Политика и рынки. Политико-экономические системы мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нет недостатка в поводах для скептицизма по поводу демократии участия среди тех, кто боится, что это участие будет чересчур неистовым и безумным, или что контроль над руководством будет слишком жестким, или что озабоченность публики вопросами политики будет слишком большой. В древних Афинах «чем более совершенной становилась демократия, тем более бедными становились граждане»¹⁰. Кроме того, у сторонников демократии участия есть союзники, которые в один прекрасный день могут их предать — антибюрократически настроенные творческие работники и технические специалисты, которые предлагают знание вместо традиционной власти, коллегиальность вместо иерархии, децентрализованные инициативы вместо навязанного координирования и планирование вместо управления «по необходимости»¹¹. На первый взгляд, у них вполне доброкачественный набор предложений. Но нельзя считать ошибочной и такую интерпретацию: в действительности их предложения приведут к замене одной элиты на другую. Они дадут больше свободы (и власти) высокообразованной и профессионально состоятельной элите как наследнице старой «мирской», непрофессиональной бюрократии.

Мы не обязаны сейчас сравнивать, что перевесит на чашах весов — надежды или сомнения. На данный момент достаточно того, что мы видим в демократии участия новое движение потенциально большой, но не однозначно революционной важности. Упадок городского собрания дает основания предполагать, что демократия участия — дело безнадежное в современном обществе. Но тот новый импульс к развитию, который, как мы видим, она получает в израильском кибуце*, а также в новых общественных группах совместного действия, обучения и развития, появившихся в США в соответствии с Законом о развитии экономики («Economic Opportunity Act») 1964 года, позволяет сделать другой вывод. В Танзании возможность демократии участия реализуется через организацию того, что должно стать новой формой политико-экономического сообщества: сельского кооперативного движения уджамаа. Некоторые его элементы пробиваются и в китайской коммуне.

Самой благоприятной почвой для развития и расширения демократии участия оказалась промышленность — возможно, потому, что потенциал развития демократии особенно велик в области, где авторитарное руководство осуществлялось в течение столь долгого периода времени практически без всяких серьезных возражений. Движение за индустриальную демократию и демократию участия дает новый толчок развитию рабочего контроля в руководстве предприятием.

Рабочий контроль

То, что демократизация промышленности произошла совсем недавно, может служить подтверждением марксистской гипотезы, согласно которой те, в чьих руках находится собственность, считают менее опасным развитие демократии в государственном управлении, чем проявление демократии в сфере промышленности. Они соглашаются на одну из этих форм демократии, только когда не могут согласиться на другую. Это неудивительно. При конституционном строе, обеспечивающем защиту частной собственности, политическая демократия представляет собой лишь несущественную угрозу преимущественному праву частной собственности. В противоположность этому демократизация в промышленности бьет по этой прерогативе непосредственно, прямо и категорично. Хотя рабочий контроль предлагается как метод демократизации в промышленности (и правительстве), наилучшие возможности для развития он до сих пор получает в авторитарных неполиархических государствах, в которых частная собственность в промышленности уже отменена^*.

В югославской системе самоуправления существует следующее правило: все несельскохозяйственные предприятия со штатом более пяти наемных работников считаются общественной, а не частной собственностью. Такие предприятия находятся на попечении у своих работников, включая в равной степени и офисных служащих, и производственных рабочих. В мелких фирмах все работники являются членами совета работников. На предприятиях с численностью персонала более 30 человек работники избирают свой совет представителей. На многих крупных предприятиях каждое отдельно взятое производственное подразделение избирает свой совет. Формально по своим полномочиям советы обладают большей властью, чем руководство предприятием. Хотя советы ставят непосредственные задачи по руководству предприятием управленческому комитету и директору, сами управленческие комитеты обычно состоят из членов советов. С 1968 года советы имеют право и полномочия осуществлять набор, отбор и увольнение директоров. С 1968 года органы государственной власти не могут осуществлять непосредственное всестороннее — в духе советской организации — руководство предприятиями «сверху». Партия и правительство в значительной степени регулируют деятельность предприятий, но скорее в духе американской, французской или британской моделей корпоративного управления.

