Английское право: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

До недавнего времени присяжные, решающие вопрос о предании суду, т. е. «большое жюри» (grand jury), были характерной особенностью большинства дел по правонарушениям, требующим обвинительного акта при предании суду. Функция этого жюри заключалась в том, что ему надлежало решить, являются ли доказательства, выдвинутые обвинением, достаточным основанием для предания суду (a prima facie case). При наличии достаточных оснований «большое жюри» объявляло, что обвинительное заключение правильно (a «true bill»), и дело передавалось для слушания в суд.

Если оно не находило достаточных улик, то обвинительное заключение считалось несуществующим или ликвидировалось и с обвиняемого снималось обвинение. Но, благодаря тому, что мировые судьи принимали все большее участие в предварительном следствии, надобность в «большом жюри» уменьшилась, и после того, как его деятельность была приостановлена во время мировой войны, она была окончательно ликвидирована в 1933 г. за исключением тех редких случаев, когда решаются важные и сложные дела.

С другой стороны, присяжные, участвующие в самом судопроизводстве, т. е. «малое жюри» (petty jury), выносят под руководством судьи в серьезных уголовных делах вердикт «виновен» или «не виновен», причем этот вердикт имеет силу, как мы уже говорили, только если он вынесен единогласно. Если эти присяжные не могут притти к единогласному решению, то их распускают, и дело обвиняемого может быть передано на новое судебное рассмотрение. «Общее жюри» (common jury) исполняет те же функции в гражданских делах, а «специальное жюри» (special jury) является особо квалифицированным составом присяжных для тех же гражданских дел; их привлекают к делу по требованию одной из сторон. Список кандидатов в присяжные составляется из лиц, отвечающих особым требованиям, местными должностными регистраторами к началу каждой сессии суда. Последнему представляют в начале каждой сессии перечень или список (panel) таких лиц, удовлетворяющий его требованиям. Присяжные привлекаются из мужчин и женщин, согласно тому порядку, в котором их имена занесены в этот список, но обе стороны имеют безусловное право «отвода» или возражения, которое бывает либо «безапелляционным» – «peremptory» (т. е. без указания причин), либо по определенным основаниям (for cause) и может относиться ко всему списку – «to the array» (именно по подозрению в неправильности его составления или пристрастности) или к отдельным именам – to the polls (т. е. к индивидуальным кандидатам в присяжные). Исполнение функции присяжного является обязательным для лиц обоего пола, но существует много законных исключений, и судья может либо по просьбе одной из сторон, либо по собственному побуждению распорядиться, чтобы в данном деле присяжными были только мужчины или только женщины. В гражданских делах право на участие присяжных не является теперь безусловным. Этот вопрос предоставляется на усмотрение суда, за исключением тех случаев, когда предъявлено обвинение в мошенничестве, клевете, злонамеренном судебном преследовании, незаконном задержании, обольщении или нарушении обещания жениться.

Само собой разумеется, что беспристрастие, опыт и независимость судьи имеют во всех делах как уголовных, так и гражданских, не меньшее значение, чем независимость присяжных.

Во всех гражданских делах и во всех важнейших уголовных делах судьей является коронное должностное лицо, притом совершенно особого характера. Хотя судья назначается по совету кабинета, но он редко принимает активное участие в политике (если не учитывать трех или четырех: высших судейских постов). Если же он и принимал в ней участие, то закон запрещает ему после его назначения состоять членом Палаты общин. Всякая сколько-нибудь серьезная политическая активность члена префессиональной судейской касты была бы строго осуждена общественным и профессиональным мнением.

Затем, судья той группы, о которой мы сейчас говорим, может вербоваться только из числа барристеров, которые для пополнения рядов судей Апелляционного суда должны иметь в момент своего назначения, по крайней мере, пятнадцатилетний стаж, для судей Высокого суда – десятилетний стаж и для членов судов графств – семилетний стаж. В отношении их действительного практического опыта закон не предъявляет определенных требований, но фактически почти неуклонно действует правило, по которому во все эти суды назначают лишь лиц, имеющих значительный адвокатский опыт.

