На местах сборы на стрелецкое жалованье производили целовальники — люди «добрые и прожиточные», присягавшие на кресте при вступлении в должность. Поруку за них давали выборные люди от крестьянских общин и посадских слобод. На целовальниках лежала ответственность не только за сохранность собранного хлеба, но и за его качество, чтоб был он чистым, а не пыльным и не костроватым. Собранные стрелецкие деньги и хлеб передавались на хранение местным воеводам, которым запрещалось давать их «в расход» кому-либо. Им же вменялось в обязанность править перед съезжими избами недоимки с тех, кто недодал причитающиеся меры хлеба или деньги. В присутствии земляков виновных нещадно били батогами, «дабы им и другим сошным людям впредь не повадно было так воровата».
О порядке сбора средств на содержание московского стрелецкого войска, существовавшем в середине столетия, можно судить по сведениям Г.К.Котошихина, писавшего: «… и собирают тем стрелцом жалованье со всего Московского государства, с вотчинниковых крестьян, кроме царских дворцовых сел и волостей крестьян… против того, как и крымский окуп. Да с крестьян же емлют стрелецкие хлебные запасы, по указу, и велят им те запасы на всякий год ставить на Москве: а как бывает им, стрельцом, служба, и те стрелецкие запасы велят им ставити на службе, в котором городе доведется; а з дальних мест с крестьян за запасы и за провоз берут денгами, по расчету» \
Как и прежде, всеми текущими делами Стрелецкого приказа ведал значительный штат приказных людей разных чинов. В 1646 г. в подчинении боярина и двух дьяков находилось 30 подьячих. Из них 23 человека имели годовые денежные оклады от 1 до 40 рублей, остальные денежным жалованьем верстаны не были. Трое «старых» подьячих наряду с крупными денежными окладами имели также поместные оклады:
Иван Лазарев — 400 четей, 40 рублей; Ми-хайло Отлипаев — 250 четей, 28 рублей;
Савва Ноугородов — 200 четей, 23 рубля.
Еще шестеро подьячих состояло на службе у стрелецких житниц. Четверо из них были верстаны жалованьем от 5 до 20 рублей, остальные денежных окладов не имели8.
Контроль над Стрелецким приказом и другими ключевыми ведомствами (приказом Большой Казны, Аптекарским Боярин князь я. кчеркасский
и Иноземским) в первые годы царствования Алексея Михайловича являлся главным камнем преткновения в борьбе за власть между соперничавшими боярскими группировками. После удаления из столицы Б.И.Морозова его давний недруг боярин Н.И.Романов добился назначения на эти посты своего сторонника боярина князя Якова Куденетовича Черкасского. Пользуясь сложившейся ситуацией, Н.И.Романов приложил максимум усилий для того, чтобы удалить из Москвы и другого своего конкурента — И.Д.Милославского, тестя Морозова и самого государя. Это требование поддерживали и многие стрельцы, недовольные снижением денежных и хлебных окладов.
Однако Алексей Михайлович, раздав стрельцам щедрое жалованье, внес в их ряды раскол и не допустил новых волнений. Не без подсказки сверху стрельцы Стремянного приказа подали царю челобитную с просьбой вернуть в столицу боярина Морозова. Вскоре после его приезда в Москву 31 октября 1648 г. князь Я.К,Черкасский был взят под домашний арест. Предпочитая действовать скрытно, Морозов, по словам современника, «дал де во всем владеть боярину Илье Даниловичю Милославскому», в ведении которого оказались на только традиционные важнейшие государственные посты, но и Рейтарский приказ, а позднее приказы Казенный, Счетный и даже Ствольный. Главой правительства Милославский оставался до осени 1665 г. При нем во второй половине 50-х годов штат стрелецкого ведомства был значительно расширен. Численность только одних дьяков достигла в это время четырех человек.
Вся административная жизнь столицы той поры была сосредоточена на Ивановской площади Кремля, где располагалось главное здание Приказов. На плане эти двухъярусные каменные палаты имели П-образную форму. Их внутренний двор выходил открытою стороною к Архангельскому собору, а фасад центрального корпуса был обращен на восток, в сторону Спасской башни. Здесь в середине столетия помещались Сибирский приказ, Большой приход и Казанский дворец. Северное крыло здания, внешней стороной обращенной к Ивановской площади, занимали Посольский, Рейтарский приказы, Новгородская четь, Разряд и некоторые другие ведомства.