Все это сформировано в авторитарной системе под опекой коммунистической партии, коммунистического союза и правительства, часто проводящего политику репрессий. Но пресса здесь имеет относительно большую свободу, чем в какой-либо другой коммунистической стране, перемещения граждан как внутри страны, так и за рубеж могут осуществляться практически свободно, законодательные органы во многом обладают реальной властью, граждане участвуют в разнообразных выборах, которые гораздо больше похожи на настоящие выборы, чем в других коммунистических странах, а партия не является монолитной и не используется как контролер над целым обществом. Югославское общество теоретически обогатило модель-1 двумя заслуживающими внимания принципами, до сих пор чуждыми этой модели: правом на существование особых интересов и некоторой организационной автономией (для коммун, законодательных органов, предприятий, союзов, советов рабочих и других организаций)¹². Выборы рабочих советов, таким образом, являются не просто притворством или симуляцией, несмотря на то, что партия и профсоюзы осуществляют над ними контроль и существует ряд других недостатков, представляющих серьезную угрозу для демократического выбора¹³.

Югославский опыт дает основания предположить, что авторитарный режим, ослабленный по ряду позиций и не желающий по определенным причинам претендовать на обычное для элиты модели-1 «всеведение», может получить определенные преимущества от того, что позволит рабочему контролю развиваться достаточно активно. Исторические, этнические и культурные различия в югославском обществе настолько велики, а чувство государственности настолько слабо, что руководство не в состоянии обеспечить сильную центральную власть. Рабочий контроль является методом признания сильных центробежных сил в югославском обществе и одновременно методом передачи власти множеству малых предприятий и производственных субъектов вместо передачи ее крупным географическим субъектам — шести югославским «республикам». Есть опасения, что передача широких полномочий власти этим «республикам» может спровоцировать переворот с целью свержения центральной власти в стране. Децентрализация власти на огромное множество «фрагментов» безопаснее, чем лишь на несколько таких «кусков»¹⁴.

Определенные проблемы, характерные для югославской системы самоуправления, проливают дополнительный свет на этот вопрос. Одной из них является возможность недостаточной компетенции управляющих — проблема, резко обостряющаяся в любой стране в период индустриализации. В некоторых случаях рабочие при выборе директора отдадут предпочтение более терпимому, а не более профессиональному директору. А в ряде случаев избирательная политика предприятия позволяет директору использовать свое положение для формирования группы приспешников и последователей¹⁵. Верность партии в общем может оцениваться выше, чем профессионализм и компетентность в вопросах управления¹⁶. Многие рабочие группы, тем не менее, проявляют интерес именно к профессиональной компетентности, ведь от этого качества зависят личные доходы рабочих. Советы рабочих, как правило, заинтересованы в поиске высококвалифицированных, профессиональных руководителей. Они не сделают директором одного из «своих» — необученного и неопытного¹⁷.

Еще большей проблемой, чем директорский непрофессионализм, может быть ограниченность самих рабочих сиюминутными целями, их неспособность мыслить в долговременной перспективе. Любой коллектив рабочих или другая группа, управляющая предприятием, может нанести ущерб предприятию, лишив его необходимого для развития капитала, если будет распылять средства, выплачивая неразумно высокую заработную плату, или распределять капитал иным образом в виде дивидендов или премий. Неразумно высокие выплаты действительно часто оказываются источником проблем, хотя в основном без фатальных последствий, так как югославская формула не предусматривает для работника никакой возможности в случае увольнения забрать или продать свою «долю» на предприятии. Все, что он может забрать с предприятия, он должен забрать, пока там работает¹⁸.

Югославские предприятия расточительно относятся к использованию рабочей силы, часто страдая от слабой трудовой дисциплины¹⁹, хотя, возможно, не более, чем во многих других развивающихся странах с традиционным управлением на производстве. До сих пор мы не располагаем достаточными данными, чтобы выяснить, существует ли связь, и если да, то какая, между самоуправлением на предприятиях и трудовой дисциплиной работников. Другая трудность заключается в том, что самоуправление во всех фирмах, кроме мелких, осуществляется через представительскую демократию, а не демократию как таковую, а следовательно, в какой-то мере не является фактором, увеличивающим непосредственное участие^*. Однако даже крупные фирмы могут оказаться в выигрыше, обеспечив необходимую ротацию среди членов своих управленческих комитетов.

