Политика и рынки. Политико-экономические системы мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Смит и Маркс

Два героя этой книги — Адам Смит и Карл Маркс. Мы больше не живем в смитовском мире атомизированной конкуренции; но рынок остается одним из немногих институтов, способных организовать сотрудничество миллионов людей.

Мы во многом обязаны «Исследованию о природе и причинах богатства народов» Смита, написанному 200 лет назад^* нашим пониманием того, что рынки могут сделать, а что — нет. Мы также обязаны ему пониманием (все еще недостаточным) того, как часто результат человеческих усилий является эпифеноменом, побочным итогом действий, предпринимавшихся с другими целями. Распределение доходов, аллокация ресурсов и экономический рост являются сопутствующими результатами воплощения в жизнь мелочных эгоистических решений индивидуумов о продаже и покупке. Позже социалисты использовали идею эпифеномена в своей концепции латентных функций общественных институтов. Но исследование данного явления, начатое Смитом, остается незавершенным.

Невозможно перечислить все, чем мы обязаны гению Маркса, несмотря на огромное количество ошибок в амбициозном анализе, представленном в его трудах. Даже на нынешнем этапе развития социологии нам приходится обращаться к Марксу, чтобы, например, понять отрицательное воздействие прав собственности и их чрезвычайно неравного распределения на системы демократического управления. Собственность — это система власти, учрежденная государством, точно так же, как то, что мы называем государством, само является системой власти. Сосредотачиваясь на проблемах власти в государстве, либеральная демократическая мысль остается нечувствительной к проблемам той власти, которая воплощена в правах собственности.

Политика и экономика

При анализе базовых социальных механизмов и систем политику и экономику по многим существенным причинам надо рассматривать вместе. Основные виды деятельности государства имеют преимущественно экономическую природу: налогообложение, национальная оборона, образование, сохранение и распределение энергии, транспорт и связь, социальное обеспечение, экономическая стабилизация, стимулирование экономического роста.

Некоторой путаницей в вопросе о соотношении политики и экономики мы обязаны Томасу Гоббсу. После выхода его книги «Левиафан»^** в 1651 году исследования политики в основном состояли из изучения конфликтов и их разрешения. Но государство не является просто стороной, разрешающей конфликты. А когда оно занимается конфликтами, это не конфликты, описанные Гоббсом, — из-за земли, жен или скота. Это конфликты из-за контроля над самим государством, из-за условий сотрудничества людей в государстве и из-за целей такого сотрудничества. Государство занято решением крупномасштабных экономических задач — содержанием армии, строительством железных дорог, стимулированием коммерческих предприятий к производству, сбором налогов с целью финансирования своей экономической деятельности. Поэтому оснований для конфликтов так много, а их результаты столь значимы.

Во всех политических системах мира большую часть политики составляет экономика, а большую часть экономики — политика. В чем же состоит разница между ними? С точки зрения здравого смысла, «экономика» относится к определенному виду деятельности независимо от того, занимаются ли ею индивидуумы, предприятия или правительства. Точнее, «экономика» относится к деятельности, которая может быть одновременно и политической деятельностью, если ее рассматривать определенным образом. Так, если я спрашиваю, каким образом осуществляется призыв в армию, каково ее вооружение, как оплачивается служба, я рассматриваю армию как экономический институт, несмотря на тот факт, что она является также политическим или государственным институтом. Поэтому для дальнейших исследований будет полезно уточнить отличительные черты экономического подхода к процессам и институтам независимо от того являются ли они также политическими или нет.

Как видят мир экономисты

Следует избегать неправильного представления о том, что экономика занимается исключительно материальными благами. В действительности главным потребляемым ресурсом в любой экономике являются услуги рабочей силы, а не материалы; материальные ресурсы сами большей частью являются результатом предшествующих вложений труда. Что касается произведенной продукции, то она включает далеко не только материальные блага, но и услуги аптекарей и дантистов, эстрадных артистов, официантов, прачек, ремонтников, учителей, судей, полицейских, клерков, а также многочисленные услуги домохозяек и домовладельцев, содержащих в порядке жилье. Даже в товарной продукции услуги составляют значительную долю. После Второй мировой войны США стали первой страной, в которой более 50 процентов товарной продукции поступило на рынок в форме услуг, а не товаров; теперь по этому пути идут и другие богатые страны⁶.