Стрелецкий приказ располагался в угловой палате (7x6 саженей) южного крыла здания, тянувшегося по взгорью над берегом Моск-вы-реки. К ней примыкала «Черная палата» Стрелецкого приказа (5x6 саженей), в которой проводились розыски по различным делам и содержались подследственные. В 1663 г. под стражей в Черной палате находилось 46 человек, еще 54 сидело «за решеткою» в Стрелецком приказе. Над помещениями стрелецкого ведомства располагались палаты Иноземского и Челобитенного приказов, к которым со двора вели отдельные лестницы. Далее по южному корпусу следовали помещения Разбойного, Ямского и Пушкарского приказов.
Такой порядок размещения отдельных государственных учреждений просуществовал до весны 1670 г. К этому времени здание Приказов, построенное еще при Борисе Годунове, в конец обветшало и стало небезопасным для пользования. 14 марта последовал указ о переносе заседаний и всех дел в иные места9. Вплоть до 1677 г, чинам, служившим в Стрелецком приказе, приходилось довольствоваться отдельно стоящим зданием, примыкавшим со стороны Спасской улицы к Мстиславскому двору. Возможно, какие-то помещения были выделены стрелецким приказным людям и на Лыкове дворе близ Никольских ворот.
Медленное обрушение приказных палат было процессом частным, но весьма символичным. Постепенно ветшало все дедовское здание государственной власти в Московском государстве. На протяжении всего XVII века запутанная и закоснелая система приказной администрации, пораженная взятничеством и кумовством, не раз демонстрировала неспособность решать важнейшие государственные задачи. Подобное произошло и в середине столетия, когда казне потребовались дополнительные средства в связи с подготовкой к очередной войне с Польшей.
Нехватку отечественного серебра правительство попыталось восполнить выпуском в оборот медных денег, принудительно приравненных по курсу к серебряным. Очень скоро нашлись люди, разглядевшие в этом нововведении, возможность погреть руки, благо медь была материалом доступным. Под патронажем высокопоставленных особ казенный Денежный двор начал штамповать неучтенную медную монету по заказу частных лиц, поставлявших мастерам свой металл.
К концу 1660 г. модный рубль обесценился вдвое, а в 1663 г. за один серебряный рубль давали медью уже 12–15 рублей. Проведенное позднее следствие показало, что в этом «воровстве» имел свой интерес даже сам боярин И.Д.Милославский, но на этом дело постарались замять.
Весьма нерасторопно действовал глава Стрелецкого приказа и во время событий конца июля 1662 г. Властям было хорошо известно о настроениях, господствовавших среди черни. Постоянно растущие цены, непосильные поборы по случаю затянувшейся войны с Польшей доводили народ до отчаяния. Исподволь зревшее недовольство вырвалось наружу 25 июля. Чтение на Лубянке прохожими людьми «подметных листов», обличавших боярские измены, постепенно переросло в стихийный митинг, а затем и в массовое шествие к селу Коломенскому, где в то время находился царь Алексей Михайлович со своим двором. Все это происходило на глазах стрельцов Стремянного приказа, одна из слобод которого располагалась вблизи от эпицентра событий.
Только в полдень, получив вести от гонцов, в Коломенское двинулись первые стрелецкие приказы Семена Полтева и Артамона Матвеева. К загородной резиденции стрельцы прибыли в тот момент, когда к государю уже подступала новая толпа москвичей, требовавшая выдачи бояр-изменников. По приказу Алексея Михайловича подоспевшие стрелецкие подразделения совместно со стремянными стрельцами, находившимися при царе, принялись гнать и рубить безоружную толпу, Несколько сотен человек погибло под ударами бердышей и сабель. Более тысячи было схвачено и отправлено для дальнейшего розыска в Николо-Угрешский монастырь в сопровождении стрельцов Борисова приказа Бухвостова, прибывших в Коломенское вскоре после завершения бойни.
Не смогли пресечь стрелецкие власти и массовых беспорядков, вспыхнувших в самом городе. В ходе погромов, прокатившихся по Москве, были разграблены многие богатые дворы и торговые места. Лишь спустя некоторое время стрельцы шести приказов начали аресты участников бунта. Еще три приказа, располагавшиеся в Замоскворечье, вообще не были задействованы в наведении порядка в столице. И все же только благодаря лояльности стрелецкого гарнизона правительство смогло избежать более тяжких последствий народных волнений. Сразу же по окончании смуты государь щедро жаловал своих стрельцов, которым было дано «но киндяку, по вершку шапошному суконному, денег по 3 и по 2 рубли».
События начала 60-х годов значительно подорвали положение некогда всесильного боярина И.Д.Милославского. После его отстранения от управления государственными делами осенью 1665 г. ведать Стрелецким приказом был назначен думный дьяк Александр Степанович Дуров. За время своей службы в приказной администрации он приобрел значительный опыт руководства стрелецким ведомством, прослужив в нем в разные годы в должности дьяка более шести лет. Впервые при династии Романовых руководить столь важным государственным органом был поставлен человек, не входивший в число именитых вельмож.
