Политика и рынки. Политико-экономические системы мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Политическая наука и экономическая теория до некоторой степени были обеднены, поскольку навязывали изучение этих проблем друг другу, вследствие чего данные вопросы «провалились между двумя стульями». Поэтому, когда политическая наука изучает такие институты, как законодательная власть, государственная служба, партии, группы интересов, ей приходится заниматься вторичными вопросами. Деятельность парламентов, органов законодательной власти, государственного аппарата, партий и групп интересов в основном зависит от того, до какой степени государство заменяет рынок или рынок заменяет государство. Так же и в политической науке: даже ее амбициозные попытки совершенствовать теорию демократии подрываются невниманием к функциям правительства или государства — функциям, которые значительно различаются в зависимости от роли рынка в политико-экономической жизни.

Итак, эта книга посвящена фундаментальным вопросам о государстве и политике, о рыночных системах и об отношениях между ними. Изложение этих тем построено по принципу «от простого к сложному». Мы начинаем с составных элементов общественного строя, понимание которых затем позволяет разобраться в сложных общественных системах, отличающихся разнообразными сочетаниями данных элементов. Самыми простыми элементами являются обмен, власть и убеждение.

Это исследование более подробно раскрывает темы, проанализированные в книге: Robert A. Dahl and Charles Е. Lindblom. Politics, Economics and Welfare (New York: Harper & Brothers, 1953). В нем, однако, не повторяются нормативные разделы ранее выпущенной книги, оно в большей степени построено на конкретных примерах. Здесь также пересмотрена теория демократии, сформулированная в предыдущей книге, и гораздо четче излагаются вопросы связей между экономическими и политическими явлениями, особенно при анализе деталей политической деятельности корпораций. Классификация базовых процессов (иерархия, система цен, процесс достижения договоренностей и полиархия — такой она была в предыдущей книге) здесь подверглась пересмотру: больше внимания обращается на фундаментальное различие между иерархией и остальными тремя факторами, которые представляют собой скорее формы взаимного приспособления, а не приближение к одностороннему контролю.

В то время как в предыдущей книге в основном рассматривались только либеральные демократические системы, в этой применен широкий сравнительный подход. Здесь сведены вместе два хорошо разработанных направления исследований — компаративистская экономика и компаративистская политика — в расчете на то, что их совмещение обогатит и ту, и другую.

Части глав 19 и 23 близки к тексту того аналитического материала, который ранее был опубликован мной под названием «The Sociology of Planning» в книге: Morris Bornstein (ed.). «Economic Planning, East and West» (Copyright 1975, Ballinger Publishing Company).

Большинство исследователей, пытающихся использовать столь же широкий подход, ставят вопросы: «Откуда?» и «Куда?». В общем, мне почти нечего сказать о том, откуда появились системы, анализируемые в этой книге, или куда лежит их путь. В основном я попытался вскрыть и проанализировать те фундаментальные аспекты систем, которые существуют, по крайне мере, несколько сот лет и проявляют все признаки сохранения в течение неопределенного времени в будущем. Если мы хотим каким-то образом контролировать свое будущее, то понимать наши институты в той мере, какая достаточна для того, чтобы их переделать, в некоторых отношениях важнее, чем предсказывать будущее исходя из предпосылки, что мы абсолютно не способны творить его.

Поэтому в данной книге рассматриваются такие вопросы, как: почему иногда государственная власть разваливается с ошеломляющей быстротой; как получается, что многие недемократические правительства, на первый взгляд, столь же сильно стремятся защитить благосостояние своих граждан, как и демократические правительства; почему «свободные» рынки иногда так же склонны к использованию принуждения, как и государственные власти; каким образом бизнесмены в политике играют иную, более влиятельную роль, чем роль их группы интересов; почему «индустриальная демократия» в форме участия рабочих в управлении в недемократическом государстве иногда развивается лучше, чем в демократическом обществе; и представляет ли маоистская традиция в коммунистическом Китае отход от обычного коммунизма в самих его основах или лишь во второстепенных аспектах.