Еще одно неправильное представление состоит в том, что существует определенная категория целей или устремлений человека, которая может быть названа экономической. Люди работают, покупают и продают, преследуя весьма разнообразные цели, такие, как комфорт, безопасность, эстетическое удовольствие, новизна, конформизм, захватывающие ощущения и развлечения^*. В экономической жизни индивидуумы, группы и страны используют свои материальные и нематериальные ресурсы — время, энергию, умственные способности и материальное оборудование — в любых целях, какие только можно себе представить.

Эти ошибочные представления не стоит принимать во внимание. Экономический подход состоит в том, что деятельность или процесс рассматривается как отношение между ресурсами и продукцией. Конкретнее, процесс является экономическим в том случае, если он способствует конверсии, или трансформации товаров и услуг из одной формы в другую. Железная руда и труд трансформируются в автомобили, холодильники и транспортные услуги на железных дорогах. Как похожую конверсию можно рассматривать и маникюр в зависимости от того, делаю ли это я сам или иду в салон. Обмен часа работы няни на час в другое время представляет собой конверсию.

Однако мы называем эти социальные процессы экономическими только исходя из дополнительного предположения о том, что мы усматриваем в них также увеличение стоимости — например, преобразование железной руды в готовые изделия из стали. Ведь готовые изделия из стали обладают более высокой стоимостью, чем исходный продукт (железная руда). Поэтому мы видим, как люди, делая выбор, осуществляют его определенным способом — выбирают более, а не менее ценное. Люди делают экономический выбор только в том случае, если для получения желаемого решают отказаться от чего-то другого, что они тоже хотят и что имеет ценность, — другими словами, когда выбор сопряжен с издержками.

Решение о том, в какой из двух пар ботинок сегодня выйти на улицу, является актом выбора. Но это не экономический выбор — разве что вам настолько нравятся эти ботинки, что вам трудно расстаться с одной парой и обуться в другую. Решение о выборе в поддержку одной партии или кандидата против другого опять-таки является актом выбора. Но и это не акт экономического выбора для большинства людей, если только они не хотят одновременно поддержать обе эти партии. Работа на партию или кандидата, однако, является актом экономического выбора, если затраты времени на эту работу мешают использовать его другим, более приятным способом. Более приятные способы времяпрепровождения — это цена, которую я плачу за свою политическую активность. Во многих ситуациях выбор одной цели, задачи или ценности означает отказ от другой, то есть сопряжен с издержками. Выбор, связанный с издержками, очевидно, лежит в основе экономического взгляда на действительность.

Выбор связан со множеством издержек помимо тех, которые можно выразить в деньгах. Общеизвестно, что с вождением автомобилей помимо денежных затрат, которые несут водители, сопряжены и другие издержки — шум, загрязненный воздух и невозможность использования для других целей ресурсов, расходуемых на регулирование дорожного движения. Мы смотрим на социальную жизнь с экономической точки зрения, когда задаемся вопросами о том, кто оплачивает эти издержки, не чрезмерны ли они и есть ли у общества социальные механизмы для их оценки и влияния на принятие решений о целесообразности использования автомобилей.

Базовые методы социального контроля

Как приступить к анализу политико-экономической организации? Одна возможность состоит в том, чтобы построить анализ на традиционном различии между административными, или командными, системами, с одной стороны, и рыночными системами — с другой. Не считая семьи и домохозяйства, самыми большими в мире организующими институтами являются государство и рынок. Рабство почти исчезло, как и феодальная экономика больших поместий. Хотя в Азии, Африке и Южной Америке миллионы людей, живущих в доиндустриальных обществах, по-прежнему заняты преимущественно в натуральном хозяйстве, но почти все они вовлечены сейчас в рыночные сделки, и точно так же все они являются объектами (если не активными участниками) государственных программ развития.

Но поразительное сходство между системами, управляемыми государством, и рыночными системами усложняет выявление каких-либо простых различий между ними. Некоторые цели рыночной системы неотличимы от целей систем с центральным планированием. Одним из первых амбициозных шагов русской революции 1917 года стала отмена рыночной системы, денег и цен, что привело, однако, к небывалой социальной дезорганизации. С тех пор ни советская, ни какая-либо другая коммунистическая система не пытались избавиться от рынка, хотя Кастро однажды объявил о своем намерении сделать это на Кубе. Все национальные системы мира используют рынок наряду с другими инструментами с целью найма работников и направления их для выполнения различных задач. Все национальные системы обеспечивают большую часть распределения потребительских товаров путем рыночных продаж желающим покупателям. Все применяют деньги и цены и, разумеется, очень активно используют механизм государства.

