Еще 100 человек постоянно находились в карауле на его дворе. Начальник надворной пехоты окружил себя особо приближенными стрельцами из числа выборных от всех полков, которые стали проводниками его влияния среди значительной части населения столицы. По Москве ходили упорные слухи, что Тараруй, похваляясь своим происхождением отГедемина, вынашивает планы занять российский престол.
Столь явное возвышение Хованского не могло не волновать царевну Софью. Всеобщее раздражение в высших кругах вызывали не только его обычная похвальба и постоянные угрозы, но и самоуправство боярина в приказных делах и неуважительное отношение к членам царской семьи и придворным чинам. Софья не желала терпеть какой-либо зависимости от Хованского и его надворной пехоты. Окончательный разрыв между ними произошел в начале июля, когда боярин открыто поддержал выступление раскольников, которых немалое число было и среди московских стрельцов. Победа, одержанная регентшей над сторонниками «древнего благочестия», предрешила участь Хованского.
Выждав удобного случая, 20 августа царевна с братьями в сопровождении всего двора покинула Москву и не появлялась в столице более двух месяцев. Столь долгое отсутствие государей сильно волновало стрельцов и солдат, опасавшихся расправы над ними со стороны дворян и боярских людей. В середине сентября из села Воздви-женское в столицу пришло распоряжение всем придворным чинам прибыть к государям «для их государевых дел». Отправился в путь и князь Хованский. По дороге у села Пушкино он и сопровождавшие его лица были арестованы. 17 сентября без всякого розыска Хованский и его старший сын были обезглавлены у Московской дороги, на сельской площади в Воздвиженском.
После казни Хованских перед царевной Софьей вновь встал вопрос: кого поставить во главе московских стрельцов? Регентша нуждалась в человеке, способном не только жесткой рукой подавить остатки брожения среди столичных низов, но и в том, чья преданность не могла вызывать сомнений. Опыт правления ее отца — царя Алексея Михайловича подсказывал, что таких людей надо искать среди деятельных представителей неродовитого дворянства, проявивших себя на государевой службе. Поиск подходящей кандидатуры занял почти три месяца. В течение этого период а ведал делами приказа Надворной пехоты окольничий Венедикт Андреевич Змеев, которому так и не удалось проявить себя на столь ответственном посту. В конце 1682 г. правительство принимает решение окончательно изъять из ведения Приказа выборные солдатские полки и восстановив прежний порядок сбора стрелецких денег. Эта функция возвращалась в органы территориального управления, но действовавшая система сбора стрелецкого хлеба была сохранена и просуществовала до 1697 г,
10 декабря состоялось очередное назначение начальника Стрелецкого приказа. Его главой становится думный дьяк Федор Леонтьевич Шакловитый. Благодаря исследованию санкт-петербургского историка М.М.Галанова мы можем проследить, как развивалась карьера
ФАШакловитого — одного из представителей «когорты новых людей» второй половины XVII века. Выходец из брянских детей боярских поступил на столичную службу в Разрядный приказ в начале 60-х годов. В 1672 г. его переводят на должность подьячего в приказ Тайных дел.
Взлет карьеры Ф.Л.Шакловитого выпал на начало царствования Федора Алексеевича. В связи с ликвидацией приказа Тайных дел Шакловитого вновь переводят в Разряд, в котором весной 1676 г. он получает чин дьяка. Вскоре его активная администраторская деятельность была отмечена пожалованием в дворяне московские. Фортуна благоволила Шакловитому, ставшему протеже влиятельных людей, извлекших наибольшие политические дивиденды из трагических событий весны-лета 1682 г. Эти же высокопоставленные особы были заинтересованы в продвижении своих креатур на различные административные должности. 27 августа того же года Шакловитого жалуют в думные дьяки Разрядного приказа.