Эта книга посвящена не одной, а многим проблемам. Некоторые из них рассматриваются значительно подробнее, чем остальные: например, «привилегированное положение» бизнеса в рыночно ориентированных системах; тенденции к кругообразности контроля народа над правительством и рынком в западных демократиях и некоторая конвергенция рабочих гипотез и устремлений между коммунистами, с одной стороны, и западными сторонниками научного планирования и управления в корпорациях и государственных структурах — с другой. Рассмотрение этих тем и вся книга в целом характеризуются переоценкой обоснованности как классических либеральных, так и плюралистических подходов. И те, и другие я считаю в значительной мере ущербными, хотя некоторые их основные элементы, как кажется, прочно сохраняют свое положение.

Мне жаль, что ни одна благодарность не будет достаточной, чтобы воздать должное многим людям, оказывавшим мне разностороннюю помощь за те годы, которые я потратил на эту книгу. Я признателен десяткам моих коллег — преподавателей и студентов, чьи имена я не записывал. В 1973 году я опробовал первый, значительно отличавшийся от этого вариант книги на студентах-старшекурсниках и выпускниках, и обсуждение материала в ходе занятий оказалось исключительно полезным. Я хотел бы выразить глубокую признательность за тщательное прочтение и высказанные замечания в отношении всей рукописи или ее отдельных частей на разных стадиях ее подготовки Фредерику С. Баргхурну, Роберту Э. Эммеру, Мартину Кесслеру, Эверетту С. Лэдду, Роберту Э. Лэйну, Николасу Р. Лэрди, Роберту З. Лоуренсу, Стивену В. Линдблому, Хэррису Н. Миллеру, Дж. Майклу Монтайэсу, Ричарду Р. Нельсону, Реймонду П. Пауэллу, Арвиду Роачу, Уильяму Роту, Гарольду Стенли, Бертону А. Вейсброду и Эдварду Дж. Вудхаузу.

Я хотел бы высказать признательность и благодарность за поддержку, полученную в виде гранта от Фонда Форда, а также за содействие Института социальных и политических исследований Йельского университета. И особую признательность я хотел бы высказать Йельскому университету как коллективу людей, которые поддерживают и стимулируют исследования, как ни одна другая организация.

Глава 1

СРАВНЕНИЕ СИСТЕМ

Человеческая жизнь на планете стремительно движется к катастрофе. Действительно, если мы предотвратим одну из катастроф, то пострадаем от другой. При нынешних темпах роста населения через 100 лет на нашей планете окажется 40 миллиардов человек — это больше, чем может прокормить Земля. Если в следующем столетии промышленное производство будет расти такими же темпами, то потребность в ресурсах увеличится в тысячу раз. Как утверждают некоторые ученые, излучение тепловой энергии в течение длительного периода времени приведет к повышению температуры на Земле до уровня, не совместимого с человеческой жизнью, — если еще раньше нас не избавит от долгих мук вырождения ядерная катастрофа¹.

Однако опасения, что несовершенный человеческий разум приведет человечество тем или иным путем к гибели или полной деградации, могут и не сбыться. Нам самим решать — будем ли мы по-прежнему плодиться в катастрофических масштабах, бездумно растрачивать ресурсы планеты или уничтожим себя тепловым загрязнением или несколькими мгновенными взрывами. Мир — это действия человека, а не то, что происходит с человеком.

Предположим, что люди готовы задуматься о своем будущем. Какие политико-экономические механизмы можно применить, чтобы сохранить (или улучшить) условия жизнедеятельности человека? Этот вопрос и рассматривается в данной книге. Некоторые усомнятся в том, что политические и экономические механизмы имеют какое-либо значение. Они станут утверждать, что будущее человека зависит от его способности к духовному возрождению, от развития науки и техники, от подсознательных процессов, от новых форм семьи или других малых групп, от органической пищи. Список можно продолжать бесконечно. Эта книга для тех, кто признает важную роль политики и экономики для будущего Земли.

