Политика и рынки. Политико-экономические системы мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Убеждение, или «воспитание», направлено прежде всего — но, возможно, лишь временно — на изменение личности, на создание «нового человека», как его часто называют в коммунистической литературе. Мао говорит о необходимости «переделать людей вплоть до их душ». «Мы должны бороться с «я»⁹. «Фундаментальной задачей, — провозглашает Кастро, — является формирование нового человека, человека с глубоким сознанием своей роли в обществе, своих обязанностей и социальной ответственности...»¹⁰.

И для СССР, и для Кубы, и для Китая в одинаковой мере источниками шаблонов для нового человека послужили социалистическая мысль, роман Джорджа Оруэлла «1984» и викторианская Англия. Самоотверженность, сотрудничество, эгалитаризм, служба обществу сопряжены с долгом, прилежной работой, самодисциплиной, патриотизмом и консерватизмом в одежде, искусстве и сексуальном поведении¹¹. Две черты новой личности являются незаменимыми. При помощи «воспитания» пытаются создать людей, которые «самостоятельно» будут служить коллективным интересам, то есть по собственной инициативе делать то, для чего в других общественных системах требуется приказ или стимулирование. «Воспитание» также должно сформировать людей, которые добровольно будут выполнять особые задачи, поставленные перед ними государством или партией.

Деятельность, направленная на то, чтобы объяснить, оправдать, добиться согласия по всем задачам, отнимает слишком много времени; подобные усилия по убеждению следует посвятить стимулированию изменения личности и мотивированию к исполнению важнейших задач. Поэтому граждан необходимо просто убедить подчиниться власти лидеров, которые отныне будут ставить перед ними задачи¹². Чем же тогда такая система отличается от обычной авторитарной системы? Новому человеку, как правило, не нужна обычная авторитарная система. В противном случае власть как «конечный» инструмент применяется только в тех случаях, когда на убеждение пришлось бы потратить слишком много времени и сил. Кроме того, такая власть базируется на том, что была установлена на силе одного лишь убеждения. Если подобные требования кажутся трудно выполнимыми, то это объясняет, почему наставническая система остается скорее устремлением, чем реальностью. В сегодняшних коммунистических системах убеждение в рамках конкретных задач, например кампания, организованная с целью побудить жителей китайских городов добровольно ехать в деревню, часто маскирует скрытый приказ, подкрепленный принуждающей мощью государства и партии¹³.

Враждебность в отношении бюрократии

Наставнической системе обязательно требуется наличие иерархическо-бюрократической системы для организации наставников, то есть кадров, как сказал о них Ленин, «учителей, наставников и руководителей», занятых «воспитанием» граждан¹⁴. Можно было бы предположить, что в этом аспекте обычная система власти и наставническая система различаются только тем, что в первой бюрократия авторитарно отдает команды населению, а в последней такая же бюрократия «воспитывает» население. Разница, однако, более значительна. В рамках наставнической системы чиновники в составе государственной и партийной бюрократии сами подвергаются «воспитанию», вместо того чтобы получать авторитарные команды от высшей власти^*. Стремясь снизить влияние бюрократии путем тщательного «воспитания» кадров, наставническая система проявляет идеологическую враждебность бюрократии, каковая нашла яркое выражение, например, в воззрениях Мао Цзэдуна¹⁵.

Мобилизация и революция

Контроль над коммуникациями, призванный обеспечить пассивное послушание населения, — старый политический метод. «Воспитание» в наставнической системе заходит гораздо дальше. Оно добивается активной реакции каждого—такой, как более напряженный труд на рабочем месте, доставка сельскохозяйственной продукции в города, работа на ирригационных проектах, уборка улиц, слежка за соседями по месту жительства, участие в малых группах взаимной критики, обучение неграмотных чтению.

«Воспитание», заявляют его приверженцы, не может быть результативным при сопротивлении людей, утвердившихся в капиталистическом окружении в привычках стремиться к личной выгоде и находиться в антагонистических отношениях с соотечественниками. Более того, чтобы сделать людей восприимчивыми к «воспитанию» со стороны государства, нужно снизить их восприимчивость к влиянию родственников, членов профсоюза, церковников, работодателя, домовладельца и всех прочих, с кем люди вступают в те или иные отношения. Если человек по-прежнему прислушивается к мнению старейшин своей деревни, он не станет слушать своего наставника. Поэтому, если целью «воспитания» не была революция, оно является возможным методом социальной организации только в таком обществе, где уничтожены плюралистические ассоциации и привязанности, то есть в обществе, прошедшем революционное преобразование^*.

