Политика и рынки. Политико-экономические системы мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Более важная неточность в ответе Колко касается того факта, что в любой крупномасштабной системе лица, непосредственно принимающие решения или участвующие в принятии решений, неизбежно представляют лишь крошечную долю от общего числа всех участников процесса — проблема, в которую на рубеже нового столетия внесли ясность Моска, Михельс и Парето⁶. Важен следующий вопрос: находится ли такая элита, которая отвечает за принятие решений и существование которой можно считать аксиомой, под контролем общественности? По этому вопросу Колко, как и Миллю, Лундбергу, Гэлбрейту и другим подобным авторам, сказать практически нечего⁷.

Мы, однако, занимаемся рассмотрением именно этого вопроса на протяжении нескольких последних глав. Мы обнаружили основные нарушения в области общественного контроля. И все же мы еще не нашли ответов на все вопросы. В дополнение к уже указанным препятствиям общего характера в сфере общественного контроля существует еще угроза того, что общественный контроль и над рынком, и над правительством в любом случае носит замкнутый, цикличный характер. Людям можно внушить, что их потребности — и в том, что касается покупок, и в том, что касается голосования, — состоят не в чем ином, как именно в том, что правящая элита уже сама готова им предоставить. Волеизъявления народа, которыми должны руководствоваться представители власти, формируются самими представителями власти.

Чтобы говорить конкретно, обратимся к примеру. Одним из факторов, препятствующих осуществлению полиархии, является привилегированное положение бизнесменов. В этом привилегированном положении они, как мы видели, являются «конкурентами» полиархического правления правительства. Другим препятствием является несоразмерно большое влияние бизнесменов, которое они оказывают на политику групп, объединенных общими интересами, политику партий и политических движений, а также электоральную политику. Это позволяет бизнесменам слишком легко одерживать победы в многочисленных сражениях с полиархическими структурами. Оба этих варианта мы изучили. Но предположим теперь, что влияние, которое оказывает бизнес, в определенном отношении оставляет еще более глубокий след. Рассмотрим возможный вариант, при котором бизнесменам удается добиться такой степени индоктринации граждан, что волеизъявление этих граждан служит уже не собственным интересам последних, а интересам бизнесменов. Тогда граждане становятся союзниками бизнесменов. В этом случае привилегированное положение бизнеса признается всеми членами общества. В области электоральной политики никаких великих баталий устраивать не нужно. Цикличность, замкнутость такого рода — частная, особая альтернатива возможного развития в полиархии, которую мы еще недостаточно изучили.

И поэтому в дальнейшем мы должны исследовать убеждение как метод управления — не взаимное, равноправное убеждение в либерально-демократическом духе, а очень однобокое, порой практически директивное и одностороннее убеждение, осуществляемое лидерами бизнеса, правительства и политических партий по отношению к рядовым гражданам, которые сами при этом не могут так же легко, как руководители, воспользоваться услугами печати, радио- и телевещания. Убеждение, увидим мы, приобретает по крайней мере некоторые из качеств, свойственных методу наставнического убеждения или «воспитания». И, в частности, «каждое средство массовой информации общей направленности несет тяжелый груз бизнес-идеологии»⁸.

Формирование волеизъявления граждан руководством

Бизнесмены, как мы видели, участвуют в полиархической политике непропорционально много, чтобы деформировать процесс принятия решений в полиархической системе, скоординировать его со средствами управления, которые использует привилегированный бизнес. Именно эта диспропорция, уже документально подтвержденная, является главным доказательством присутствия идеологического воздействия. В широком разнообразии форм этого непропорционально большого участия мы можем, однако, различить три модели, имеющие большое значение для понимания процесса индоктринации и вытекающих из этого процесса вариантов проявления цикличности в управлении.

Влияние на политику по второстепенным вопросам

Из всех трех моделей наименее замкнутый цикличный характер имеет участие бизнесменов в политике полиархической системы по вопросам, которые мы обозначили как второстепенные. В отличие от важных, ключевых вопросов эти вопросы в полиархической политике обсуждаются, но конкретных решений по ним не принимается. По многим из них сами бизнесмены имеют между собой разногласия и не могут прийти к единому мнению. Например, в США между малым и крупным бизнесом существует давнишний конфликт; так, Национальная ассоциация производителей держится особняком от организаций, привлекающих гигантские корпорации. Чем выше степень несогласия между бизнесменами, тем в большей степени они делают граждан мишенью конкурирующих между собой «сообщений» и «посланий», вместо того чтобы подвергать их идеологической обработке.