Как и многие страны с рыночной экономикой, данная система страдает и от инфляции, и от безработицы, причем определенная часть этой инфляции почти наверняка связана с выплатами заработной платы в завышенном размере по решению рабочих советов²⁰. Наличествуют и неизбежные в данной системе несправедливые различия в доходах работников различных предприятий²¹. Рабочий контроль сам по себе часто ослабляется безразличием, а также склонностью «белых воротничков» устранять производственных рабочих — «синих воротничков» — от участия в работе советов, или же более образованных «синих воротничков» брать руководство в советах и на выборах в свои руки. Одним из индикаторов устойчивого влияния неэгалитаризма является структура различий в оплате труда рабочих разной квалификации, которая во многом похожа на структуру различий в оплате труда, свойственную западноевропейским странам с рыночной экономикой²².

Партийный контроль над предприятием, по сути, враждебный рабочему контролю, продолжает настойчивые попытки совместить централизованный контроль с определенной децентрализацией²³. Незарегистрированные (то есть существующие нелегально) частные компании открыто работают в таких секторах, как строительство, грузоперевозки, ресторанный бизнес и многие другие. На экономику тяжелым грузом ложатся монополии, так как при отсутствии адекватной конкуренции на внутреннем рынке со стороны отечественных или импортных производителей предприятия легко могут завышать цены²⁴. По этим причинам рабочий контроль по большей части остается недостижимой целью.

Недостижимой, по большому счету, данная цель может быть и в другом отношении: периодически система рабочего контроля оказывается захваченной руководством предприятия. Директора и их персонал, вооруженные собственным представлением о насущных делах и проблемах предприятия, иногда сводят рабочий контроль до уровня канцелярщины, механического штампования чужих приказов²⁵. В 60-х годах было проведено всестороннее глубокое исследование двух предприятий, в результате которого выяснилось, что рабочий контроль «в основном принес пользу руководству предприятия, дав ему возможность большей свободы и большего пространства для инициативы»²⁶. Более позднее комплексное исследование двух фирм позволило выяснить, что руководство широко и всесторонне использовало консультации со всеми участниками производственного процесса на предприятии, выходило с собственными инициативными предложениями, откликалось на инициативные предложения работников и, «как канатоходец», балансировало между обеспечением — посредством достижения консенсуса — высокой степени участия и ответственности по отношению к предприятию, с одной стороны, и манипулированием участием рабочих — с другой²⁷. Высказываются различные мнения о распределении власти и других полномочий между руководством и работниками предприятия. Кажется ясным, что самоуправление обусловило большие перемены в совещательности и участии рабочих в процессе производства на предприятии, которые сегодня проявляются в большей степени, чем в 60-х годах. И все-таки, возможно, вывод о том, что «традиционные направления действия и функции власти никаких решительных, кардинальных изменений не претерпели»²⁸, соответствует истине.

Координация децентрализованного процесса принятия решений

Координация деятельности децентрализованных предприятий является общей проблемой. Одна из основных трудностей в любой системе демократии участия — это то, что высокий уровень вовлеченности и участия достижим только в малых группах. Но слишком большой уровень взаимозависимости не позволяет предоставить каждой малой группе, участвующей в процессе принятия решений, возможность действовать по собственному усмотрению. Дела предприятия имеют серьезное значение не только для его работников, но и для людей, которых обыкновенно гораздо больше, чем работников, и для которых предприятие производит продукцию или услуги. Ленин с самого начала понимал эту проблему, отрицая рабочий контроль как «синдикалистский»²⁹.

Решения очевидны, но ни один из способов решения не является полностью удовлетворительным. Во-первых, можно свести демократию участия к кругу проблем, в которых взаимозависимость проявляется в незначительной степени. Но это означает лишить процесс участия возможности сколько-нибудь серьезно влиять на происходящее. Другое возможное решение — сформировать действующий по собственному усмотрению центральный орган власти для осуществления контроля над децентрализованными единицами, то есть поступить во многом по аналогии с тем, как правительства штатов в США осуществляют надзор над муниципальным руководством. Такое решение способствует сохранению и укреплению многих из тех элементов власти, иерархии и бюрократии, против которых и направлен протест движения демократии участия.

В принципе для каждой децентрализованной автономной организации всегда существует более удовлетворительное решение. Это метод, характерный для модели-2. Пусть все децентрализованные единицы без участия какого-либо вышестоящего координирующего органа договорятся между собой и другими способами взаимно приспособятся друг к другу. Надо дать им возможность договориться о том, что они будут и чего они не будут делать друг для друга.

