Дополнительные выдачи производились по индивидуальным ходатайствам по случаю пожарного разорения, свадеб, поминок.
Часто находясь при государевом дворе, головы московских стрельцов обязаны были иметь соответствующий внешний вид. От служилого платья сотников одеяние стрелецких голов отличалось более богатым убранством. Вооружены они были только саблями. В торжественные дни старшие командиры являлись на церемонии «в бархатных и в объяринных ферезеях и в турских цветных кафтанах». Выступая в поход, головы и полутоловы ехали перед своими приказами на конях. Впереди начальных людей шла их «служба», состоявшая из нескольких лошадей, которых вели денщики. Назначались они из числа рядовых стрельцов. Обычно при старших командирах состояло 4 —б денщиков. Из числа стрельцов головных приказов выбирались денщики к начальнику Стрелецкого приказа.
Начальные люди московских стрельцов играли заметную роль в столичной жизни, однако среди них мы не найдем ни одного представителя родовитого дворянства. Но местническим понятиям, господствовавшим в то время, служба в пешем строю стояла ниже службы в конных дворянских полках. Еще меньше «чести» приносила в XVTI веке служба в полках «иноземского чину» — солдатских, рейтарских, драгунских.
11омня об этих неписаных правилах, царское правительство было вынуждено изначально комплектовать командный состав стрелецких приказов выходцами из низшей прослойки дворянства — детей боярских. Порой дворяне, взятые в стрелецкую службу, противились такому назначению и требовали от властей не допустить умаления их родовой чести, В 1683 г. били челом в Разрядный приказ стрелецкие полковники Н.Д.Глебов и А.И.Данилов, которые утверждали, что в полковники были взяты неволею, и по сему просили, чтобы их «нынешняя полковничья служба им и детям их, и сродникам была не в упрек и не в укоризну, а с ровною братьею не в случай» ". Ходатайство дворян было удовлетворено, и вскоре они получили отставку,
Во избежание подобных конфликтов, еще с конца XVI столетия в повседневную практику входят назначения в стрелецкие головы из числа лиц, ранее служивших сотенными командирами. Постепенно складывался особый слой служилых дворян, для которых служба в стрельцах становилась наследственной, Этот процесс был прерван «Великим Московским разорением», потрясшим все устои русской государственности. По мере выхода из политического кризиса, правительство царя Михаила Федоровича предприняло меры по возрождению столичного дворянского корпуса, Его основу составили провинциальные дворяне и дети боярские, ежегодно призывавшиеся Разрядным приказом на службу по Московскому списку. Многие из них, получив различные придворные, военные и административные должности, оставались на постоянное жительство в Москве. Среди голов московских стрельцов XVII столетия мы встречаем многочисленных потомков провинциальных помещиков — новгородцев (Бестужевы, Лутохины), смолян (Бухвостовы, Полтевы, Философовы, Зубовы), разных городов Замосковного края. Большинство из них начинали свою службу при государевом дворе жильцами, а затем достигали более высоких чинов (дворян московских, стряпчих, стольников), из которых получали назначения стрельцам в головы.
Правительство постоянно заботилось о повышении престижа стрелецкой службы среди дворянства. «Дворцовые разряды» 20 — 30-х годов не раз упоминают среди званых гостей, приглашенных к государеву столу, имена многих стрелецких голов. С этого времени представители ранее безвестных дворянских фамилий, в соответствии со своим рангом, становятся постоянными участниками придворной жизни наряду с более родовитыми вельможами. Политику отца продолжил и царь Алексей Михайлович. В первые годы его правления в практику стрелецкой службы вводится пожалование стрелецких голов званиями полковников. В большинстве случаев командир, удостоенный этого звания, если он еще не имел при дворе соо тветствующего его положению чина, возводился в ранг стольника. Отмеченный высоким пожалованием стрелецкий начальник с этого момента именовался «стольником и полковником и головою Московских стрелцов». В отличие от чина солдатского полковника, стоявшего ниже стрелецкого головы, «полковничество» в стрелецкой службе первоначально имело значение награды за особые заслуги перед государем. Отличившиеся полуголовы, соответственно, становились полуполковниками.
