Политика и рынки. Политико-экономические системы мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Взаимное приспособление властей

Мышление привычно ассоциирует власть с иерархией, но с этой привычкой надо покончить, так как власть чаще реализуется не иерархическими, а другими способами.

Конечно, пирамидальный способ организации власти часто несовершенен. Например, у пирамиды может не быть вершины. Верх занят несколькими — или многими — структурами власти, взаимодействующими при помощи управляющего совета. Иногда каждая из них обладает властью над особой группой подчиненных. Для правительства как единого целого наличие вершины нехарактерно. Мао Цзэдун был в состоянии функционировать как вершина власти, но только в течение короткого времени. В демократических правительствах власть разделена между множеством должностных лиц — главой исполнительной власти, представителями законодательной, а иногда и судебной власти.

Некоторые должностные лица находятся за пределами линий пирамидальной или иерархической власти. Специфические полномочия чиновников, занимающихся бюджетом, кадрами или безопасностью, идут вразрез с иерархическими линиями власти, составляющими пирамиду. Шпеер пишет, что Гитлер, неоднократно пытавшийся выхлопотать себе более высокую пенсию, всякий раз получал отказ от бюрократов из пенсионного управления. Даже в очевидно демократической системе полиция иногда прибегает к запугиванию, шантажу и убийствам, чтобы добиться власти над вышестоящими звеньями иерархии.

Взаимозависимость — а иногда и открытый конфликт — властей на любом уровне часто требует их взаимного приспособления друг к другу. Оно реализуется через сотни межучрежденческих и межминистерских координационных комитетов, созданных в американском и британском правительствах. Взаимное приспособление иногда приводит к дезорганизации, порождает конфликты, вместо того чтобы разрешать их. И тем не менее на него приходится большая часть работы по координации в любом государстве. Весь XIX век ведущие мировые державы жили в относительном мире, потому что выработали эффективные механизмы взаимного приспособления для разрешения конфликтов. В метрополисах сложные конгломераты правительственных учреждений координируют свою деятельность путем взаимного приспособления. Например, в Большом Нью-Йорке правительства двух штатов, Нью-Йорка и Нью-Джерси, власти городов, входящих в метрополис, а также специализированные структуры, подобные Управлению Нью-Йоркского порта, — все они разрешают свои конфликты и налаживают сотрудничество при отсутствии какой-то официальной руководящей инстанции путем взаимного приспособления друг к другу.

Иногда одна власть приспосабливается к другой, идя на уступки. Например, один чиновник может полностью подчиниться другому, дойдя до объявления ему своей преданности или лояльности, или, не впадая в эту крайность, станет активно заниматься только такой деятельностью, которая не мешает работе другого чиновника. Гораздо чаще должностные лица активно осуществляют власть и другие виды контроля друг над другом — например, принуждают другую структуру к сотрудничеству, угрожая отказом в сотрудничестве по ее проектам. И по многим причинам низшие инстанции добиваются влияния, контроля или своего рода власти над более высокими. Начальники нуждаются в консультациях своих подчиненных или их добровольном сотрудничестве. Получить его они могут, только уступив по некоторым вопросам. Или же чиновник добивается контроля над своим начальником путем расширенного использования своих полномочий.

В процессе взаимного приспособления чиновники используют все виды контроля, включая обмен и убеждение. Особо следует отметить использование угроз и других приемов манипулирования, разработанных для получения контроля над конкретными должностными лицами. Мы можем назвать эти приемы контроля специальными, чтобы отличить их от более стандартных видов контроля — таких, как отдача распоряжений приказного характера. Чиновники не в состоянии изобретать специальные виды контроля для каждого отдельного гражданина, но могут разрабатывать их для более важных целей — друг для друга. Например, между министерством финансов США и Советом управляющих Федеральной резервной системы США часто вспыхивали конфликты из-за определения краткосрочной процентной ставки. Одно время для срыва попыток Совета управляющих поднять ставку министерство финансов прибегало к тактике упреждающих объявлений ставки, по которой оно собиралось производить новые заимствования. Совету управляющих не оставалось ничего другого, как присоединяться к решениям министерства финансов, потому что в противном случае он подвергся бы массированной критике за отказ поддержать рынок американских облигаций на условиях министерства финансов²⁰. Взаимный контроль чиновников, таким образом, еще более сложен, нежели контроль чиновников над населением.