Легализация привилегированного положения бизнеса

Вторая форма участия характеризуется попытками бизнесменов узаконить средства управления, которые они используют за счет своего привилегированного положения, убеждая граждан в том, что эти средства управления — часть полиархической политики. При данной форме управления они не выдвигают никаких требований правительству и не призывают граждан присоединиться к ним в каких-либо своих требованиях. Они просто пытаются убедить граждан не обращать особого внимания на их привилегированное положение. В этом все бизнесмены согласны между собой.

Как видно из посланий, транслируемых бизнесменами через СМИ, они пытаются обозначить связь частного предпринимательства с политической демократией и идентифицировать выступления против первого как нападки на последнюю. Народ, демократия, свобода и частное предпринимательство — все они связаны друг с другом. Например, в формулировке целей Британской промышленной ассоциации провозглашается, что «сохранение свободы личности необходимо для благосостояния нации» и что ассоциация будет активно выступать против всех «разрушительных» сил, которые подрывают «безопасность Британии вообще и британской промышленности в частности»⁹. В Соединенных Штатах бизнес направляет своих представителей для того, чтобы принять участие или возглавить те многочисленные добровольческие организации — такие, как «Объединенный фонд» или Красный крест, — о которых в некоторых теориях демократии говорится, что их существование является характерной особенностью живой демократии. Бизнесмены также поставляют в государственные школы множество учебных материалов — не для того, чтобы поддержать чью-либо политическую позицию, а чтобы внушить детям версию демократии частного предпринимательства.

Эти и другие попытки бизнесменов узаконить свою привилегированную позицию всегда выглядят благородно и возвышенно, не выдавая их озабоченности исключительно собственными интересами. Зачастую они получают широкое признание в качестве «просветителей», ведущих деятельность на ниве образования, а их послания воспринимаются как выражение общественных интересов. Значительную поддержку со своей стороны оказывают власти, направляя гражданам такие же послания, иногда полные неподдельного энтузиазма, — как, например, заявление министра внутренних дел США Томаса С. Клеппе в 1976 году: «Это год, когда должен быть поднят патриотический флаг и флаг свободного предпринимательства»¹⁰.

Узаконивая свое привилегированное положение, бизнесмены используют в своих интересах ослабление полиархического управления по второстепенным вопросам. Решения правительства по второстепенным вопросам, которые в действительности являются откликом на привилегированные запросы бизнесменов, относительно легко преподнести широким массам так, как будто эти решения — результат полиархических процессов. От бизнесменов требуется только, чтобы они выполняли такие установленные полиархическим порядком формальные процедуры, как участие в законодательных слушаниях и других форумах групп, объединенных общими интересами, причем делать это бизнесмены могут совершенно явно, не скрываясь. Во Франции Комитет по планированию иногда представляет свои планы в Национальную ассамблею намного позже фактического начала их реализации, и парламентское обсуждение становится по большому счету символической формальностью¹¹.

То, насколько успешно бизнесмены смогут легализовать свое особое положение, — одновременно и тема для обсуждения, и фактор различия между странами: во Франции и Великобритании это возможно почти в такой же степени, как в США, но в меньшей степени, чем, например, в Германии и Бельгии. В нижеследующем высказывании одного из вице-президентов Sears, Roebuck & Со, явно слышится самовосхваление: «Бизнес в Америке занимает положение, дающее уникальный престиж и могущество. Все вместе бизнесмены представляют одну из руководящих групп нашего общества. Здесь нет никакого мелкопоместного дворянства, древней знати или партийной элиты, соперничество с которыми нужно было бы выдержать, и высокое общественное положение само обычно основано на средствах и статусе, заработанных в результате занятий бизнесом... Их власть над экономическими ресурсами облекает их огромной силой, в использовании которой им дана широкая свобода действий.

Их сила не связана только лишь со сферой экономических явлений. К ним обращаются по всем вопросам, включая благосостояние общества, и их совет имеет вес»¹².