Интенсивное и всепроникающее воспитание

Социальную трансформацию можно осуществить только путем интенсивного и всепроникающего воспитания. Должны использоваться все обычные методы коммуникации: пресса, радио, публичные заявления официальных лиц, стенгазеты, открытые собрания, классы, общественные празднования и церемонии. Кроме того, кадровые партийные работники проводят непрерывные собрания малых групп на рабочих местах и по месту жительства и наносят личные визиты гражданам для изучения идеологии, руководства самокритикой и разъяснения их общественных обязанностей. Договор жителей одного квартала в Пекине показывает, насколько далеко заходит «воспитание» — или заходило на пике наставнической работы в Китае. Жители, как ни неправдоподобно это могло бы показаться, договорились о следующем: «Усилить единство и взаимовыручку, помогать соседям, которые заняты или больны, критиковать других за недостатки и соглашаться с ответной критикой; предотвращать пожары, препятствовать подстрекательствам к скандалам, сообщать о прибытии и отъезде гостей; убирать улицы, канавы и туалеты, уничтожать мух и комаров; заботиться о личном здоровье и гигиене, принимать душ, менять одежду, мыть руки перед едой, мыть все продукты, одевать детей в соответствии с погодой; вести домашнее хозяйство «прилежно и экономно», контролировать расходы на еду, одежду, уголь, воду и электроэнергию; участвовать в занятиях по ликвидации неграмотности и регулярно читать газеты; следовать политике и декретам правительства, отвечать на все призывы правительства, участвовать во всех видах деятельности и передавать информацию тем, кто не может ходить на собрания»¹⁶.

Наиболее интенсивной обработке в первую очередь подвергаются, по крайней мере, в Китае, члены партии и государственные чиновники: «Каждый, кто хочет стать членом партии, должен пройти через процесс реформирования мышления. Во-первых, партия собирает как можно более полное досье (танган) о нем и его прошлом. Затем на собраниях небольших групп партийцев он должен рассказать, день за днем, все подробности своей жизни, как общественной, так и личной. По ходу рассказа группа начинает интенсивную критику. Все это время человека заставляют анализировать себя с идеологических позиций с использованием соответствующей лексики. Таким же способом высказывают критические замечания со стороны группы. К тому моменту, как выступление заканчивается, все, что раньше было частным, становится общеизвестным до последней детали. Более того, человек находится перед враждебно настроенной группой, которая критикует каждую его ошибку. Когда сталкиваются противоположные мнения, противоречия становятся наиболее острыми. В этот момент отношение группы меняется и ее члены начинают «помогать» человеку прийти к правильной точке зрения»17.

Но и обычных граждан время от времени подвергают чрезвычайно интенсивной обработке: «...Каждого крестьянина необходимо было поднять до такого уровня сознательности, чтобы он лично взял слово и осудил своего помещика... Для этого исключительно важно было заставить помещика выразить свои истинные мысли и наделить крестьян сознательностью, чтобы они полностью «выразили свою горечь». Когда крестьянин, обвиняя, указывает на помещика, это значит, что он, наконец, победил свой традиционный благоговейный трепет перед воплощением власти старого правящего класса»¹⁸.

Рационализм

В то время как идеологическая обработка воздействует на бессознательные, иррациональные побуждения, наставническая система влияет на сознательное и рациональное; это различие столь фундаментально, что само по себе оправдывает концептуализацию «воспитания» как идеологического воздействия, отличного от того вида индоктринации, которая когда-то практиковалась в Германии и Италии¹⁹.

В наставнической системе рациональность основывается на идеологии, которая, будучи один раз преподанной индивидууму, дает ему и «правильное» понимание социального мира, и руководящие указания для принятия собственных решений. Наставническая система полагается на простые моральные и эмоциональные призывы, дополняющие рациональное, но стержневым элементом в создании нового человека является его идеологическое воспитание, искренняя попытка поднять уровень его сознательного, обдуманного, взвешенного понимания²⁰. От членов партии требуется еще более высокий уровень сознательности. Они должны выступать с трибуны и в прессе²¹. Все это возможно постольку, поскольку «воспитание» обычно предназначено для того, чтобы помочь людям открыть многие их истинные или объективные интересы, а, как правило, не для того, чтобы обманывать или эксплуатировать их.