Кроме того, эти судьи занимают независимое положение благодаря тому, что они получают жалованье, хотя и не достигающее уровня доходов, успешно практикующих барристеров, но все же значительное (и колеблющееся в зависимости от их ранга), и, что не менее важно, это жалование установлено парламентским актом и выплачивается автоматически из сумм консолидированного фонда или из регулярных доходов короны. Благодаря этому исполнительная власть не имеет возможности воздействовать на судей угрозами или обещаниями в отношении их вознаграждения, которое даже не входит в ежегодные сметы, утверждаемые министерством.

Но важнее всего то, что судьи занимают свои должности на срок, определяемый принципом quam diu tenure, т. е. пока длится их доброе поведение, а не, как обычные коронные чиновники, пока это угодно короне. В отношении судей Высшего суда эта последняя гарантия их независимости была установлена Актом о престолонаследии 1700 г. после неудачных опытов семнадцатого века; эта независимость была обеспечена еще принятой позднее мерой предосторожности, которая делает фактически невозможным смещение судьи Высшего суда, если только обе палаты парламента не подадут об этом адрес королю. В отношении членов судов графств право их смещения (как и право назначения) предоставлено лорду-канцлеру, но оно строго ограничено случаями их неспособности или предосудительного поведения.

Положение лиц, председательствующих при судебных разбирательствах уголовных дел меньшего значения в теории, по крайней мере, весьма отличается от положения судей Высшего суда и судов графств, чему очень трудно найти оправдание. За исключением рекордеров и магистратов, состоящих на жаловании (число которых сравнительно невелико), они не обязательно бывают людьми, в профессиональном и образовательном отношении квалифицированными. Они в редких случаях получают жалование и (за исключением рекордеров) исполняют свою должность до тех пор, пока это угодно короне, причем назначает их кабинет министров, находящийся у власти. Обычный состав суда состоит в этом случае, как мы видели, из меняющегося числа мировых судей или магистратов, юрисдикция которых распространяется на графство или на город. В судах упрощенного характера, где судьи заседают без присяжных и имеют дело с правонарушениями, которые подлежат упрощенной процедуре, на них возлагается сравнительно легкая задача. На четвертных сессиях, где при рассмотрении преступлений, требующих при предании суду обвинительного акта, они заседают в многочисленном составе, руководя присяжными в возникающих правовых вопросах, и преодолевают стоящие перед ними практические трудности под руководством выбранного ими председателя, который фактически действует как первоприсутствующий судья, хотя в серьезных вопросах он совещается со своими коллегами. В графствах, где много судебной работы, таким председателем нередко бывает барристер, обладающий достаточным опытом, и порой он за исполнение своих обязанностей получает даже жалование. Недавно был случай, что суду графства посчастливилось иметь председателем вышедшего в отставку весьма выдающегося члена Апелляционного суда, который фактически председательствовал в суде графства в течение двадцати лет.

Но, конечно, эти суды редко могут рассчитывать на подобную удачу; как уже указывалось, качество персонала низших уголовных судов (за исключением рекордеров и оплачиваемых магистратов) с трудом выдерживает критику. Действительно, едва ли можно сомневаться в том, что пока мировые судьи выбирались из среды одного класса, они были полны классовых предубеждений и что, выполняя административные функции наряду с судебными, они с трудом отличали одни от других. Разделение административных и судебных функций, осуществленное сперва Актами о муниципальных корпорациях, а затем Актом о советах графств, постепенно развившаяся практика назначения в мировые судьи лиц из разных классов общества и обоего пола и уменьшение воздействия политических влияний при назначениях – много содействовали улучшению качества низших уголовных судов. Едва ли нужно добавлять, что, несмотря на теоретическую неуверенность в прочности своего положения, ни один судья в течение более чем столетия не был смещен по политическим соображениям, так что фактически, если не по закону, он так же независим от министерства, как и его собратья по Высшему суду и по судам графств. Подобно многим другим английским учреждениям низшие суды, хотя и построены нерационально, но действуют вполне успешно.