Во многих реальных ситуациях, тем не менее, количество других групп, участвующих в процессе принятия решений, с которыми каждой малой группе пришлось бы кооперировать и координировать свои усилия, недопустимо велико. Сложность переговоров с участием тысяч независимых сторон привела бы к тому, что эффективность процесса взаимной адаптации интересов сторон снизилась бы вплоть до полной парализации самого процесса. И сама по себе такая огромная задача, как адаптация взаимных интересов, потребовала бы полноценной работы особого штата специалистов, в результате чего обычный гражданин вновь обнаружил бы, что его вытолкнули из участия в процессе.

Тем не менее при одном стечении обстоятельств взаимное урегулирование между тысячами и даже миллионами малых групп возможно. Я имею в виду, конечно же, обстоятельства, при которых этот процесс может быть организован с использованием рыночных механизмов. И это югославы поняли и осознали. Несмотря на идеологическую враждебность по отношению к рыночной экономике, несмотря на то, что они разделяют представление марксистов о рыночной экономике как о системе частной собственности, капитализма и хаоса, югославские коммунисты оказались в состоянии осознать, что децентрализованные единицы можно скоординировать посредством рыночных механизмов, а не бюрократических инструментов центрального правительственного органа. Они оказались в состоянии разделить в своем сознании систему рыночной экономики и частное предпринимательство и, таким образом, использовать рыночную экономику по-новому, без такого ее компонента, как частное предпринимательство, сочетая рыночную экономику с рабочим контролем.

Рыночный социализм в Югославии

Теперь может быть более понятным движение Югославии в направлении рыночного социализма. Руководство страны отреагировало на те широкомасштабные проявления неэффективности коммунистического централизованного планирования, которые привели коммунистов Советского Союза и Восточной Европы к экспериментированию в применении некоторых элементов рыночной экономики. Правительство отреагировало также на то, что было воспринято им как пугающее несоответствие между историческим стремлением коммунистов к освобождению человека, с одной стороны, и сводящей это стремление на нет бюрократизации советской коммунистической системы — с другой. Враждебность югославских коммунистов по отношению к советской модели, уточним, коренилась в национализме, даже в нескольких видах национализма в Югославии. Но, по крайней мере, в результате поддержки стремления к национальной независимости правительство смогло поднять протест против советской модели коммунизма на уровень протеста по базовым принципам. Как по соображениям общей эффективности, так и из благих намерений в отношении соблюдения обязательств коммунистической теории об установлении контроля рабочего класса руководство страны смогло по-новому использовать достоинства и преимущества рыночной экономики.

И югославский коммунизм, и маоизм восстают против того, что они воспринимают как бюрократическое вырождение коммунизма в СССР. Оба режима видят необходимость в кардинальной децентрализации. Для Мао, хотя он никогда и не заходил в проведении децентрализации так далеко, как Тито, является очевидным, что средством достижения координации должно быть наставническое «воспитание»; в Югославии считают, что этим средством должна быть новая форма рыночной экономики. Кроме возможной альтернативы — пойти по маоистскому пути, — у Югославии в ее антипатии к советской модели бюрократического коммунизма не оказалось никакого другого выбора.

Вплоть до подавления «пражской весны» советскими войсками в 1968 году рыночный социализм развивался также и в Чехословакии. Социализм с рыночной экономикой продолжает привлекать некоторых политических лидеров и административных руководителей во всех европейских коммунистических странах и в последние несколько лет был в какой-то мере установлен в Венгрии, несмотря на определенные опасения по поводу возможного вмешательства Советов в случае, если бы он зашел «слишком далеко». Различными способами коммунисты многих восточноевропейских стран в настоящее время пересматривают положения классического экономического либерализма, как и модель-2. Объясняя, почему Югославия стала развивать рыночный социализм, Тито, например, вернулся к теме разделения труда, на которой Адам Смит построил свой аргумент в пользу рыночной экономики в «Богатстве народов»^*. Тито пишет: «...отсталые, слабые и мелкие предприятия не могут участвовать в международном разделении труда. Именно поэтому необходимы интеграция и полная специализация производства, с тем чтобы удешевить процесс производства насколько возможно и выпускать продукцию самого широкого ассортимента и самого высшего качества»³⁰.