Изъятие Стрелецкого приказа из-под контроля первых бояр стало одним из шагов царя Алексея Михайловича в его попытках внести некоторую стройность в деятельность высшей приказной администрации. В ее состав вводились незнатные, но проявившие себя перед государем лица, получавшие высокие должности в различных приказах. Им нереподчинялись несколько других однородных ведомств. Так в 1671 г. Посольский приказ, которому были подчинены девять других приказов, возглавил бывший стрелецкий полковник А.С.Матвеев, Другой стрелецкий командир, известный по событиям 1662 г., С.Ф.Полтев в чине думного дворянина ведал Рейтарским и Иноземским приказами с 1671 по 1676 г.
Одним из представителей этой когорты был думный дьяк Илларион Иванович Иванов, ведавший Стрелецким приказом и Устюжской четью с 1669 по 1676 г. За период его руководства в организационной структуре и деятельности Приказа произошли значительные изменения. Прежде всего, это касалось передачи ему в 1672 г. функций сбора
— по-с населения стрелецких денег и хлебных запасов. «Ведать тем сбором в одном Стрелецком приказе, чтоб им [стрельцам] в том лишния волокиты и убытков не было», — гласил царский указ10.
Такое решение было принято в связи с новым увеличением размеров стрелецких податей, установленных в том же году, так как «на оборону в прошлые военные времена и в приход Крымского хана а Татар на Украинные и Северные города и для розных неприятелей, прибавлены сверх прежнего Московские Стрелецкие Приказы; а на тех людей хлебных запасов, к прежнему окладу, в Стрелецком приказе не положено». По сему государь указал, а бояре приговорили: «Московским стрелцом на жалованье хлеба собирать, со своих государевых дворцовых сел и с патриарших, и со архирейских, и с помещиковых и с вотчин-никовых крестьян перед прежним с прибавкою: живущая чети сошного тема, с своих государевых дворцовых сел старого по осмине без получетверика да прибавочного по две чети без четверика и без полполчет-верика ржи, овса по тому ж, всего по две чети с полуосминою и по половине получетверика ржи и овса то ж; с патриарших и со архиерейских и с монастырских вотчин, старого по две чети с третником да прибавочного по две чети без полполчетверика, всего по четыре чети и по получетверика и по половине полутретника и по половине получетверика ржи, овса по тому ж; с поместных и с вотчинных земель, что ведомы в Стрелецком Приказе и в Приказе Казанского дворца, старого по две чети без полуосмины да прибавочного по две чети без четверика и без половины получетверика, всего по три чети с осминою и по получетверика и по половине получетверика ржи, овса по тому ж. А который иман наперед сего с посадов, и ныне того хлеба не имать; а имать с них денгами, за четь ржи да за четь овса по два рубли, за юфть, в свою государеву казну, стрельцом же на денежное жалованье, для того, что они люди торговые, а не пашенные, и никогда воеводы в городах хлеба с посадских людей не собирают, а собирают денгами дорогою ценою и присылают к Москве с выборные челобитчики тех городов. А они при-дучи к Москве дают те денги подрядчикам всяких чинов людем, а подрядчики емлют на них за тот хлеб и свыше сборных денег, дорогою ж ценою, и от того себе чинят великия прибыли, а посадским людям в тех подрядах великое утеснение и убытка; а иные уговорщики, взяв денги, не дав по себе добрых порук, пропадают и бедняют, и вместо тех подрядчиков другой хлеб правят на посадах же; да из тех же денег сборщики посадские люди, которые ездят к Москве с теми денгами корыстуются же и на всякие свои харчи держат из тех денег и, по совету с уговорщиками, хотя где можно и дешевле подрядить на хлеб, а они для своей корысти давали уговорщикам дорогую цену, и те денги у посадов
— ill — меж уговорщиков и челобитчиков пропадают, а без подрядчиков хлеба им взять негде, а подрядчики, взяв те денги, хлеб покупают на Москве ж с возов и с судов, а не в Украинныхюродех, а от тех подрядчиков в закупке хлеба в Москве цена на хлеб прибывает и всего государства лю-дем от тою утеснение и убытки: и тому впредь отнюдь не быть, чтоб от тою в посадех тяюсти, а на Москве на хлеб дорогия цены и бедным модем утеснения, не было…». Далее указ устанавливал новый размер сбора стрелецких денег для Поморских и Вятских юродов, пригородов и посадов — «по два рубли за юфть, с полного сошного окладу по писцовым книгам» (ранее 11 алтын, 4 денги), с уездов, как и с дворцовых сел с прибавкою».