Нечеткими являются различия другого плана. Во всех индустриальных системах производство непосредственно организуется не рынком, а бюрократическими властями, как в частном секторе, так и в государственном. Корпорации Unilever, General Motors, Hindustan Machine Tools, Почтовая служба США, Британская транспортная комиссия, металлургический комбинат «Ши цзин шань» и совхоз в СССР — все это примеры бюрократических организаций. Наличие или отсутствие бюрократии в рыночной или регулируемой государством системе практически не имеет последствий для служащих или покупателей.

Поэтому сначала нам необходимо рассмотреть более определенные понятия, чем такие сложные абстракции, как рынок или административная система. Я предлагаю начать с основных механизмов социального контроля, которые используются во всех политико-экономических системах^*.

Существует бесконечное множество конкретных методов, при помощи которых одни люди осуществляют контроль над другими. Это не только целенаправленные попытки контроля, так как люди влияют на поведение друг друга многими непредумышленными путями. Исследователи неоднократно пытались выработать окончательную классификацию⁷. Первое значительное различие наблюдается обычно между методами, которые фактически меняют вознаграждения и наказания, и теми, которые только меняют представления людей о вознаграждениях и наказаниях. Чтобы контролировать меня, вы можете угрожать мне, если я не выполню ваше желание, или же, не демонстрируя намерения поступить со мной плохо, можете просто обратить мое внимание на причины, по которым мне будет причинен вред, если я не отреагирую на ваш приказ.

Не все методы контроля укладываются в эти две категории. Характерным, хотя и не часто используемым методом является физическое сдерживание, например когда полиция задерживает пьяного. Иногда врачи при помощи медикаментозных средств или хирургических операций на мозге пытаются изменить умственные или эмоциональные характеристики индивидуума, чтобы он думал (то есть определял награды и наказания) по-другому. А манипулирует ресурсами Б, лишив Б способности делать то, чего не хочется А, или, наоборот, А предоставляет Б новые возможности—деньги, положение, даже оружие — чтобы Б выполнял желания А. Помимо этих категорий есть много других возможностей изменения непосредственного окружения или намерений Б (не считая манипуляций с его ресурсами), с тем чтобы Б больше не думал о каких-либо возможных для него ранее формах поведения. Один способ не позволять детям есть сладости — наказывать их за это. Другой — обеспечить полное отсутствие сладостей.

Не пренебрегая ни одним из вышеназванных или более сложных методов, которые можно разработать на основе этих двух, следует отметить, что три из них— обмен, власть и убеждение — имеют важные последствия для политико-экономической организации и заслуживают особого рассмотрения на начальной стадии анализа^*.

Обмен вездесущ. Мы все обмениваемся одолжениями, чтобы ладить друг с другом, а политики обмениваются одолжениями, чтобы облегчить взаимное сотрудничество. Обмен — это основа отношений, на которых строятся рыночные системы.

Отношения власти являются базовыми отношениями, характеризующими членство в формальных организациях — церквях, клубах, ложах, корпорациях и союзах. Когда кто-либо говорит, что принадлежит к такой организации, он тем самым сообщает, что признает право должностных лиц этой организации действовать за него или осуществлять контроль над ним в отношении функций этой организации. Государство является формальной организацией; отношения власти — вот основа, на которой строится государство. Власть является столь же основополагающей для государства, как обмен для рыночной системы.

Убеждение является центральным, базовым элементом всех социальных систем. Однако ни в одной из существующих политико-экономических системах оно не играет такой характерной роли, которую обмен играет на рынках или власть играет в государстве. Тем не менее эта вездесущая форма социального контроля имеет особое значение при анализе политико-экономических систем в трех аспектах. В форме идеологических указаний и пропаганды убеждение является важнейшим методом контроля масс со стороны элиты, причем в коммунистических системах в гораздо большей степени, чем в либерально-демократических. В форме коммерческой рекламы убеждение является важнейшим инструментом контроля масс потребителей со стороны корпораций в рыночных обществах. В форме взаимного убеждения в «свободных» обществах (то есть в форме «свободной конкуренции идей») это основополагающий элемент либеральной демократии.

В маоистском Китае убеждение как метод социального контроля используется столь исключительным образом, что данная система заслуживает в этой связи особого внимания. В любом случае можно представить себе картину или модель определенного вида системы контроля, подобной китайской, основанной на массированном одностороннем убеждении. Мы будем называть такую систему наставнической. Наставническая система в общих чертах так же соотносится с убеждением, как рынок с обменом, а государство с властью. Но это очень общее сравнение: не следует придавать слишком большое значение параллелям^*.