Исключение проблем из сферы политики

Третья форма участия заключается в том, что бизнесмены используют свое непропорционально большое влияние для того, чтобы сформировать доминирующее мнение, которое выведет важные проблемы из сферы политики^*. Они не настаивают на достижении договоренностей по важнейшим и ключевым вопросам, а добиваются политического молчания по этим вопросам. Именно здесь их участие в полиархии, пусть даже не всегда успешное, оказывается ближе всего к индоктринации. Это дезактивирует общественный контроль, в значительной мере зацикливая его, пуская по замкнутому кругу.

В этой деятельности, как и в легитимации своего привилегированного положения, бизнес имеет тенденцию выступать единодушно. При этом никаких других голосов практически не слышно. Средний бизнес и крупные корпорации во всех полиархических системах достигают консенсуса по тем вопросам, которые мы назвали важными вопросами политико-экономической организации: по частному предпринимательству, высокой степени автономности корпораций, защите статус-кво при распределении доходов и благ, тесному сотрудничеству между бизнесом и правительством, а также ограничению требований профсоюзов, касающихся доходности предприятий, и так далее. Бизнесмены стараются посредством индоктринации, формирования общественного мнения не допускать включения этих и подобных вопросов в повестку правительства.

По важным вопросам к голосу корпоративного бизнеса присоединяются голоса многих правительственных чиновников, и этому есть несколько причин. Одна из них заключается в том, что потенциально чиновники находятся на линии огня между директивами привилегированных структур и директивами полиархических структур. Поэтому они хотят вывести из сферы политики те в высшей степени конфликтные и вызывающие наибольшие разногласия вопросы, по которым бизнесмены, скорее всего, не станут уступать свои позиции. Их задача заключается в том, чтобы обеспечивать эффективное функционирование бизнеса, поэтому они не хотят, чтобы основы основ частного предпринимательства становились публично обсуждаемыми политическими вопросами.

В Британии проблема формирования волеизъявлений для защиты этих основных принципов четко встала после принятия Второго билля о реформе 1867 года, в соответствии с которым правом голоса была наделена большая доля представителей рабочего класса. В представлении одного из членов британского парламента теперь рабочий класс «имеет власть — если разберется, как ее применить, — чтобы стать хозяином положения, и все другие классы неизбежно становятся бессильны в его руках»¹³. В результате в том же году, когда был принят билль, британские консерваторы создали Национальный союз консервативных и конституционалистских объединений, который приступил к интенсивной издательской деятельности, выпуская множество брошюр, адресованных широким рабочим массам¹⁴. С тех пор эта деятельность неизменно поддерживается и развивается. Целью консерваторов в области связей с общественностью, среди прочего, является пропаганда двух идей: во-первых, у рабочих есть все основания высоко ценить основные политические и экономические институты своего общества; во-вторых, нужно доверить руководству консервативных партий и движений защиту этих институтов¹⁵.

Целевыми объектами в сфере деятельности корпораций по формированию общественного мнения по важным проблемам являются, в частности, школы и колледжи. Например, в США ситуация такова: «Электроэнергетические компании, объединенные в Национальную ассоциацию электроэнергетики, не только оказывают крупномасштабное воздействие на конгрессменов и сенаторов, но и проводят массированную кампанию с целью обеспечить управление содержательной частью программы преподавания в средних школах страны. Учителя средних и старших классов общеобразовательных школ были засыпаны учебными материалами, якобы предназначенными для помощи в изучении таких тем, как чудеса электричества и романтика киловатта. В каждой брошюре содержалась тщательно внедряемая идея о ненужности государственной собственности на энергоресурсы и энергоснабжение. Ассоциация предпринимала очень активные, порой доходящие до крайности меры, чтобы обеспечить изъятие идеологически «грязных» в отношении данного вопроса учебных пособий из школьного обращения и их замену специально выпущенными, более подходящими материалами. Профессора и преподаватели колледжей — как известно, малообеспеченная прослойка работающих специалистов — получили дополнительные выплаты от ассоциации и, в свою очередь, нередко проводили обучение по теме «Энергоресурсы» в гораздо более благожелательном ключе, чем раньше. Публичные библиотеки, главы министерств и общественные лидеры всех мастей стали объектом пропагандистской деятельности энергетических компаний»¹⁶.

Эффективность формирования волеизъявления масс бизнесом

То, что люди читают и слышат, оказывает на них влияние. Именно поэтому мы смогли научиться говорить, читать, писать и мыслить. И все же иногда высказываются предположения о том, что, несмотря на поток корпоративных посланий по важнейшим, ключевым вопросам, адресованных гражданам и не перебиваемых никакими другими эффективными коммуникативными посланиями соответствующей тематики, попытка подвергнуть граждан идеологическому воздействию тем не менее почему-то заканчивается неудачей.