Такой же степени либерализации, какой югославам удалось достичь благодаря рыночным реформам, они одно время добивались и в политической области. Политическую либерализацию они вели сразу по нескольким фронтам, включая децентрализацию партии и правительства³¹, стимулирование непосредственного прямого участия граждан в управлении на местах³², организацию публичных дискуссий по новым актуальным вопросам политики для групп, объединенных общими интересами³³, определенное усиление правовых процедур и ограничение производящихся по произволу властей арестов и наказаний³⁴ и, наконец, создание собственной важной, пусть пока и небольшой, ниши для парламента³⁵ и электората³⁶ в области независимого управления. В последние годы внутренний конфликт между «республиками» привел Тито к отмене некоторых из этих реформ. В будущем их перспективы пока неопределенны.

Рынок и предприятие

Со времени своего первого «бегства» из-под централизованной сталинской власти в 1952 году Югославия в результате серии шагов пришла к сокращению центрального руководства, добившись смешанного использования центрального и рыночного руководства — вплоть до проведения основной реформы в 1965 году. С тех пор центрально-административное руководство стало приблизительно таким же, как в полиархических системах с рыночной экономикой. Этого удалось добиться не путем обязательного централизованного планирования производства, а в результате специально подготовленных вмешательств посредством налоговой политики, целенаправленных субсидий, специального регулирования в определенных отраслях промышленности, а также как централизованного, так и «национального» (то есть провинциального) контроля над новыми, наиболее важными инвестициями.

Югославское предприятие производит то, что, по его мнению, выгодно производить. Новые инвестиции оно получает обычно если не за счет собственных внутренних сбережений или инвестиционных фондов местных органов власти, то за счет средств коммерческих банков. Банки имеют распоряжение ссужать средства, руководствуясь не планами органов власти, а соображениями окупаемости и прибыльности от вложения средств, хотя по-прежнему существует определенный правительственный и партийный контроль над тем, как банки осуществляют кредитование. Фирма сама покупает для себя исходные ресурсы производства на свободном рынке, как правило, у других фирм, которые так же свободно выходят на рынок продавать. Землю фирма арендует у государства или частных собственников. Также фирма нанимает работников, но здесь возможны различные варианты. Если размер зарплаты рабочего превышает минимальный размер оплаты труда, рабочий получает доход в форме доли от прибыли; размер этой доли может быть различным и определяется в зависимости от вида работы.

Как и частное предприятие в американской экономике, югославское предприятие, чтобы удержаться на плаву, должно покрывать свои затраты, включая выплату зарплаты в минимальном размере. Оно может искать новые рынки сбыта, диверсифицировать производство и само решать, как распределять свою прибыль между различными статьями выплат, в том числе выплатой коллективных премий работникам и реинвестициями в рост производства и развитие предприятия.

Новую фирму может образовать любое физическое лицо или группа лиц; чаще всего фирмы создаются подразделениями местной администрации (коммунами) или уже существующими фирмами. За исключением мелких частных фирм с численностью персонала менее пяти человек, предприятия с момента организации должны быть переданы в общественную собственность. Проводятся эксперименты по созданию совместных предприятий, объединяющих общественную собственность — с югославской стороны и частную собственность — со стороны иностранных корпораций-участников. Такие «гибриды» по закону обязаны вводить самоуправление среди работников.

[10] Giovanni Sartori. «Democratic Theory» (New York: Praeger, 1965), p. 254.

[11] Сторонников такого рода антибюрократических реформ сейчас весьма много, например, см.: George Е. Berkeley. «The Administrative Revolution» (Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1971); Warren G. Bennis. «Beyond Bureaucracy» in «American Bureaucracy», ed. Warren G. Bennis (Chicago: Aldine, 1970).

[*] Сельскохозяйственная коммуна. — Прим. ред.

[*] В Германии участие рабочих в управлении предприятиями может, как и другие подобные реформы где бы то ни было, оказаться скорее инструментом для удаления «зубов» у рабочего контроля, чем инструментом, помогающим сделать этот контроль более эффективным. Введение представителей рабочего коллектива в корпоративные наблюдательные советы может побудить рабочих к более активному сотрудничеству с руководством, вместо того чтобы дать им в руки эффективный контроль над этим руководством.

[12] Andrew C. Janos. «Group Politics in Communist Society» in «Authoritarian Politics in Modern Society», eds. Samuel P. Huntington and Clement H. Moore (New York: Basic Books, 1970), p. 444.

