Знак Вопроса 1998 № 01: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Выходит, культ личности бывает разный. В одних случаях он поощряет индивидуализм, стремление к личной славе. В других — пробуждает дух соборности, единения, самопожертвования ради общего дела. Во втором случае активизируется коллективное бессознательное, чувство единства. Именно так вдохновляли людей проповедники крестовых походов, добиваясь удивительных эффектов.

Возвращаясь в наш век, нетрудно заметить, что самые «культовые» личности — Ленин, Сталин, Гитлер — прославились вовсе не своими подвигами (хотя Гитлер в молодые годы был лихим ефрейтором, а Сталин — террористом). Они расчетливо или интуитивно воздействовали на коллективное подсознание, в то же время осуществляя хорошо продуманные мероприятия. Эти руководители не обещали народу сиюминутных благ, личного обогащения. Напротив, готовили к суровым испытаниям. Пришествие сверхчеловека или коммунизма предполагалось в далекой перспективе, для грядущих поколений, и тем самым расширялось пространство — время бытия современников: от мифологического прошлого до не менее мифологического будущего. Таким образом человек ощущал себя частью грандиозного целого, жизнь которого исчисляется в сотнях, тысячах лет.

Необходимо оговориться: подобное единение может использоваться и в благородных, и в недобрых целях. Скажем, приверженцы учения Христа объединяли свои усилия в идеале — во имя святой цели (с их точки зрения), а в реальности — для кровавой войны. Важно отметить сам факт проявления мощного духовного фактора — коллективного подсознания. Но одного его слишком мало для того, чтобы воздействовать на исторический процесс.

Историк, исповедующий сугубый материализм и верящий, что экономический базис лежит в основе жизни общества, найдет немало движущих сил крестовых походов, пренебрегая напрочь психическими факторами и тем более такими туманными категориями, как коллективное подсознание.

Правда, и тут надо иметь в виду, что экономические рычаги воздействуют на людей опосредованно — через разум, чувства, надежды и т. д. Однако факт остается фактом: материальные интересы, сугубо рациональные, рассудочные, играют немалую роль в жизни народов, и крестовые походы в этом отношении не исключение. Хотя в одном из них — пятом — был эпизод, чрезвычайно ярко отражающий именно духовную неосознанную движущую силу, создающую мощные общественные движения. Это — крестовый поход детей. Порой кажется, что его имели в виду создатели сказки о лукавом крысолове и волшебной флейте.

Конечно же, должна была сложиться среда, благоприятная для психической эпидемии. В начале XIII века в Западной и Центральной Европе широко распространились художественные произведения, повествующие о подвигах крестоносцев, а также о чудесах таинственного Востока. Вместе с тем, рассказывали были и небылицы о тех крестоносцах, которые обогатились в результате похода, обзавелись земельными наделами. Наконец, усилилась католическая церковь. Были основаны нищенствующие монашеские ордена — францисканцев и доминиканцев. Они принципиально отличались от рыцарских орденов, ибо имели целью воздействие на души народных масс. Монахи, бродя по дорогам Европы, распространяли повсеместно слухи о чудесных исцелениях, знамениях, предсказаниях, пророчествах, видениях. Шла усиленная обработка общественного сознания.

Основная идея была не нова: настала пора искупить свои грехи, отправившись освободить Гроб Господен. Это — дело святое, и Бог не оставит пилигримов, свершит чудо ради тех, кто верит в него и готов на самопожертвование.

Летом 1212 года во Франции появился пастушок по имени Стефан, выдававший себя за посланца Бога. Он ходил из деревни в деревню, из города в город, призывая христиан идти к Земле Обетованной. По воле Бога все преграды на их пути падут, а море расступится, как во времена пророка Моисея.