Обладатели этих почетных званий имели не только более высокие поместные и денежные оклады, но и повышенное обеспечение иными видами довольствия. Иллюстрируют такую систему продовольственные раздачи, проведенные в августе 1668 г. по случаю очередного пожарного разоренья. Первым в списке погорельцев значился полковник и голова стрелецкий А.С.Матвеев, получивший с Аптекарского двора 40 четей муки ржаной, 20 четей круп овсяных, 20 четей сухарей, 50 полот ветчины, 4 чети муки пшеничной, 100 ведер вина, 20 пудов меду. Ровно вдвое меньше было выдано двум другим стрелецким головам и полуголове Стремянного приказа. Жены
трех стрелецких командиров, находившихся на дальних службах, получили еще вдвое меньше21.
Подобная практика полностью соответствовала принципам местничества, прочно утвердившимся в среде стрелецких начальных людей. К середине столетия складывается особая служебная иерархия внутри самого стрелецкого войска. Возглавляли эту «лествицу чинов» полковники, за которыми следовали другие головы в соответствии с их личным послужным списком. Только наиболее заслуженные из них могли рассчитывать на назначение в головные приказы после появления в них вакантных мест. Перевод в подразделения, носившие большие номера, считалось «безчестьем». По тем же принципам происходили перестановки среди полуполковников и полуголов. Преимущество среди них имели чины, служившие в Стремянном приказе, которые назначались стрельцам в головы чаще других. Индивидуальная выслуга стрелецких начальных людей дополнялась «достоинством» их отцов, если те также служили в стрельцах. Это обстоятельство делало местнический счет еще более сложным и запутанным.
Будучи представителями многочисленного класса служилого дворянства, стрелецким командирам не раз приходилось отстаивать свою родовую честь перед лицами, не имевшими прямого отношения к стрелецкой службе. Особенно часто такое случалось накануне военных походов, когда приказы распределялись по войсковым полкам. Не всегда их воеводы «со товарищи», которым подчинялись подразделения стрельцов, «по отечеству» своему стояли выше голов стрелецких. Подобные споры, постоянно вносившие дезорганизацию в действия русского войска, разбирались в Разрядном приказе.
На протяжении многих десятилетий центральные власти стремились ограничить вредное воздействие местничества на деятельность государственных учреждений. Одновременно предпринимались шаги по укреплению боевых качеств царского войска. Эталоном создаваемых полков «нового строя» выступали выборные солдатские полки, расквартированные в предместьях Москвы. В конце?0-х годов правительство начало реорганизацию московских стрелецких приказов, которые должны были получить новое устройство, сходное с солдатскими полками. Однако задуманная реформа ограничилась незначительными нововведениями, мало отразившимися на организации стрелецкой службы. В большей степени она затронула положение командного состава стрелецких приказов (с 1682 г. полков) и вызвала неоднозначную реакцию среди начальных людей.
Один из указов царя Федора Алексеевича, изданный 25 марта 1680 г., гласил: «…за многие службы ваши и раны, велел вам бьипь из голов в полковниках, из полуголой в полуполковниках, из сотников в капитанах…велел у тех приказов бьипь и стрелцов ведать, по прежнему Своему Государеву указу, против иноземского чину, как служат и у гусарских и у рейтарских и у пеших полков тех же чинов». Указывалось также нигде и никому прежними чинами стрелецких начальных людей не именовать, а кто «упрямством в том чине бьипь не по-хотят и станут ставить себе то в бесчестье: и тем людям от Великого Государя за то бьипь в наказанье и в разоренье безо всякой пощады». Если же кто-либо новые чины будет ставить стрелецким командирам «в безчестье и в укоризну» с тех лиц повелевалось править деньги в пользу потерпевших в соответствии с их окладами22.
Некоторой компенсацией за нанесенный моральный ущерб стало автоматическое присвоение старшим стрелецким начальникам придворного чина стольника. Правда, к этому времени «стольничество» потеряло свое узкодворцовое значение и превратилось в особый разряд должностных лиц, из которого черпались кадры на различные второстепенные государственные посты. И все же это пожалование открывало перед стрелецкими начальными людьми более широкие перспективы в их дальнейшей служебной карьере. С 1682 по 1686 год количество рядовых стольников увеличилось с 1307 до 1938 человек23, в число которых входило и несколько десятков стрелецких командиров. В официальных документах их должности, соответственно, именовались «стольник и полковник», «стольник и полутюлковник». Лица, оставившие стрелецкую службу, но не сумевшие по разным причинам продвинуться по служебной лестнице, оставались в прежних чинах пожизненно. Многие командиры стрелецких полков, отстраненные от командования за различные нарушения, лишались «пол-ковничества», но оставались в стольниках по-прежнему. Подобное случилось с большинством стрелецких полковников, проходивших по розыскным делам 1682 г. За государственные преступления виновных ожидало лишение всех чинов и званий, конфискация имущества, смертная казнь или ссылка.