Если этот довод верен, то объясняется это тем, что граждане каким-то образом отклоняют «послания» бизнеса, принимая в то же время остальные «сообщения». Идея интересная, но бездоказательная. Корпорации используют все возможные методы, как открытые, так и скрытые. Источник их сообщений обычно скрыт. Сообщение, как правило, доходит до граждан косвенно, опосредованно — в газетной заметке или эфирном сообщении, в журнальной статье, передовице, фильме, политическом выступлении или речи политика, наконец, в разговоре. Лишь небольшая их часть поступает напрямую из источников, имеющих непосредственное отношение к бизнесу.

Тем не менее скептик может подумать, что большинство корпоративных посланий передается через средства массовой информации, которые, по мнению скептика, относительно неэффективны в изменении волеизъявлений. Данные ряда исследований опровергают это. Например, в одном из исследований кампания, проведенная в СМИ, оценивалась как эффективная по результатам достижения в течение одной недели чистого изменения оценки с «против» на «за» у 4 процентов респондентов в их отношении к нефтяной промышленности. Эффективность президентской избирательной кампании, которая длилась пять месяцев и в течение которой противоречивое пропагандистское воздействие со стороны кандидатов от обеих партий оказывало перекрестное давление на избирателей, измерялась по результатам изменения голосов «за» и «против» при голосовании за каждую из партий у 5 процентов избирателей, участвовавших в исследовании¹⁷. Если эти данные верны, кумулятивный эффект пропагандистского воздействия может быть действительно велик, если только он не подвергается частому воздействию контрпропаганды и длится не пять месяцев, а в течение всей жизни гражданина. В исследовательской литературе по средствам массовой информации нет никаких данных, дающих основание ставить под сомнение эффективность СМИ.

Более того, деятельность корпораций по формированию волеизъявлений граждан по важнейшим вопросам обычно направлена на подкрепление, а не на изменение волеизъявлений, так как основывается на воспевании статус-кво. А в этом отношении кампании, проводимые с использованием СМИ, еще более действенны¹⁸. Иногда отмечается, что высокая эффективность рекламы продукции и услуг в обеспечении желаемого отклика может объясняться тем, что средства для выполнения того, к чему призывает «послание», находятся непосредственно в руках респондента или являются легко достижимыми для него (нужно просто выйти из дома, чтобы сделать покупку). Политическое убеждение, применяемое корпорациями по особо важным, ключевым вопросам, направлено на получение еще более легких откликов. Обычно цель — заставить гражданина вообще ничего не делать^*.

Более того, обычно цель такого убеждения — всего лишь заставить гражданина продолжать верить в то, во что его все время, начиная с самого детства, учили верить. Раннее, подсознательное, основанное на методах убеждения приучение (проявления этого мы увидим в одной из последующих глав, посвященной социальному классу) к вере в фундаментальные политико-экономические институты своего общества обязательно присутствует в любом обществе. Граждане начинают принимать эти институты как должное. Многие люди вырастают с отношением к ним не как к общественным институтам, значимость которых еще требуется доказать, а как к стандартам, относительно которых можно проверять правильность разрабатываемой новой политики и новых институтов. Когда это происходит — а это вполне обычное явление, — попытки критического осмысления социальных процессов блокируются. В некоторых обществах в поддержку частной собственности, частного предпринимательства и автономности корпораций выступают протестантская этика, а также педагогические методики, делающие акцент на развитии независимости и неприкосновенности личности с детства. Состязательность, свойственную спорту, зачастую переносят на реалии рыночной экономики и наоборот, так что некоторые люди воспринимают ограничение независимости корпораций как нечто вроде произвольно назначаемой игроку «желтой карточки». В своих попытках повлиять на волеизъявление граждан бизнесменам зачастую не приходится делать практически ничего, кроме пробуждения глубоко заложенных в сознании людей чувств и эмоциональных установок.