Мао Цзэдун писал: «Можно запретить высказывать неверные идеи, но сами идеи не исчезнут... только используя метод дискуссии, критики и рассуждений, мы способны реально поддерживать правильные идеи и преодолевать неправильные». При необходимости Мао прибегал к принуждению; и тем не менее его рационалистические устремления кажутся настоящими, как это видно из проявленной им склонности к изменению мнения, а не к уничтожению его носителей²².

Новая формула эффективности и творческих способностей

Внимание, уделяемое «воспитанию», и интенсивность «воспитания» кадров вместе с неприятием бюрократии поддерживают одну из центральных особенностей наставнической системы, ее, возможно, наиболее существенную цель. Она состоит в том, чтобы полагаться на энергию и находчивость индивидуума, а не на социальную координацию — гораздо в большей степени, чем в обычных авторитарных или рыночных системах.

В социальной организации очень многого можно добиться одним из двух путей: во-первых, через тщательно отлаженную координацию индивидуальных усилий — достижение, высоко оцениваемое как в рыночной, так и в административной теории; во-вторых, можно каким-либо образом стимулировать каждого из участников, в очень слабой степени координирующих свои действия с другими, превысить обычный уровень личных достижений или инновации. Все социальные системы используют оба механизма, но в наставнической системе доминирует второй. Исходное положение состоит в том, что все прочие системы чрезмерно расточительны, поскольку не используют энергию и находчивость индивидуума. Чтобы «пустить в ход огромный резервуар энтузиазма, энергии творческих способностей», «воспитание» предоставляет массам «знания, позволяющие направлять их энергию более продуктивно»²³. При этом требуется решить такую серьезную проблему, как инертность людей и организаций.

Вследствие этого в наставнической системе обычные заботы бюрократов о координации выполнения заданий уступают место более свободным формулировкам задач. Подобные задания оставляют каждому участнику альтернативу для определения собственной ответственности и соответствующих обязательств подойти к своей работе со всей своей энергией, находчивостью и изобретательностью. Это изменение подхода относится как к кадрам, так и к обычным гражданам, как на рабочем месте, так и при исполнении общественных обязанностей. Более мягкая координация также означает значительную децентрализацию процесса принятия решений в сравнении с обычной бюрократией, а кроме того, высокий уровень взаимного приспособления — но не между высшими руководителями, а среди обычных граждан и кадровых работников.

Наставническая система идет еще дальше. Техническая компетентность уступает место правильной (в результате «воспитания») позиции. Находчивость и инновационная энергия превосходят эффективность технической квалификации. Конкуренция между двумя путями к эффективности проявляется в сохраняющихся в китайской администрации противоречиях между партийными бонзами и экспертами²⁴.

Сдвиг приоритетов от технической компетенции к правильному поведению означает, что управляющий-наставник или кадровый работник в большей степени «универсал», а не узкий специалист. Он меньше развивает в себе качества обычного, «специализированного» бюрократа, лучше видит общую картину, частью которой он сам является. Благодаря широте подхода он становится в целом более изобретательным. В любом случае предполагается, что подход специалиста порождает неравенство и подрывает социальное согласие²⁵. Дюркгейм может быть и прав, заявляя, что органическая солидарность, порожденная взаимозависимостью специалистов, превосходит механическую солидарность, основанную на схожести индивидуумов, однако считается, что специализация функций становится чрезмерной, изолируя людей друг от друга рангами, манерой проявления уважения, взаимным недоверием, бездушием и бесчисленными проявлениями непонимания²⁶.

Упор наставнической модели на децентрализацию, инициативу, находчивость и компетентность широкого профиля имеет аналог в рыночно ориентированных системах. Он проявился в ходе недавних экспериментов по организации труда, когда управляющие останавливают конвейер, бригады рабочих сами ставят задания, и время от времени рабочие осуществляют смену деятельности, вместо того чтобы делать постоянно одно и то же. Инновации подобного рода могут широко распространиться только при наличии прошедших перевоспитание рабочих и граждан. А такое предположение лежит в основе понятия «воспитание» в наставнической системе.