Наиболее ярко общие судьбы стрелецкого начального люда отразились в истории старинного дворянского рода Лопухиных. Многочисленные потомки новгородского помещика Алферия Васильевича Лопухина, жившего в конце XV столетия, свою первую известность получили при царе Иване IV. Двое Лопухиных были включены в состав «избранной тысячи» городовых дворян и детей боярских, испо-мещенных близ Москвы. Позднее один из них, Никита Васильевич
Лопухин, был поверстан в сотники стрелецкие, а затем пожалован стрельцам в головы. В конце XVI века, уже оставив стрелецкую службу, Н.В.Лопухин в разное время служил воеводой во Владимире и Боровске. По стопам отца пошел и его сын — Дмитрий Никитич Лопухин. В царствование Федора Ивановича он был также пожалован из сотников в головы стрелецкие, но при царе Борисе Годунове его жизнь трагически обрывается. Неизвестно, что послужило причиной для опалы стрелецкого головы. Свои дни Д.Н.Лопухин окончил в ссылке.
Настоящий рост известности Лопухиных начинается при новой династии. Первым значительного успеха в карьере достиг Илларион Дмитриевич Лопухин — сын опального стрелецкого командира. Свою службу он начинал жильцом еще при царе Василии Шуйском и лишь к началу 30-х годов достиг чина дворянина московского. В 1633 г. Ларион получает назначение в головы одного из московских стрелецких приказов, которым он командовал более десяти лет. Видимо, молодой государь Алексей Михайлович обратил внимание на административные способности стрелецкого начальника и в 1647 г. перевел его на должность дьяка приказа Казанского Дворца — одного из главных органов территориального управления государством. Впоследствии, уже достигнув чина думного дворянина, И.Д.Лопухин руководил деятельностью Посольского (1653 — 66) и Печатного (1654 — 64) приказов.
Послужить стрелецкую службу довелось и брату Лариона Ивану Дмитриевичу Лопухину, состоявшему в головах у московских стрельцов в 40-е годы. Однако ему было не суждено оставить заметного следа в фамильной истории. В 1648 г., значительно позже своих племянников, получил назначение в стрелецкие головы их дядя — Авраам Никитич Лопухин, имевший шестерых сыновей. Четверо из них — Петр Большой по прозвищу «Лапка», Петр Меньшой, Илларион (Федор) и Василий Аврамовичи впоследствии также командовали московскими стрелецкими приказами. Огромную роль в судьбе А.Н.Лопухина и его сыновей сыграла их близость к влиятельной партии Нарышкиных, многие из которых были выходцами из стрелецкой среды. Покровительствовал Лопухиным и царский фаворит А.С.Матвеев, в свое время служивший стрелецким головою вместе с Авраамом Никитичем, которого в 1671 г, государь пожаловал думным дворянством.