Политико-экономические системы

В наше время существует так много политико-экономических механизмов решения нынешних и будущих проблем, что они не поддаются учету. Их формы весьма разнообразны — это законодательные собрания, тюрьмы, научно-исследовательские институты, армии, двойная бухгалтерия, подсчеты национального дохода, коммерческие предприятия, бюро, контракты, шпионские организации, тайная полиция, международные организации (такие, как ООН и СЭВ^*), выборы, опросы общественного мнения, муниципальные коммунальные службы. Их постоянно реорганизуют, и во всех странах мира появляются все новые механизмы.

В теории эти разнообразные механизмы можно сгруппировать в несколько постоянных категорий. Несмотря на весь шум, которым несколько лет назад сопровождались попытки Кубы начать новую эру в своем развитии, заменив рыночные стимулы моральными, невзирая на всё волнение, вызванное Великой пролетарской культурной революцией в Китае, перечень основных политико-экономических механизмов, доступных человечеству, очень краток. Во-первых, это организация общества через власть государства. Во-вторых, это организация общества через обмен и рынки. Следует отметить, что существует и такая менее очевидная возможность, как организация общества через убеждение, и несколько прочих. Эти немногие механизмы люди могут облекать в разнообразные формы и комбинировать их различными способами.

Основные возможности организации общества наиболее полно используются в индустриальных странах, а также в Китае, на Кубе и в Югославии. Развивающиеся страны в основном подражают системам индустриальных стран. Поэтому мы исключим многочисленные менее развитые системы из сферы нашего анализа, осознавая, что специфические проблемы и особенности развивающихся стран заслуживают отдельной книги.

Ошибочные представления

Полного понимания базовых политико-экономических механизмов до сих пор нет. Например, широко распространен миф о том, что рынок умер или же умирает². Почему? А потому, что возрастает роль планирования. Это действительно так, но логика этого утверждения не лучше вывода о том, что раз бег трусцой полезен для здоровья, то плаванием не стоит заниматься вовсе — как будто нельзя заниматься и тем, и другим. Планирование во многом определяет направление развития рынка, управляет этим процессом, а не подменяет рынок собой; в корпоративной практике планирование используется для повышения эффективности деятельности компании. Подъем большого бизнеса также не свидетельствует об упадке рынка. Два экономиста-марксиста, вопреки ожиданиям не ищущие доказательств такого упадка, пишут: «Большие корпорации вступают в отношения друг с другом, с потребителями, с рабочей силой, с более мелкими предприятиями главным образом через рынок»³. Необходимость лучше понимать рыночные системы стала еще более очевидной с 1950-х годов, когда Югославия и до некоторой степени Венгрия перешли к социалистической рыночной системе.

Широко распространенное представление о том, как функционирует либеральное демократическое правительство, — это не миф, а неверное понимание сути данного механизма. Если не принимать во внимание несколько аналитических работ о группах интересов, демократическая теория вообще не оставляет места коммерческим предприятиям. Для американского законодательства корпорация является «индивидуумом»; во всех демократических рыночно ориентированных системах корпорации и другие коммерческие предприятия участвуют в политике. Корпорации доводят до сведения законодателей свои потребности и предпочтения с той же скоростью, что и отдельные граждане. Но эти фиктивные индивидуумы выше и богаче, чем все мы; у них есть такие права, которых нет у нас. Их политическое влияние отличается от влияния рядового гражданина и затмевает его. Поэтому демократическую теорию нужно дополнить, чтобы учесть то, что мы будем называть привилегированным положением бизнеса.

На деле мы так плохо понимаем либеральную демократию, что не знаем, почему либеральная демократия возникла не во всех странах, а только в рыночно ориентированных (по этому вопросу экономисты и политологи не написали ничего, кроме нескольких эссе умозрительного характера)^*. Связь между рынком и демократией является во многих отношениях поразительным историческим фактом. Мы не поймем до конца сущности рынка и демократии, если не сможем дать объяснение этой связи.