Взаимные обязательства между властями

Должностное лицо, находящееся у власти, постоянно вовлечено в сеть обязательств, которые требуют от него использования властных полномочий для оказания любезностей другим чиновникам, применяющим свои властные полномочия, чтобы сделать любезность ему. И наоборот, он по своей инициативе оказывает услуги другим чиновникам, чтобы те были ему обязанными. Когда чиновник инициирует эту форму взаимного приспособления, он не предлагает некие заранее условленные, отмеренные блага, чтобы вызвать ответный шаг, как это делается при обычном обмене любезностями. Он не ведет переговоров или торга относительно конкретных условий обмена. Вместо этого он пользуется своей властью для оказания услуги, зная, что тем самым он создает для партнера обязательство оказать ему ответную любезность в будущем, причем точный ее характер остается неопределенным^*.

Оказывать услуги — все равно что класть деньги в банк. В 1969 г. сенатор Клинтон Андерсон поддержал президента Никсона в ходе обсуждения вопроса о противоракетах. «Опытные исследователи деятельности Андерсона предполагали, что таким образом администрация Никсона оказалась у него в долгу, и это обязательство будет оплачено, когда ему понадобится осуществить какую-то конкретную программу для своего избирательного округа»²¹. Можно собрать немалый запас таких обязательств. Некоторые из них погашаются неожиданной или нежелательной ответной любезностью. Но иногда обязательства дают возможность чиновнику просить о конкретной услуге тех, кто задолжал ему ответную любезность. На этих взаимных обязательствах также создаются союзы.

Взаимные обязательства — это основа чрезвычайно мощного контроля, что подтверждается тем, как сильно подвержены коррупции государственные должностные лица. Опираясь на собственный опыт в сенате США, сенатор Пол Дуглас рассказал о взаимных обязательствах государственного чиновника и частного лица, которые при этом осуществляют взаимный контроль. Что касается этого последнего, то он заметил: «Он стремится, ...оказав несколько услуг, заставить государственного чиновника чувствовать себя обязанным лично ему настолько, что чиновник постепенно утрачивает чувство долга перед общественностью и начинает считать, что прежде всего он должен быть лоялен к своим благодетелям и покровителям из частного сектора. Происходит постепенное перемещение лояльности чиновника от общественности к тем, кто делал ему одолжения»²².

Подводя промежуточные итоги, мы можем высказать гипотезу: масштабная политико-экономическая организация функционирует либо путем односторонней координации в иерархии-бюрократии, либо путем взаимного приспособления властей, осуществляющих расширенное использование своей власти с целью контроля друг над другом. Одной из наиболее распространенных форм взаимного приспособления совершенно иного вида является обмен. Обмен в рыночных системах, как мы сейчас увидим, является другой системой контроля, представляющей по сравнению с государством крайнюю форму взаимного приспособления, в которую вовлечено большинство населения.

Глава 3

ОБМЕН И РЫНКИ

Адам Смит в свое время крайне негативно высказывался по поводу иерархии и бюрократии (сегодня сходное мнение озвучивает Мао Цзэдун). Он неодобрительно отзывался о великом министре Людовика XIV Кольбере: «Промышленность и торговлю великой страны он пытался регулировать по тому же образцу, как и деятельность отделов в министерстве»¹. Книга Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» выдвигает классический аргумент о том, что подобные ошибочные действия приводят страны к бедности.

Альтернативой огосударствлению национальной политико-экономической системы является рынок. И как иерархические, бюрократические и государственные системы вырастают из отношений власти, так и рыночные системы вырастают из отношений простого обмена.

Простой и сложный обмен

Отношения обмена, на которых строятся рынки, основаны на целенаправленном контроле. Это отношения между двумя (иногда больше) людьми, каждый из которых предлагает некоторую выгоду, чтобы вызвать ответную реакцию. Это предложение, таким образом, обусловлено получением ответной реакции^*. Выгода — это нечто, что получатель считает желаемым независимо от того, действительно ли это ему выгодно^**. Самый простой случай обмена — когда двое людей случайно узнают, что каждый из них имеет или может сделать то, что нужно другому. Или один человек обнаруживает, что другой имеет или может сделать нечто, что он хочет, и начинает искать, какую выгоду он может предложить другому, чтобы побудить того сделать так, как первому хочется. Но обмен — это не только лишь средство перехода вещей от одних владельцев к другим, он также является методом контроля поведения людей и организации сотрудничества между ними. На американском фронтире в XVIII и XIX веках при помощи обмена услугами организовывали расчистку земель и строительство амбаров. Посредством обмена были сосредоточены силы, с помощью которых был прорыт Суэцкий канал, произведена высадка людей на Луне, практически уничтожена холера на Земле, возделаны самые плодородные земли на планете.