О порядке сбора стрелецких податей, переданного в ведение Стрелецкого приказа, сведений сохранилось немного. С этой целью при нем было создано два новых ведомства — приказ Сбора стрелецкого хлеба и приказ Приема стрелецкого хлеба. Столь объемные задачи, поставленные перед ними, предполагали привлечение значительного числа служащих, которые должны были составить штат вновь учрежденных структур. По данным 1675 г., только в одном приказе Сбора стрелецкого хлеба несли службу 51 подьячий, из которых пятеро были верстаны жалованьем от 5 до 15 рублей в год, а еще 46 человек числились неверстанными. Также в штате приказа состояло четверо сторожей с окладами 7 рублей в год. По тем же данным, в самом Стрелецком приказе в это время на службе значились 52 подьячих, из которых 32 были верстаны окладами от 50 копеек до 20 рублей в год, остальные 20 человек жалованьем верстаны не были|2.
В руках этого многочисленного приказного люда находилось все текущее делопроизводство, в том числе и контроль над ежегодными поставками в столицу стрелецких запасов. Хлеб, доставляемый в Москву, помещался для хранения на житные дворы, располагавшиеся у Мясницких и Калужских ворот. На территории последнего, в палатах административного корпуса, в конце 80-х годов размещался приказ Сбора стрелецкого хлеба, который в письменных источниках так и именовался «что у Колужских ворот» 13. Из числа должностных лиц, возглавлявших это учреждение, известны дворянин московский В.С.Сытин Большой (1676), дьяк Г.Долгов (1679). В 1686 г. «у збору стрелецкого хлеба» значился стольник В.А.Лопухин, а «у приему стрелецкого хлеба» — стольник И.Г.Карамышев». Сам приказ Приема стрелецкого хлеба, по планам Москвы 70-х годов, занимал три смежных деревянных строения, стоявших между храмом Троицы, что на Рву (собор Василия Блаженного), и каменным зданием Таможни.
Расположение Приказа Приема стрелецкого хлеба на планах Москвы 70-х годов XVII в.
Сегодня можно лишь выдвигать предположения о том, что являлось водоразделом в функциях этих двух ведомств, столь близких по своему роду деятельности. Скорее всего, разделение их полномочий было связано с существовавшей тогда практикой применения двух видов казенных мер — приемочных и раздаточных. Если в начале XVII века приемочная казенная четверть, по которой хлеб поступал в государевы житницы, равнялась 4 пудам, то в 1624 г. она вмещала уже 6 пудов. В 1679 г. эта мера была увеличена до 8 пудов. В то же время официальная раздаточная мера, по которой выдавалось хлебное жалованье приборным служилым людям, на протяжении столетия также видоизменялась, но в сторону уменьшения. Постепенно ее величина сократилась с Vj до '/з по отношению к казенной приемочной мере. К началу 80-х годов общее количество хлеба, собираемого с населения на содержание московских стрельцов, достигло 2 миллионов пудов, однако значительная его часть уходила на иные государевы нужды.
Скоропостижная смерть царя Алексея Михайловича, наступившая в январе 1676 г., внесла новые коррективы в деятельность Стрелецкого приказа. Умирая, государь благословил на царство своего старшего сына — болезненного царевича Федора Алексеевича, а его опекуном назначил боярина князя Ю.АДолгорукого. Сложившейся ситуацией поспешили воспользоваться родственники молодого государя — Милославские и их окружение, стремившиеся возродить свое прежнее влияние, утраченное с возвышением Нарышкиных. Прежде всего, недоброжелатели вдовствующей царицы направили свои усилия против наиболее влиятельного ее сторонника — боярина А.С.Матвеева, которому вскоре пришлось отправиться в ссылку. Его участь разделили и многие близкие ему люди.
В ходе неизбежных перестановок в правительстве должность судьи Стрелецкого приказа в феврале 1676 г. была отдана царскому опекуну — престарелому боярину князю Юрию Алексеевичу Долгорукому, в ведении которого также оказались Сыскной и Хлебный приказы. Ему же были переданы в подчинение московские выборные солдатские полки А.А.Шепелева и М.О.Кравкова. При новом начальнике впервые в практике стрелецкого ведомства де-факто вводится должность «товарища» судьи, которым стал бывший глава приказа думный дьяк И.И.Иванов. После его перевода в июне того же года в Посольский приказ помощником ЮАДолгорукого стал думный дьяк Данила Леонтьевич Полянский, которого спустя полтора года вновь сменил И.И.Иванов. В течение десяти лет Иванов играл одну из ключевых ролей в жизни стрелецкого войска, от которого он был окончательно отставлен весной 1679 г. С этого момента помощь