[13] Хорошие обзоры и исследовательские работы по югославскому опыту внедрения рабочего контроля, включающие, в том числе, в некоторых случаях материалы интервью, можно найти у следующих авторов: Joel В. Dirlam and James L. Plummer. «An Introduction to the Yugoslav Economy» (Columbus, Ohio: Charles E. Merrill, 1973); Jenkins. «Job Power»; Pateman. «Participation and Democratic Theory»; Ichak Adizes. «Industrial Democracy: Yugoslav Style» (New York: Free Press, 1971); Egon Neuberger and Estelle James. «The Yugoslav Self-managed Enterprise» in «Plan and Market», ed. Morris Bornstein (New Haven, Conn.: Yale University Press, 1973).

[14] Проводя децентрализацию полномочий как предприятий, так и «республик», Югославия осторожно смешивает обе эти формы децентрализации. Не ясно только, в какой степени осторожно и грамотно это смешение производят конкретные политики. См.: Paul Shoup. «Communism and the Yugoslav National Question» (New York: Columbia University Press, 1968), pp. 252-260.

[15] Dirlam and Plummer. «Yugoslav Economy», p. 28.

[16] Adizes. «Industrial Democracy: Yugoslav Style», p. 198.

[17] Dirlam and Plummer. «Yugoslav Economy», p. 33.

[18] Neuberger and James. «Self-managed Enterprise», p. 260ff.

[19] Dirlam and Plummer. «Yugoslav Economy», pp. 32-38.

[*] Тем не менее существует ротация среди членов советов представителей; также частота замен, осуществляемых между членами комитетов и избирателями, выше, чем, скажем, в системе местных органов власти в Соединенных Штатах. Кроме того, по важнейшим вопросам политики предприятия проводятся референдумы. (Neuberger and James. «Self-managed Enterprise», pp. 259-260.)

[20] Blumberg. «Industrial Democracy», p. 210ff.

[21] Neuberger and James. «Self-managed Enterprise», p. 282.

[22] Frank Parkin. «Class Inequality and Political Order» (New York: Praeger, 1971), pp. 118, 172-178.

[23] Blumberg. «Industrial Democracy», pp. 198-205, 230.

[24] Dirlam and Plummer. «Yugoslav Economy», pp. 73-86.

[25] Pateman. «Participation and Democratic Theory», p. 98ff; Blumberg. «Industrial Democracy», pp. 218, 226; Neuberger and James. «Self-managed Enterprise», p. 275ff.

[26] Jiri Kolaja. «Workers’ Councils» (New York: Praeger, 1966), p. 75.

[27] Adizes. «Industrial Democracy», chapter 4.

[28] Jenkins. «Job Power», p. 104. Разнообразие мнений как среди участников, так и среди обозревателей представлено в главе 7.

[29] Richard Lowenthal. «Development vs. Utopia in Communist Policy» in «Change in Communist Systems», ed. Chalmers Johnson (Stanford, Calif.: Stanford University Press, 1970), p. 55.

[*] Смит, Адам. Исследования о природе и причинах богатства народов: В 2 томах. — М.: Наука, 1993. — Прим. ред.

[30] См.: Stephen S. Anderson. «Economic ‘Reform’ in Yugoslavia» // «Current History» 52 (April 1967): 215.

[31] Paul Shoup. «The National Question in Yugoslavia» // «Problems of Communism» 21 (January-February 1972): pp. 19, 25ff.

[32] George W. Hoffman and Fred Warner Neal. «Yugoslavia and the New Communism» (New York: Twentieth Century Fund, 1962), chapter 13; также см.: M. J. Broekmeyer, ed. «Yugoslav Workers’ Self-management» (Dordrecht, Holland: D. Reidel Publishing, 1970), pp. 6-7.

[33] Paul Shoup. «The Evolution of a System» // «Problems of Communism» 18 (July-October 1969): p. 71ff; Hoffman and Neal. «Yugoslavia and the New Communism», p. 399ff.

[34] Hoffman and Neal. «Yugoslavia and the New Communism», p. 385ff.

[35] Anderson. «Economic ‘Reform’», p. 218; Fred W. Neal and Winston M. Fisk. «Yugoslavia: Towards a Market Socialism»//«Problems of Communism» 15 (November-December 1966): 33ff.

[36] Hoffman and Neal. «Yugoslavia and the New Communism», p. 397. В течение нескольких лет велась общественная дискуссия о возможных преимуществах двухпартийной системы, и ряд лидеров страны выразил поддержку такой системе. Shoup. «Evolution of а System», р. 73.