Велико расстояние, отделяющее веру Адама Смита в эффективность разделения труда от веры наставнической системы в производительность прошедших «воспитание» новых людей. И тем не менее ни Смит, ни его последователи в рыночной идеологии никогда не забывали полностью об индивидуальных стимулах. Действительно, большей частью обычная аргументация рыночной системы зависит от постоянно действующих, конкретных и сильных индивидуальных стимулов в денежной форме. За последнее время как движение за «человеческие отношения в промышленности», так и возродившийся интерес среди профессиональных экономистов к источникам экономической эффективности и инновации вновь усилили внимание личной изобретательности и творческим способностям²⁷. Известное и в остальном мире представление наставнической системы об энергии и находчивости как результате «воспитания» не может быть отвергнуто как нечто нереальное. Оно ставит своей задачей революционное преобразование человеческой энергии путем эффективного использования того, что в других системах во многом не учитывается.

Гуманная система?

Время от времени реально существующие системы, в рамках которых находится место для наставнического видения, также прибегают к жесточайшему насилию. Например, в середине 70-х годов новые коммунистические правители Камбоджи осуществляли насильственные массовые перемещения населения, применяли принудительный труд, совершали политические убийства, уничтожали поголовно целые деревни. СССР и Китай уже оставили позади самые худшие акции подобного рода — но, может быть, и нет. В любом случае все они продолжают практиковать поголовное устрашение населения. Обладая монополией на коммуникации и повсеместно охватив население своими посланиями, наставническая система имеет такой потенциал тирании, который до сих пор не был в полной мере использован ни Сталиным, ни Гитлером, ни Мао Цзэдуном.

Можно быть циничным в отношении самих наставнических устремлений — ведь во всем мире те, кто жаждет власти, ищут новые способы замаскировать это желание. В комментарии о тенденциях к «демократии участия» на западных торгово-промышленных предприятиях звучит восхищение революционными последствиями такой демократии: «Получившая широкое развитие... инициатива по проблемам производства со стороны рабочих и профсоюзных деятелей равнозначна настоящей революции в вопросах организации. Она требует, чтобы менеджер думал и действовал в терминах лидерства, а не власти и контроля». Но из заключения становится очевидным обман: «Это не означает, что он [менеджер] сейчас в меньшей степени контролирует организацию, чем раньше»²⁸. Если уж власть на либеральном конституционном Западе укрывается за риторикой об «участии» и инициативе, стоит ли удивляться тому, что она замаскирована в наставнической идеологии.

И тем не менее следует отдать должное некоторым очевидно гуманным элементам наставнического видения социальной организации. Несмотря на массовые казни в начале пребывания у власти, Мао Цзэдун в своей позднейшей практике перевоспитывал, а не казнил снятых лидеров; маоистская мысль делает упор на спонтанность и сознательность, а не на технологию²⁹. Трудно считать простой риторикой высказывание Мао Цзэдуна: «Самое ценное на свете — человек»³⁰. В некоторых отношениях столь же гуманное, как любое другое великое видение человека в истории человеческих устремлений, видение «воспитанных» граждан привлекательно во многих отношениях — в некоторых аспектах более привлекательно, нежели человек рыночной системы, даже если в Китае эта тенденция уже идет на спад.

Если воспринимать наставническую систему как набор устремлений, ее надо сравнивать с либеральными демократическими устремлениями к правлению путем убеждения, так как либеральные демократы считают свое туманное видение ненасильственного правления особо ценным для саморазвития индивидуума. Мы увидим, что они тоже постулируют появление «нового человека», который формируется не исключительно государством, но рождается из соревнования идей.

Часть II

НЕКОМПЕТЕНТНОСТЬ АВТОРИТАРНЫХ И РЫНОЧНЫХ СИСТЕМ

[9] E.L. Wheelwright and Bruce McFarlane. «The Chinese Road to Socialism» (New York: Monthly Review Press, 1970), p. 147. [Слова Мао Цзэдуна цитируются по его статье, написанной во время «культурной революции» и опубликованной в «Женьминьжибао» от 06.10.1967: «Fight Self, Repudiate Revisionism Is the Fundamental Principle of the Great Proletarian Cultural Revolution»]. См. также: Raymond A. Bauer. «The New Man in Soviet Psychology» (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1952).