Если не считать нескольких малореальных сценариев, у людей нет возможности предоставлять выгоды (или отказывать в них), если им этого не позволяют правила, существующие в форме законов о личной свободе и собственности. Такие правила предусматривают, что люди наделены полномочиями контролировать собственный труд и могут претендовать на определенные активы как на свою собственность, которую можно предоставлять в пользование другим людям или отказывать им в этом. Обмен возможен только в таком обществе, в котором моральный кодекс и власть поддерживают социальный мир.

Деньги и цены

Обмен, однако, вряд ли может стать значимым методом социальной организации, если акты обмена происходят лишь изредка и имеют случайный характер. Еженедельные собрания, на которых проводится бартерный обмен, или публикация частных объявлений лишь в малой степени увеличивают частоту обменов. Только с появлением денег и цен обмен может стать инструментом большой, а не случайной и маломасштабной социальной организации. Цены — это механизм для объявления в стандартизированной форме условий, на которых предлагается или осуществляется обмен. С появлением цен человеку больше не требуется сообщать каждому из потенциальных партнеров, на какие услуги и товары и в каком количестве каждого наименования этих услуг и товаров он готов обменять то, что у него есть. Теперь он просто объявляет цену.

Если нет денег и цен, обмен ограничен необходимостью двойного совпадения: А должен найти Б, у которого есть то, что нужно А (или возможность сделать это), при этом Б должен нуждаться в том, что может предложить А. Деньги — то, что мы ими называем, — легко хранить, перевозить и обменивать. Принять или предложить деньги в обмен может почти каждый, поэтому необходимость в совпадении исчезает и возможности совершения обмена неизмеримо возрастают.

Я готов посторожить дом своего соседа несколько дней, пока тот будет в отъезде, в обмен на то, что когда-нибудь он сделает то же самое для меня, но вряд ли я стану работать сторожем. И тем не менее множество разнообразных выгод, обмениваемых на деньги, почти неограниченно. Такая нематериальная категория, как «коммерческий престиж», продается и покупается. Лояльность, подчинение, общественное признание, голоса, судебные решения, партийные назначения — все это периодически продается, законно или нет. Рыночный обмен проникает во все сферы жизни, и последствия этого до сих пор не раскрыты полностью.

Профессиональные торговцы

Еще одно усовершенствование обмена — участие профессиональных торговцев — с помощью денег позволяет удлинять цепочки отношений обмена. Торговец может получать солидные доходы и даже скопить целое состояние, сделав обмен своей работой, а не просто занимаясь им от случая к случаю. Американцы хотят получать кофе у колумбийских производителей, а те, в свою очередь, желают приобретать различные промышленные товары. Даже имея деньги, невозможно осуществить прямой обмен. Вместо этого колумбийские производители кофе продают свою продукцию торговцу, который готов ее купить, потому что знает, что может продать этот товар американскому переработчику. Переработчик купит кофе потому, что знает: у него продукцию приобретет оптовый торговец — и так далее по всей цепочке вплоть до американского потребителя.

Профессиональные торговцы зарабатывают себе на жизнь тем, что находят «партнеров» по обмену для тех, кому они нужны; в число этих профессионалов входят оптовые торговцы, поставщики, маклеры — даже торговцы подержанными машинами и старьевщики. Но некоторые торговцы — великие организаторы. Во втором тысячелетии до н.э. вавилонские купцы, ведя внутреннюю и внешнюю торговлю, заложили в Месопотамии основы городской цивилизации. С тех пор появление новых цепочек рыночных связей всегда приводило к коренным социальным изменениям. В XIV—XVI веках вследствие того, что купцы создали в нескольких десятках городов Европы, особенно в Северной Италии, именно такие длинные цепочки связей, в Западной Европе впервые сформировалась интегрированная экономика, достигнув такого уровня внутриевропейской координации, к которому с тех пор даже не смогли приблизиться правительства².

Коммерческое предприятие

Одна особенная категория профессиональных торговцев преобразует систему обмена еще более радикальным образом. Они не только предоставляют более широкий выбор существующих товаров и услуг. В отличие от купца, который продает то, что купил, такой торговец покупает или арендует средства производства, организует производственный процесс, а затем, в свою очередь, продает произведенную продукцию и услуги. Он осуществляет найм рабочих, обеспечивает наличие необходимых ресурсов, ставит задачи и организует людей для выполнения этих задач. Поэтому он становится лидером, начальником или надзирателем над другими людьми (иногда даже деспотом). Если его предприятие велико, то он, предприниматель, фактически становится своего рода общественным деятелем, хотя и не государственным чиновником или партийным руководителем.