Смерть царя Алексея Михайловича в 1676 г. и скорая опала боярина Матвеева не сулили младшему поколению Лопухиных особо радужных перспектив. К концу 70-х годов трое старших братьев Лопухиных завершили свою службу в стрельцах и пополнили многочисленные ряды стольников. Лишь одному из них — Петру Меньшому удалось выдвинуться в царствование Федора Алексеевича, получив ответственные должности в Иноземском и Рейтарском приказах. Стрелецкая смута 1682 г. чуть было не поставила крест на столичной службе старших братьев. Оба Петра были приговорены к ссылке в дальние города. Федор избежал этой участи, так как находился на воеводстве в далеком Верхотурье. В отличие от братьев, младший из Аврамовичей, Василий, еще не служивший в стрельцах, был принят бунтовавшим служилым людом и некоторое время возглавлял один из замоскворецких стрелецких полков. Разгром «хованщины» позволил старшим Лопухиным вернуться в Москву. В течение нескольких лет они оставались в тени придворной жизни до тех пор, пока вдовая царица Наталья Кирилловна не остановила свой выбор на девице Евдокии Федоровне Лопухиной, ставшей невестой юного царя Петра Алексеевича. С этого момента начинается новый взлет рода Лопухиных, оставившего столь заметный след в истории московского стрелецкого войска. 4 5
Стрелецкий приказ
По установившемуся исстари порядку всеми стрельцами, московскими и городовыми, ведал единый, центральный орган управления — Стрелецкий приказ. Со дня его учреждения деятельность этого ведомства не прерывалась ни на один день. Даже в годы Смуты Приказ формально продолжал функционировать, хотя на деле его полномочия не простирались за пределы кремлевских стен. Прерванная иноземным вторжением в столицу повседневная работа Приказа стала возрождаться сразу же после изгнания из Москвы польских и литовских захватчиков.
Первым главой Стрелецкого приказа при новой царской династии стал стольник князь Афанасий Васильевич Лобанов-Ростовский, ведавший также Панским приказом. Оба эти ведомства курировали вопросы, связанные с организацией службы большей части постоянного столичного гарнизона — стрельцов и служилых «кормовых» иноземцев. Благодаря своей близости к могущественной группировке бояр Салтыковых, заправлявших государственными делами в первые годы царствования Михаила Федоровича Романова, князь обеспечил себе быструю карьеру и уже в 1614 г. был возведен в чин чашника, а еще через год пожалован боярством.
При нем Стрелецкий приказ оставался сугубо военным ведомств вом. После того, как из его ведения были изъяты функции по управлению городовыми казаками, переданные во вновь учрежденный Казачий приказ, в компетенции Приказа остались только вопросы, касающиеся организации службы стрелецкого войска. В их число входил широкий круг задач по комплектованию формируемых стрелецких частей, обеспечению их вооружением и прочим необходимым имуществом, выдачи денежного и хлебного жалованья, распределению отдельных стрелецких подразделений на различные службы. Необходимые для этого денежные средства поступали в Стрелецкий приказ по его запросам из разных государственных структур — Большого дворца, Устюжской, Новгородской, Владимирской четей и иных ведомств. Ежегодно по «памятям за приписью» высших должностных лиц Стрелецкого приказа московские стрельцы получали с Казенного двора сукно на служилое платье.
К началу 20-х годов для содержания стрелецкого войска был введен новый прямой налог — «стрелецкие деньги», который первоначально должен был заменить сбор стрелецкого хлеба с городов и «черных» уездов, находившихся в ведении Новгородской и Устюжской четвертей. С посадов и сельских мест Замосковного края и иных областей по-прежнему собирался один из основных натуральных налогов — «стрелецкий хлеб». Иногда по особым указам эта подать заменялась денежным сбором'. Собранные с уездов хлебные запасы поступали в Москву на Житный двор, находившийся в ведении приказа Большого Дворца2. Территория Житного двора, на котором размещалось до 300 житниц, занимала часть кремлевского Подола между Тайницкими воротами и Свибловой башней. Житницами, отведенными для хранения стрелецкого хлеба, ведали подьячие, назначаемые из Стрелецкого приказа.
Начальником одного из крупнейших государственных учреждений князь А.В.Лобанов-Ростовский оставался в течение десяти лет. Как докладывал из Москвы шведский посол: «Лобанов с Салтыковыми были первыми во власти и тиранили с таким насилием, что могли бы все перевернуть». Их положение пошатнулось осенью 1619 г., когда в столицу из польского плена вернулся отец царя Михаила Федоровича — патриарх Филарет (Ф.Н. Романов). В 1623 г. князь Лобанов-Ростовский, обвиненный в «измене», был подвергнут опале и отправлен в ссылку. Его участь разделили и братья Салтыковы.
После устранения временщиков царское правительство возглавил боярин князь Иван Борисович Черкасский — родной племянник Филарета, пользовавшийся полным доверием патриарха. В октябре 1622 г. в его ведение был передан Стрелецкий приказ, а также приказы Большой Казны, Аптекарский и Иноземский (бывший Панский). Это были ключевые ведомства в существовавшей тогда системе государственной власти, которые контролировали основные финансовые поступления в казну, обеспечивали снабжение царского двора и его постоянную охрану.