[10] Из официальной кубинской газеты «Granma» [27.09.1966], цит. по: Richard R. Fagen. «The Transformation of Political Culture in Cuba» (Stanford, Calif.: Stanford University Press, 1969), p. 17.

[11] Frederick C. Barghoorn. «Politics in the USSR» (Boston: Litle, Brown, 1972), p. 94; Raymond A. Bauer, Alex Inkeles, and Clyde Kluckhohn. «How the Soviet System Works» (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1957), p. 138; James Hsiung. «Ideology and Practice. The Evolution of Chinese Communism» (New York: Praeger, 1970), p. 8; Fagen. «Political Culture in Cuba», p. 14.

[12] О повиновении органам власти: на Кубе см. в: Fagen. «Political Culture in Cuba», p. 14; в Китае см. в: Hsiung. «Ideology and Practice», p. 8.

[13] Ezra F. Vogel. «Voluntarism and Social Control», in «Soviet and Chinese Communism», ed. Donald W. Treadgold (Seattle: University of Washington Press, 1967).

[14] Цит. no: Alex Inkeles and Raymond A. Bauer. «The Soviet Citizen» (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1959), p. 67.

[*] Большинство бюрократий в некоторой степени опираются на идеологическую обработку должностных лиц, но в гораздо меньшей, нежели в наставнических системах. См.: Benjamin Ward. «The Socialist Economy» (Berkeley: University of California Press, 1967), pp. 110-113.

[15] Franz Schurmann. «Ideology and Organization in Communist China», 2nd ed., enl. (Berkeley: University of California Press, 1971), p. 233.

[*] Политическую систему, в рамках которой централизованное руководство мобилизует позитивные реакции населения для совершения великих усилий наподобие экономического развития или социальной революции, в последние годы в некоторых кругах стали называть мобилизационной системой, что контрастирует и с традиционными авторитарными системами, и с рыночно ориентированными обществами, в которых энергия в основном направляется на реализацию личных устремлений. Некоторые авторитарные и все наставнические системы являются мобилизационными. См.: David Apter. «The Politics of Modernization» (Chicago: University of Chicago Press, 1965), chapter 10, где автор излагает свою более четко разработанную концепцию.

[16] James R. Townsend. «Political Participation in Communist China» (Berkeley: University of California Press, 1967) p. 184. [Приведенная цитата взята из газеты «Женьминьжибао» (Пекин), 17.08.1958].

[17] См. в: Schurmann. «Ideology and Organization», pp. 47-48. См. также: Robertyjay Lifton. «Thought Reform and the Psychology of Totalitarism» (New York: W.W. Norton, 1961).

[18] Schurmann. «Ideology and Organization», p. 32.

[19] Bauer. «The New Man», p. 177.

[20] Schurmann. «Ideology and Organization», pp. 47-53.

[21] Ibid., p. 20

[22] Hsiung. «Ideology and Practice», p. 157; and Schurmann. «Ideology and Organization», p. 57.

[23] John G. Gurley. «Capitalist and Maoist Economic Development»// «Bulletin of Concerned Asian Scholars» 2 (April-July 1970): 39

[24] Schurmann. «Ideology and Organization», pp. 162ff; Barry M. Richman. «Industrial Society in Communist China» (New York: Random House, 1969), p. 229ff.

[25] Schurmann. «Ideology and Organization», pp. 100, 233.

[26] Emile Durkheim. «The Division of Labor in Society» (first published 1893; New York: Free Press, 1933); [Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод Социологии: Пер. с фр. А.Б. Гофман. — М.: Наука, 1991. — С. 338-339].

[27] Например, см.: Harvey Leibenstein. «Allocative Efficiency vs. ‘X—Efficiency’» // «American Economic Review» 56 (June 1966).

[28] William Foote Whyte and Melville Dalton. «Money and Motivation» (New York: Harper & Row, 1955), p. 259.

[29] Alexander Ecksein. «Economic Development and Political Change in Communist Systems»// «World Politics» 22 (July 1970): 486.

[30] Ibid., p. 485; [цитату из Мао Цзэдуна см. в: «Банкротство идеалистического понимания истории» (16.09.49)// Мао Цзэдун. Избранные произведения. Том IV. Пер. с кит. — Пекин: Изд-во литературы на иностранных языках, 1969. — С. 557]