Сущность коммунистических систем мы также понимаем плохо. В некоторых важных аспектах они более гуманны, чем большинство рыночно ориентированных систем. В них гораздо больше внимания уделяется равенству доходов, обеспеченности работой, минимальным стандартам здравоохранения и другим необходимым вещам. Ужасаясь отсутствию гражданских свобод и деспотическому контролю над умами в коммунистических обществах, либеральные демократы часто забывают, что на протяжении истории человечества многие крайности являлись оборотной стороной великих альтруистических порывов. Во времена Французской революции террор шел бок о бок со Свободой, Равенством и Братством; в ходе американской операции во Вьетнаме жестокое разрушение деревень и уничтожение людей сопровождало то, что многие американцы в той или иной степени воспринимали как благородное стремление защитить свободу народа.

Непонимание фундаментальных политико-экономических механизмов и возможностей их новых форм и сочетаний распространено во всем мире. Трудности экономического развития Индии отчасти являются следствием неспособности её лидеров понять, что для роста нужен собственно механизм роста: если не рынок, которому политика индийских властей не идет на пользу, то усиление власти государства, к чему Индия никогда не прибегала. Это столь же элементарная ошибка, как и те, что допускали американские, английские или советские власти. В Советском Союзе в 1960-е годы осознали, что быстрый рост СССР был вызван жесткой и массированной мобилизацией рабочей силы и капитальных ресурсов из сельского хозяйства в промышленность, а не высоким интеллектуальным и научным уровнем планирования. Этим подчеркивается элементарная ошибка в восприятии фундаментальных политико-экономических механизмов, существующих в СССР.

Политико-экономические инструменты

Каким образом мы можем попытаться повысить уровень нашего понимания данных систем? Один подход состоит в том, чтобы постулировать следующее: во всех системах большинство людей почти все время заботятся только о своих интересах. Это означает, что они либо пренебрегают другими людьми, либо используют их в собственных целях. Опираясь на такой постулат, мы можем объяснить очень многое в социальной организации: и тиранию, при которой некоторые люди располагают чрезвычайной властью в обществе и эксплуатируют своих соотечественников; и вопиющее неравенство в распределении жизненных возможностей, когда основанием для привилегий являются имущественные права; и другие болезни общества, например эксплуатацию потребителей корпорациями, рэкет в профсоюзах, преступную небрежность врачей, раздувание гонораров — можно бесконечно перечислять агрессивные злоупотребления, совершаемые одними людьми в отношении других.

Другой подход состоит в том, чтобы рассматривать каждую систему как механизм, с помощью которого люди, совершающие плохие поступки, могли бы в некотором смысле вести себя лучше — либо по отношению друг к другу, либо просто для того, чтобы уберечься от ужасного будущего, которое им предсказывают. В этой книге мы придерживаемся следующего мнения: нам надо знать такие особенности систем, которые дают возможность повысить их полезность и снизить их разрушительность.

В подобном анализе учитываются и ценности. В целом он ориентирован на традиционные ценности свободы, равенства, демократии и участия народа в политическом процессе. Чтобы анализ был последовательным, необходимо придерживаться определенной позиции, быть за или против таких ценностей. Без этого наблюдение за изучаемым феноменом не обретет цели и связности.

Тем не менее нашей целью является описание политико-экономических систем, а не их оценка. Два эти процесса, однако, невозможно полностью отделить друг от друга. Вопросы о том, действительно ли американцы контролируют свое государство, или о том, осуществляется ли в рамках рынка системное распределение ресурсов, могут носить либо эмпирический, либо оценочный характер в зависимости от того, каковы цели этих вопросов и ответов на них. Наш общий метод, однако, заключается в том, чтобы анализировать характерные черты политико-экономических систем, которые представляются важными с точки зрения таких признанных ценностей, как общественный контроль, эффективность (разных видов), свобода (вне зависимости от конкретного определения) и равенство (различных типов), и после этого не вдаваться в оценочный, нормативный или философский анализ.