Влияние СМИ также недооценивали на том основании, что основным фактором, формирующим политическое волеизъявление у подавляющего большинства населения является личное воздействие, а не пресса, радио и телевидение. Действительно, подавляющее большинство не уделяет особо пристального внимания политическим выступлениям в печати и в эфире. Но, как мы также видели, на этих людей оказывают влияние их личные контакты и отношения с другими людьми, которые, в свою очередь, читают и слушают выступления в СМИ. И те, кто оказывает влияние, в свою очередь находятся под влиянием — как через СМИ, так и через непосредственные личные контакты — тех, кто читает и слушает еще более внимательно¹⁹. Как сказал Элмо Ропер (возможно, с большей терминологической пышностью, чем требовалось), существуют великие мыслители, великие ученики, великие распространители информации, менее великие распространители, сочувствующие и участвующие, а также политически инертные граждане²⁰. Воздействие СМИ на личное влияние в процессе коммуникации является, таким образом, частью взаимообмена в процессе формирования общественного мнения.

Ограничение волеизъявлений

Если обращение, переданное бизнесом, доходит до положенного адресата в результате непропорционально большого участия бизнесменов в избирательной политике, мы должны ожидать какого-то узкоограниченного набора волеизъявлений, которые не подвергают особым сомнениям деловое предпринимательство, корпорацию, частную собственность и другие основы. Именно так. Хотя в европейских полиархических системах волеизъявления не до такой степени ограничены, как в США, все-таки ограничены они повсюду. Общественное мнение придерживается самых распространенных тенденций, и лишь немногие люди поддерживают нонконформистские мнения в политике. Конформизм — хорошо известное в политике явление.

[6] Gaetano Mosca. «Sulla Teorica dei Governe e sal Governo Parlementare» (1884); Roberto Michels. «Zur Soziologie des Parteiwesens in der Modernen Demokratie» (1911); and Vilfredo Pareto. «Trattato di Sociologia Generate» (1916).

[7] Например: G. William Domhoff. «Who Rules America?» (Englewood Cliffs, Prentice-Hall, 1967); Michael Tanzer. «The Sick Society» (New York: Holt, Rinehart, and Winston, 1968); Victor Perlo. «The Empire of High Finance» (New York: International Publishers, 1957); Thorstein Veblen. «Engineers and the Price System» (New York: Augustus M. Kelley, 1965); and James Burnham. «The Managerial Revolution» (New York: John Day, 1941). Но особенно много на эту тему можно найти у: Ralph Miliband. «The State in Capitalist Anxiety» (New York: Basic Books, 1969).

[8] Francis X. Sutton et al. «The American Business Creed» (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1956), p. 302.

[9] А.А. Rogow. «The Labour Government and British Industry» (Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1955), p. 146.

[10] New York Times, June 8 1976, p. 51.

[11] Stephen S. Cohen. «Modern Capitalist Planning: The French Model» (London: Weidenfeld & Nicolson, 1969), pp. 230-231; and John Sheahan. «An Introduction to the French Economy» (Columbus, Ohio: Charles E. Merrill, 1969), p. 79.

[12] James C. Worthy. «Big Business and Free Men» (New York: Harper & Brothers, 1959), p. 3.

[*] Легитимация особых привилегий в средствах управления устраняет проблему привилегированного положения бизнеса как таковую.

[13] Robert Lowe, M. P. «Speeches and Letters on Reform» (London, 1867), pp. 52,140-145. Цит. no: Robert McKenzie 8c Allan Silver. «Angels in Marble» (Chicago: University of Chicago Press, 1968), p. 5.

[14] McKenzie and Silver. «Angels in Marble», p. 37.

[15] Ibid., chapter 2.

[16] Grant McConnell. «Private Power and American Democracy» (New York: Alfred A. Knopf, 1967), p. 19.

[17] Joseph T. Klapper. «The Effects of Mass Communication» (New York: Free Press, 1965), p. 17ff.

[18] Ibid., p. 17ff.

[*] В процессе коммуникации с представителями правительства запрос также звучит чаще всего как «не действовать», чем действовать как-либо. В одном из исследований 85 процентов корпоративных обращений к правительственным чиновникам были направлены против законодательных актов, внесенных на рассмотрение. Edwin М. Epstein. «The Corporation in American Politics» (Englewood Cliffs, N.J.: Prince Hall, 1969), p. 99.

[19] Paul Lazarsfeld & Elihu Katz. «Personal Influence» (Glencoe, Ill.: Free Press, 1955).

[20] Bernard C. Hennessy. «Public Opinion» (Belmont, Calif.: Wadsworth, 1965), 265-269.