Вскоре после назначения Шакловитого главой стрелецкого ведомства приказу было возвращено его прежнее название, но новому судье еще только предстояло начать масштабную работу по восстановлению былой лояльности московских стрельцов. Быстро и жестко подавив бунт одного из стрелецких полков, вспыхнувший в Замоскворечье в конце декабря 1682 г., Ф.АШакловитый приступил к искоренению крамолы среди стрельцов, предложив «перебрать» наличный состав всех полков и выслать на вечное житье в украин-ные города самых неблагонадежных. Решительные меры начальника Стрелецкого приказа позволили достаточно быстро стабилизировать ситуацию в Москве, и уже вскоре столичная жизнь вошла в прежнюю колею. Действия Шакловитого по упрочнению власти царевны Софьи были отмечены регентшей пожалованием ему чина думного дворянина и поместья в Брянском уезде в декабре 1683 г.
Добившись умиротворения стрельцов, глава Стрелецкого приказа в дальнейшем приложил максимум усилий для того, чтобы еще больше упрочить положение своей благодетельницы. Именно он стал одним из главных организаторов заговора по устранению Нарышкиных и возведению на престол государыни Софьи Алексеевны. Однако получить ожидаемую поддержку со стороны стрельцов Шакловитому так и не удалось. Фаворит Софьи на время отложил реализацию своих планов и организовал пропагандистскую кампанию по восхвалению деяний государыни царевны и дискредитации ее противников. Под его руководством была составлена хвалебная история регентства. В феврале 1689 г. в Москве появились «похвальные рацеи» царевне, отпечатанные по заказу Шакловитого черниговскими мастерами. В марте того
Святой великомученик Федор Стратилат с гербом ФЛ.Шакловитого. Гравюра XVII в.
же года на загородном дворе начальника Стрелецкого приказа те же мастера выгравировали и отпечатали 200 экземпляров новых гравюр с изображением царевны Софьи и великомученика Федора Стратила-та, в облике которого легко узнавался сам заказчик портретов. В то же время верные Шакловитомулюди всячески чернили перед стрельцами ненавистных Нарышкиных, распуская «зазорные» слухи о поведении царя Петра Алексеевича, пугали скорым избиением «потешными конюхами» царя Ивана Алексеевича и всех царевен.
Преданность и рвение Ф.Л.Шакловитого были высоко оценены царевной Софьей. 21 марта 1689 г. его жалуют чином окольничего. Возможно, за столь высокой оценкой деятельности г. лавы Стрелецкого приказа стояли и личные мотивы. По свидетельству современника — князя Б.И.Куракина, «в отбытие кн. Василия Голицына с полками в Крым Федор Шакловитый весьма в амуре при царевне Софье профитовал, и уже в тех плезирах ночных был в большой конфиденции при ней, нежели князь Голицын…». Но для самого фаворита, безусловно, решающим являлось другое обстоятельство. «Всем обязанный Софье, он погибал с ее падением; худородного подьячего, произведенного милостию царевны в окольничие, не спасет знатный род, знатные родственники; обязанность бьггь верным благодетельнице красила расчеты себялюбия», — писал по этому поводу С.М.Соловьев.
Складывающиеся обстоятельства вынуждали сторонников царевны Софьи торопиться. В январе 1689 г, состоялась свадьба царя Петра, которому мать-царица подыскала невесту-красавицу Евдокию Лопухину. По тогдашним понятиям, женившись, государь становился полноправным правителем и в опекунстве больше не нуждался. Из стана Нарышкиных все более отчетливо зазвучали голоса о необходимости отстранения Софьи от власти. По свидетельству П.И.Гордона, «все предвидели ясно открытый разрыв, который, вероятно, разрешится величайшим раздражением и озлоблением».
Назревавший кризис разразился в ночь с 7 на 8 августа 1689 г. От-кудд-то появилось подметное письмо, извещавшее о намерении Петра в эту ночь явиться с «потешными» в Москву и побить Софью, царя Ивана и многих других. По приказу Шакловитого в Кремль были стянуты дополнительные отряды стрельцов. Тем временем в селе Преображенском, где находился Петр, узнав о событиях в столице, начался переполох. В панике юный государь бросился наутек и укрылся за стенами Троице-Сергиева монастыря. Началось бескровное противостояние, длившееся почти месяц. Софья не стремилась предпринимать каких-либо активных действий против брата и надеялась, что поддержка ее со стороны стрельцов поможет ей примириться с Петром. Однако стрельцы, повинуясь царским указам, присылаемым из Троицы, оставили царевну. С каждым днем все большее и большее их число покидало город и присоединялось к приверженцам государя.