Вокруг Стефана собирались огромные толпы. Многие испытывали религиозный экстаз. Кто-то бился в судорогах (ясно, из него выходили бесы). У кого-то были видения, и над мальчиком в чудном сиянии возникал Иисус Христос, благословляя толпу. Немало было случаев исцелений от одного прикосновения к вестнику воли Божьей. И чем громче молва превозносила Стефана и его чудеса, тем больше становилось людей, вдохновленных и исцеленных им. Таков эффект массового самовнушения, когда люди вне своей воли и рассудка испытывают определенные переживания.

Это не значит, будто люди теряли рассудок, ничего не соображали. Нет, у многих голова работала нормально. Думать они могли о том, что есть возможность, уйдя в поход, избавиться от долгов, погулять на свободе, добыть богатые трофеи. Но было нечто еще, кроме привычного голоса рассудка, — волнующее и неясное, заставляющее сильней биться сердце и возносящее душу к небесам. Воодушевление передавалось от одного к другому, словно электрический ток по проводам, соединяло людей в единую массу и усиливало эмоции. Этому способствовали совместные молитвы и пение церковных гимнов.

Вскоре выяснилось, что наиболее сильно призывы и проповеди Стефана воздействуют на его сверстников — детей. Его пример вдохновил других мальчиков, которые тоже стали ходить, рассказывая людям свои фантастические идеи о Святой Земле и о божественных знамениях, благословляющих на крестовый поход.

В средние века большинство детей знали о дальних странах по сказкам, легендам и библейским преданиям. Нам сейчас очень трудно проникнуть в духовный мир средневекового ребенка. Даже среди взрослых людей совсем немногие имели более или менее реалистичные представления о географии. Учтем, что обитали они на плоской Земле, окруженной вселенским океаном, под хрустальным (именно — из хрусталя) куполом небес. На карты того времени наносились сведения о природе и людях тех или иных мест. Эти пояснения имели характерное название — «легенда» (в наши дни оно употребляется в таком смысле редко; вместо него говорят «условные обозначения»).

Ну, а если уж на географические карты наносились легенды, то что тогда говорить о представлениях обыденных! И если взрослые были озабочены текущими делами и могли отдавать предпочтение здравому смыслу, то с детьми было иначе. Тем более что они — как во все века — мечтали о приключениях и путешествиях.

Стефана, превратившегося из пастушка в профессионального проповедника, сопровождал целый эскорт слуг, монахов и восторженных почитателей. Он и его последователи создали в Германии и Франции своеобразную духовную атмосферу экзальтации, веры в чудо. Множество детей покидали отчие дома и собирались группами, а затем толпами, направляясь в волшебную неведомую страну Палестину, к золотым куполам Иерусалима, к чудотворному Гробу Господню, к Богу. Нередко родители со слезами благословляли их в путь, ибо полагали, что безгрешным малышам удастся совершить подвиг и чудо освобождения Гроба Господня.

Король Франции попытался остановить эту психическую эпидемию. По его указу юных паломников следовало возвращать по домам. Но было уже поздно. Бывший пастушок возглавлял процессию на колеснице, украшенной коврами, и окруженный телохранителями, фанатиками и… прохвостами.

В Германии на главную роль выдвинулся десятилетний мальчик Николай благодаря стараниям и ловкости своего отца. Призывы ребенка к крестовому походу вызвали всевозраставшую волну энтузиазма. И вскоре толпы пилигримов, преимущественно детей, двинулись на юг. Отец Николая пустил слух, что мальчик с крестом в руках перейдет море, как посуху, а за ним — и все пилигримы. После такого чуда повсюду восторжествуют мир и благодать, неверные обратятся в христианство.

Пока эти толпы пилигримов с огромными трудностями и мучениями переходили через Альпы, дети-паломники из Франции достигли Марселя. Их наивностью воспользовались проходимцы, согласившиеся «Христа ради» доставить их на нескольких судах в Палестину. Два корабля потерпели крушение во время шторма, и все их пассажиры погибли. Остальных детей высадили на египетском берегу и продали в рабство местным богачам.