Часть I

СОСТАВНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ

Глава 2

ВЛАСТЬ И ГОСУДАРСТВО

Очевидно, что рыночные системы основаны на отношениях обмена. Однако то обстоятельство, что государственное управление в такой же степени основано на отношениях власти, может быть менее очевидным. Дело в том, что сущность отношений власти так никогда полностью и не была выяснена. В книге «Politics, Economics, and Welfare», написанной мной в соавторстве с Р. Далом, высказывалось мнение, что власть можно идентифицировать с распоряжениями, за невыполнение которых предусмотрены определенные наказания. Как-то одно время мы с несколькими коллегами ездили на работу вместе в одном автомобиле, по очереди выполняя обязанности водителя. Мы назначили ответственного за расписание поездок, но он не мог ни назначить наказание в случае нашего неподчинения, ни привести его в исполнение¹. Итак, что такое власть и насколько государство зависит от нее — оба эти вопроса заслуживают тщательного рассмотрения.

[*] В 1776 г. — Прим. ред.

[**] Гоббс, Томас. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского. Пер. с англ. — М., 2001. — Прим. ред.

[6] Victor R. Fuchs. «The Service Economy» (New York: National Bureau of Economic Research, 1968), pp. 1-2.

[*] Даже по сегодняшним ценам, в США взрослый человек может удовлетворить свои физические потребности в питании, затрачивая в день не более 75 центов. То, что он тратит сверх этого, расходуется на разнообразие, вкусность и другие нематериальные факторы; и даже самые бедные члены общества настаивают на нематериальных факторах, предпочитая их дешевой синтетической диете, пригодной только для насыщения. Расчеты см. в: Victor Е. Smith. «Linear Programming Models for the Determination of Palatable Human Diets» // «Journal of Farm Economics» 41 (May, 1959); и Paul Samuelson, «Economics», 9th ed. (New York: Mc Graw Нill, 1973), p. 19n. [Пауль А. Самуэльсон. Экономика. Вводный курс. Том I. Пер. с англ. Пушкарёва К.В. — М.: Алфавит, 1993. — С 25, примечание].

[*] Но в этой книге мы будем рассматривать эти вопросы на более простом уровне, чем в книге: Dahl and Lindblom. «Politics, Economics, and Welfare», которая также начинается с изучения простейших механизмов.

[7] Пример хорошей, но все же небезупречной классификации, см. в: John C.Harsanyi. «Measurement of Social Power, Opportunity Costs and the Theory of Two-person Bargaining Games», in «Behavioral Science» 7 (January, 1962); и Amitai Etzioni. «А Comparative Analysis of Complex Organizations» (New York: Free Press, 1961), pp. 3-22.

[*] Мы могли бы добавить и четвертый метод — моральные кодексы, который может быть представлен как усложненная система контроля. Однако мы выделяем названные три метода не для того, чтобы игнорировать четвертый или многие другие методы контроля, о которых мы будем говорить в свое время, а для того, чтобы обратить на них пристальное и тщательное внимание, которого они заслуживают при тщательном анализе политико-экономической организации. Сложность политико-экономической организации, а именно разделения труда и специализации ролей в сложных политико-экономических системах, поддерживается системами контроля, которые могут проводить различия, недоступные моральным кодексам. Прибегая к морали, можно объяснить, почему люди живут дружно или почему их отношения в целом являются конфликтными. Но, чтобы объяснить структуру профессиональных занятий или сложные аспекты управления, необходимо обращать особое внимание на власть, обмен и убеждение.

[*] Почему не посчитать традицию еще одной важной категорией? По двум причинам. Во-первых, для наших целей нам нужны категории, подходящие именно к современным нетрадиционным обществам. Во-вторых, традиция — не более чем весьма широкий термин, обозначающий ряд разнообразных методов контроля, в том числе усвоенные нормы, которые осуществляются не через публичную политику, а неким спонтанным образом через семью, родство, статус и т. п. Если бы нам требовалось ссылаться на традицию, необходимо было бы дать определение методов контроля, содержащихся в этой концепции, и среди них были бы власть, обмен и убеждение.

[1] Robert A. Dahl and Charles E. Lindblom. «Politics, Economics and Welfare» (New York: Harper & Brothers, 1953), p. 106.