Предприниматель реализует свою власть в рамках рыночной системы. В случае ограничений он может организовать рабочую силу, не требуя у рабочих признать его власть, поскольку, подобно организаторам производства в Англии XVIII века, он может просто платить рабочим за произведенную ими продукцию. Он также может свести до минимума свою власть над ними, разместив их на своих рабочих площадях, но производя оплату исключительно по факту выполненной работы, оставляя тем самым на усмотрение каждого отдельного рабочего, с какой скоростью и как ему работать. Однако в подавляющем большинстве случаев предприниматель обнаруживает, что эффективный способ организации производства — платить рабочим не за готовую продукцию или за выполнение заранее оговоренных заданий, а за то, что они признают его власть на протяжении рабочего дня, недели или месяца.

Именно этот специалист по рыночной системе — предприниматель — в большей степени, нежели торговец или купец, приводит формальные организации на рынок. Иногда эти организации весьма велики. В XVII-XIX веках европейские предприниматели широко использовали два ресурса, ранее не задействованных в производстве в таком масштабе: разнообразные машины, появление которых стало возможным благодаря ускоренному развитию науки и техники, и уголь как источник энергии для работы машин. И как для устройства шахт потребовались организованные коммерческие предприятия, так и для использования производственного потенциала машин понадобилась координация работы людей и машин.

Более того, в поисках сырья и покупателей для своей продукции эти предприятия образовали рыночные связи по всему миру. В XVIII и XIX веках впервые в человеческой истории мир стал интегрированным целым не на основе общего языка, правительства или культуры, но на основе координации работы и использования мировых ресурсов. Повсюду миллионы людей предоставляли свои услуги другим людям и получали от них выгоды. Впервые в истории человечества в начале XX века в странах Западной Европы и Северной Америки была одержана победа над неграмотностью, чумой и голодом. Что бы ни говорилось о колониализме, империализме и страданиях миллионов людей, не охваченных новым порядком, эта первая глобальная интеграция представляла собой новый этап развития и новый уровень сложности социальной организации^*.

[20] «New York Times», 21 January 1951, p. 1; and 7 February 1951, p. 20.

[*] Норма взаимности, возможно, является «не менее универсальным и важным элементом культуры, чем табу на инцест». Ее признавал Цицерон: «Нет долга более обязательного, чем ответная любезность» — и Хобхауз (Хобхауз, Леонард Трелевни (1864-1929) — английский социолог, философ. — Прим, ред.):«...взаимность — жизненно важный принцип общества...»(Alvin Gouldner. «The Norm of Reciprocity» // «American Sociological Review» 25 (April 1960): 161ff. См. также его ссылки на: Becker, Thurnwald, Homans, Levi-Strauss, Firth, Durkheim, Marx, Mauss, Malinowski, von Wiese and others).

[21] Charles Peters and Timothy J.Adams, eds. «Inside the System» (New York: Praeger, 1970), p. 178.

[22] B: Marshall I. Goldman, ed. «Comparative Economic Systems: A Reader», 2nd ed. (New York: Random House, 1964), p. 420.

[1] Adam Smith. «An inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations» (London, 1776), book 4, chapter 9; [Адам Смит. Исследование о природе и причинах богатства народов: Пер. с англ. Том II. М.: Государственное социально-экономическое издательство, 1935. — С. 210].

[*] Обмен реальными выгодами, в котором каждое предложение обусловлено получением определенной выгоды, может быть определен как особая форма контроля. То же самое слово «обмен» иногда используется политологами для обозначения в том числе обмена словами и другими символами, оскорблениями, вознаграждениями, неопределенными и откладываемыми любезностями, которые осуществляются путем взаимных обязательств, — фактически всем, что только можно вообразить себе в отношениях людей. При таком широком взгляде на обмен все взаимодействия людей являются обменом. Одна из таких широких концепций изложена в: George С. Homans. «Social Behavior as Exchange» // «American Journal of Sociology», 63 (May 1958). См. также: Peter Blau. «Exchange and Power in Social Life» (New York, John Wiley and Sons, 1964).

[**] Предположим, что А предлагает Б выгоду в виде ненанесения ему вреда, если Б сделает то, что хочет А. Выгодно ли это Б? Нет, если сравнить это с потенциальным уровнем благополучия Б в условиях, когда А и Б вообще не имеют общих дел. Действующим средством управления выступает угроза со стороны А, а не выгода. Для целей нашего анализа понятие обмена ограничим обменом выгодами, отличными от тех, в которых нет ничего, кроме отказа сторон от угроз друг другу.

[2] William Н. McNeil. «The Shape of European History» (New York: Oxford University Press, 1974), p. 114.

[*] Повсеместное распространение рыночной системы в настоящее время в значительной степени дополняется интернационализацией корпоративных бюрократических организаций — многонациональных корпораций, на которые приходится около 15 процентов мирового валового продукта.