Участь германских детей была не менее печальна. Те, кто с безумным упорством продолжал поход, умирали в пути от голода и холода, попадали в лапы разбойников; девочки подвергались насилию и захватывались местными феодалами в качестве наложниц. Немногим посчастливилось остаться в добрых семьях в качестве прислуги или приемных детей.

Остатки этой армии, состоявшей преимущественно из детей, добрались до берегов теплого моря, но из портов и приморских городов их постарались отправить в обратный путь. Часть оставшихся добралась до Рима, где папа Иннокентий III приветствовал их и предложил дождаться совершеннолетия, а тогда выступить с оружием в руках и освободить Иерусалим.

Увы, из всех детей, очарованных волшебными напевами о Земле Обетованной и божественных чудесах, вряд ли хоть один смог, повзрослев, выступить вновь в крестовый поход. Те очень немногие, которым после скитаний и мучений удалось вернуться домой, на собственном горьком опыте убедились, насколько нелепыми, безумными были иллюзии, которыми они тешились.

Однако с позиций церкви юные мученики совершили подвиг. Папа Иннокентий III, как говорят, воскликнул: «Эти дети пристыжают нас; пока мы спим, они радостно идут, чтобы завоевать Святую Землю!» Он стал усиленно призывать христиан объединять усилия для борьбы против приверженцев ислама. В конце концов очередной крестовый поход состоялся хотя и после смерти Иннокентия III. Формально завершился он успехом: Иерусалим был возвращен христианам. Но фактически это было не завоевание, а политическое мирное соглашение между германским императором Фридрихом II и султаном Алькамиром. По-прежнему почти все палестинские земли оставались во власти мусульман, которые при желании могли бы легко вернуть себе Иерусалим, ибо имели решающее военное преимущество перед христианами.

Таким образом, Пятый крестовый поход, который начали «очарованные дети», не закончился полным провалом только потому, что первоначальная слепая вера в чудо, надежда на Божью помощь сменилась опорой на трезвый расчет, дипломатию.

Был еще Шестой крестовый поход… В конце концов и эта волна сгинула безрезультатно, и в 1291 году христианское государство было окончательно изгнано из Святой Земли.

…Конечно, было бы наивно объяснять великие исторические события — такие, как крестовые походы, — каким-то одним главнейшим решающим фактором. Были тут и экономические, и политические, и религиозные причины. Но вряд ли можно пренебречь в этой связи коллективной психологией.

Представьте себе сильного человека, вдохновленного некой идеей и страстно желающего ее осуществить. Его энтузиазм так велик, что он шесть раз предпринимает безуспешные попытки достичь желаемого. Раз от разу его духовные силы после титанического напряжения идут на спад. Наконец, он в полнейшем разочаровании смиряется с поражением.

Что произойдет дальше? Депрессия, неверие в те идеалы, ради которых старался, упадок физических сил, духовные и телесные болезни, преждевременная кончина…

Именно так было со средневековым обществом Западной Европы по завершении полнейшим крахом крестовых походов. Духовный разброд, сомнения в непреодолимой мощи христианской веры. А с 1346 года стремительное распространение «черной смерти», чумы, выкосившей более трети всего населения. Затем последовала гибель средневековой цивилизации Европы.

Может показаться, что аналогия неправомерна. Ведь в одном случае речь идет об одном человеке, срок жизни которого заведомо ограничен, после зрелости наступает старость, когда происходит естественное истощение сил и т. д. В другом случае имеется в виду общественный организм, который в действительности не представляет собой единого целого, а состоит из множества конкретных индивидуумов, сменяющих друг друга от поколения к поколению.

Постоянное обновление, одновременное присутствие младенцев, детей, взрослых, стариков, динамическое равновесие рождений и смертей — вот что такое общество. У него нет одного центра мысли (мозга), единого сознания, индивидуальных рефлексов и пр. Тут в лучшем случае присутствует нечто статистически осредненное, в значительной степени сконструированное нашим сознанием и условное, тогда как любой из нас — не абстрактная конструкция, а конкретное природное тело.