Итак, наша задача состоит в том, чтобы прояснить суть базовых политико-экономических механизмов и систем. Эта задача существенно отличается от прогнозирования, оценки тенденций или изучения конкретных политических мероприятий или стратегий развития той или иной страны. Это исследование основных политико-экономических инструментов, с помощью которых страны могут определять свое будущее. Посредством этих инструментов человек пытается преодолеть как уже известные проблемы преступности, бедности, войны и безработицы, так и новые проблемы перенаселения, нехватки энергии и загрязнения окружающей среды. И в менее развитых регионах, и в индустриальных обществах, и в «постиндустриальных государствах», в которые преобразуются более богатые страны⁴, приходится использовать одни и те же методы. Набор инструментов не меняется в зависимости от того, предстоит ли системе, называемой марксистами «капитализмом», долгая жизнь или упадок на фоне неуклонной коммунистической экспансии⁵. И для капиталистов, и для коммунистов базовые возможности одни и те же, хотя они могут комбинировать их различными способами^*.

[1] Различные сценарии и указание на источники см. в: Robert L. Heilbroner. «An Inquiry into the Human Prospect» (New York: Norton, 1974), chapter 2.

[*] СЭВ — Совет Экономической Взаимопомощи, международная организация для экономического взаимодействия социалистических стран, действовавшая с 1949-го по 1991 г. — Прим. ред.

[2] John K. Galbraith. «The New Industrial State» (Boston: Houghton Mifflin, 1971), chapter 1 [Гэлбрейт, Дж. Новое индустриальное общество: Пер. с англ. — М.: Прогресс, 1969]. Daniel Bell. «Labor in the Post-Industrial Society», in «The World of the Blue-collar Worker», ed. Irving Howe (New York: Quadrangle, 1972), pp. 164-165, 192-193.

[3] Paul Baran and Paul Sweezy. «Monopoly Capital» (New York: Modern Reader, 1966), p. 53.

[*] Чтобы избежать ненужных споров о том, являются ли индустриальные смешанные системы разных стран, которые когда-то назывались капиталистическими системами, по-прежнему капиталистическими, мы будем избегать этого термина, называя их вместо этого рыночно ориентированными системами, или — там, где их можно спутать с социалистическими рыночными системами, — частнопредпринимательскими системами. — Здесь и далее примечания без пометы о том, чьи они, принадлежат автору.

[4] Daniel Bell. «The Coming of Post-Industrial Society» (New York: Basic Books, 1973) [Дэниел Белл. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования: Пер. с англ. Л.Я. Розовского, Ю.Б. Кочеврина, Б.П. Лихачева, С.А. Батасова — М.: Academia, 1999]. Еще один прогноз возникающего общества см. в: Zbigniew Brzezinski. «Between Two Ages» (New York: Viking, 1970). Об осторожности относительно чрезмерного упора на спад промышленности, роста сектора «услуг» и упадка обычной бюрократии см.: Robert L. Heilbroner. «Business Civilization in Decline» (New York: Norton, 1976), chapter 3.

[5] Содержательный, насыщенный информацией и объяснениями излагаемого материала пример прогнозов, выдержанных в марксистском стиле, см.: John G. Gurley. «Challengers to Capitalism» (San Francisco: San Francisco Book Company, 1976), chapter 6.

[*] Мы уделяем относительно мало внимания двум областям политико-экономической жизни лишь по той причине, что в какой-то момент ради глубины приходится жертвовать широтой. Одна из этих областей — жизнь малых групп, хотя она и очень важна для человеческого благосостояния. См.: Robert A. Dahl and Charles Е. Lindblom. «Politics, Economics, and Welfare» (New York: Harper & Brothers, 1953), pp. 519-521. Другая область — международные отношения. Если не считать того, что рыночная система по масштабам сама по себе является международной, специфические процессы и проблемы международной политико-экономической организации имеют совершенно особый характер и требуют проведения собственного независимого параллельного анализа.