Главой Стрелецкого приказа князь И.Б.Черкасский оставался вплоть до своей кончины в 1642 г. Лишь в 1638 г., в течение полугода (с апреля по ноябрь), его временно замещал боярин Ф.И.Шереметев, женатый на дочери Черкасского. К этому времени традиционные функции стрелецкого ведомства были значительно расширены. В его ведение были переданы все судебные дела между стрельцами и посторонними лицами, «опричь разбою и татьбы с поличным», которые по-прежнему рассматривались в Разбойном приказе 3. По иным «малым» делам стрельцы оставались подсудны своим стрелецким головам. В декабре 1629 г, в ведение Приказа перешла тульская Оружейная слобода — основной центр производства отечественных самопалов 4, В особое «приходное время», когда военная опасность нависала непосредственно над столицей, Стрелецкий приказ занимался выдачей «казенных пищалей» посадским жителям, пополнявшим ряды столичного гарнизона.
В апреле 1642 г. место покойного князя Черкасского вновь занял боярин Федор Иванович Шереметев, возглавивший те же ведомства, которыми ведал его предшественник, а также Новую четь. Однако главой правительства Шереметев оставался недолго, и вскоре после смерти царя Михаила Федоровича в июле 1645 г. его сменил «дядька» (воспитатель) юного царя Алексея Михайловича боярин Борис Иванович Морозов. Будучи человеком незаурядным, с широким кругозором, он проявлял интерес к европейским новшествам. Мануфактуры и заводы, устроенные боярином в своих владениях, приносили ему большие прибыли. Заняв влиятельные государственные должности, Морозов попытался применить свои знания и опыт для исправления финансового положения государства.
Разработанная по его замыслу реформа подразумевала замену стрелецких и ямских денег на главный прямой налог на соль. Предполагалось, что никто не сможет уклониться от его уплаты, так как соль являлась одним из основных пищевых продуктов, потребляемых населением. Однако разработчики нововведения не учли особенности российского рынка и неразвитость денежного обращения в стране. В результате, вместо ожидаемых доходов казна потерпела большие убытки из-за сокращения потребления соли населением. После провала эксперимента и отмены соляного налога в декабре 1647 г. власти решили компенсировать потери, собрав с поданных прежние подати за прошедшие два года. По всей стране начался правеж недоимок, так как тяглецы не были в состоянии выплатить разом столь значительные суммы.
Закономерным итогом действий правительства стали повсеместные народные бунты, из которых самым ярким эпизодом стал «соляной бунт» в Москве в 1648 г. Боярину Морозову, в отличие от многих других высокопоставленных лиц, удалось избежать гнева толпы благодаря личному заступничеству государя. Однако Алексей Михайлович был вынужден удалить из столицы своего свояка (царь и его «дядька» были женаты на дочерях И.Д.Милославского). С этого времени сбор стрелецких денег и хлебных запасов вплоть до конца XVTI века оставался непременным и наиболее обременительным для населения видом налогообложения.
По данным начала столетия, в 1615— 16 гг. денежные сборы с посадов и уездов Новгородской и Устюжкой четвертей на «хлебное жалованье Московским стрелцом» достигали 150–160 рублей с сохи5. Собранные деньги доставлялись в Москву в соответствующие приказы в сопровождении местных целовальников, приставов и провожатых, присылаемых из столичных ведомств. До 1617 г. с поволжских городов и монастырей собирались «хлебные запасы Московским стрелцом на жалованье» с сохи по 80 четей ржи да по 40 четей овса. В том же году для них был определен новый порядок сбора хлеба — с сохи по 120 четей ржи и 160 четей овса. Собранный хлеб был доставлен в Москву в приказ Большого Дворца, откуда его по особому указу передали в Стрелецкий приказ6.
[4] ’ Г.К.Котошихин // Московия и Европа… Гл.7.5. С.82. А.Мейерберг называет более низкие размеры денежного жалованья младших стрелецких командиров: пятидесятникам — 8 рублей, десятникам — 7 рублей в год (Августин Мейерберг//Утверждение династии… С. 157.).
[5] Историко-юридические материалы, издаваемые МАМЮ. Вып.1. С.149.