Развязка наступила 6 сентября. В Кремль явилась большая толпа стрельцов с челобитной о выдаче им Федьки Шакловитого. Получив отказ царевны, стрельцы стали шуметь и грозить бунтом. Оказавшись в одиночестве и осознав свое поражение, Софья смирилась и выдала стрельцам своего фаворита. На следующий день бывшего главу Стрелецкого приказа доставили в Троицу, где вскоре ему был вынесен смертный приговор. 12 сентября у стен монастыря Ф.Л.Шакловитому отсекли голову.
Царский указ о назначении нового главы Стрелецкого приказа был оглашен еще 8 сентября21. На эту ответственную должность был поставлен боярин князь Иван Борисович Троекуров, который сразу же предпринял необходимые меры по чистке стрелецких рядов от наиболее активных сторонников царевны Софьи. В ходе розыска по делу Федьки Шакловитого были казнены либо сосланы в Сибирь несколько десятков его единомышленников. Также был заменен целый ряд командиров московских стрелецких полков. В дальнейшем деятельность боярина на посту начальника Стрелецкого приказ вплоть до конца 90-х годов мало чем отличалась от традиционных обязанностей его предшественников. Среди обычных административных дел, розысков и наказаний по различным уголовным делам, разбиравшихся в Стрелецком приказе наиболее любопытен случай, произошедший в 1695 г, о котором поведал И.А.Желябужский.
30 апреля «закричал мужик караул, и сказал за собою государево слово, и приведен в Стрелецкий приказ и расспрашивал, а в расспросе сказал, что он, сделав крылья, станет летать, как журавль. И по указу великих государей сделал себе крылья слюдные, а стали те крылья в 18 рублев из государевой казны. И боярин князь Иван Борисович Троекуров с товарищи и с иными прочими вышед стал смотреть; и тот мужик, те крылья устроя, по своей обыкности перекрестился, и стал мехи надымать, и хотел лететь, да не поднялся и сказал, что он те крылья сделал тяжелы. И боярин на него кручинился, и тот мужик бил челом, чтоб ему сделать другие крылья ирше-ные [род замши]; и на тех не полетел, а другие крылья стали в 5 рублев, И за то ему учинено наказанье: бит батогами, снем рубашку, и те деньги велено доправить на нем и продать животы его и остатки»22.
Все это происходило на Ивановской площади — центре нотариального дела старой Москвы. Здесь, у самой колокольни Ивана Великого, была устроена особая палатка, в которой согласно Соборному уложению 1649 г. площадные подьячие составляли различные гражданские акты — купчие, дарственные и прочие официальные документы. Видимо, тогда же право совмещать эти должности с ратной службой получили московские стрельцы, ставившие под документами свои подписи — «писал Ивановской площади подьячий такого-то приказа (полка) стрелец имярек». Этим правом пользовались не только рядовые стрельцы, но и их начальные люди (десятники, пятидесятники и даже пятисотенные).
На этой же площади объявлялись вины, и вершились наказания виновных по различным судебным делам. Торговые казни происходили перед помещениями тех приказов, где проводился розыск. Наиболее громкие дела обычно разбирались в Стрелецком приказе, в котором проводились дознания как по уголовным, так и по политическим преступлениям. Так в 1691 г. была поставлена перед Стрелецким приказом на нижнем рундуке боярыня А.А.Хитрово, которой за неистовые слова против государя было сказано вместо смертной казни ссылка на вечное житье в Белоозерский монастырь. Однако с середины 90-х годов следственные функции по политическим преступлениям стали изыматься из стрелецкого ведомства и сосредотачиваться в Преображенском приказе, которым руководил князь Ф.Ю.Ромодановский — царский «шут» и палач, бесконечно преданный Петру.
Причиной тому было явное неодобрение большинством подданных многих царских деяний. «В народе тужат многие и болезнуют о том, что на кого было надеялися и ждали, как великий государь возмужает и сочетается законным браком, тогда, оставя младых лет дела, все исправит на лучшее, но, возмужав и женясь, уклонился в потехи, оставя лучшее, начал творити всем печальное и плачевное», — писал современник, Разделяли это мнение и большинство стрельцов, которых Петр называл «не воинами, а пакасниками» (т. е. пакостниками).