5. Приговор суда выносится при открытых дверях, и даже в тех случаях, когда председательствует непрофессиональный судья, этот приговор мотивируется. Последнее обстоятельство имеет по двум причинам большое значение. Прежде всего, необходимость в мотивировке непосредственно воздействует на сознание судьи, так как побуждает его обосновывать сделанные им выводы цепью рассуждений, которые могли бы выдержать огонь, направленный на них со стороны квалифицированной критики. Когда судья говорит, то его слова слушают с большим вниманием не только стороны, но и их опытные представители, а возможно также и многие другие юристы. Наконец, если дело идет о новом или интересном случае, то слова судьи будут широко распространены как обшей, так и правовой прессой. Судья не может открыто отвечать своим критикам, но он знает, что они влияют на репутацию, которой он пользуется, и могут способствовать росту числа апелляций на его решения. Естественно, что ему хочется сохранить добрые отношения с представителями адвокатуры, к которой он, может быть, еще недавно принадлежал, и закрепить память о себе, как о хорошем судье. Поэтому его приговоры скорее будут правильными в том случае, когда он заставляет себя обдумать и сформулировать целую цепь рассуждений, которые обосновывают его выводы, чем в случае, когда он просто выносит решение без всяких объяснений.

Затем, как мы пытались показать раньше, основания, приводимые судьями в их решениях, создали общее право и дали основу той системе прецедентов, которая является остовом общего права. Для того, чтобы общее право могло развиваться по мере роста требований, предъявляемых к нему обществом, оно должно было постоянно восполняться новыми и авторитетными судебными решениями, которые разрешают вопросы, связанные с новыми явлениями, и дают принципы для их разрешения. Если бы судьи давали одно голое решение, то адвокатуре оставалось бы только строить предположения о принципах, на которых оно построено и, кроме того, оно могло бы вызывать подозрение в пристрастии суда или, по крайней мере, в произвольности его решения.

Мотивировка суда, сообщаемая в судебных отчетах, служит материалом для дальнейшего развития права.

6. Шестое правило, относящееся почти ко всем судебным делам в Англии, заключается в том, что, если не номинально, то фактически всегда можно апеллировать по крайней мере один раз в суд высшей инстанции на решение каждого суда первой инстанции по правовому вопросу, причем и по вопросу факта есть довольно широкая возможность такой апелляции. Таким образом, лицо, обвиненное в уголовном преступлении, а в гражданских делах – обе стороны имеют право представить свое дело на рассмотрение по крайней мере двух судов, действующих независимо друг от друга.

В этом отношении в сравнительно недавние годы были введены большие изменения. До 1908 г. действовало общее правило, что в уголовных делах не может быть апелляции; однако любая сторона в деле, подлежащем упрощенной процедуре и решенном судом Малой сессии (если только она не признала свою виновность), могла требовать пересмотра на четвертной сессии; как мы видели, в 1848 г. был учрежден Резервный суд для дел короны, предназначенный для решения правовых вопросов, передаваемых ему по собственному усмотрению судьями, решающими в ассизах или на четвертной сессии дела, требующие при предании суду обвинительного акта. Апелляция («writ of error») могла быть подана также в Палату лордов, вследствие ошибок, обнаруженных в судебном протоколе. Однако, в 1907 г. был учрежден Апелляционный уголовный суд, который всегда принимает апелляции от осужденного, по правовым вопросам, возникающим в серьезных уголовных делах, а по вопросам факта применяет апелляции лишь по своему усмотрению.

В гражданских делах имеются еще более широкие возможности для апелляции. Конечно, формально нельзя апеллировать на вердикт присяжных по вопросу факта; но можно подать просьбу, что часто и делается, в Апелляционный суд и даже, при специальном разрешении, в Палату лордов о новом рассмотрении дела на том основании, что судья неправильно наставлял присяжных или что вердикт был таков, что никакие добросовестные и разумные присяжные не могли бы его вынести при тех доказательствах, которыми они располагали. Естественно, что апелляционные суды не очень склонны пересматривать решение судьи или присяжных, которые видели свидетелей и слышали их показания. Тем не менее в гражданских делах нередко бывают пересмотры и назначение нового слушания дела. По общему мнению в Акте об апелляциях по уголовным делам 1907 г. был допущен серьезный пробел вследствие того, что он не предусмотрел возможность такого нового слушания в уголовных делах.

Право тяжущегося на апелляцию в гражданских делах по правовым вопросам ничем не стеснено и не ограничено однократной апелляцией, хотя, как мы видели, оно было недавно обставлено некоторыми условиями. Действительно, апелляция на решение суда графства не может итти выше Апелляционного суда без разрешения последнего или Палаты лордов, а апелляция на решение Высокого суда не может итти дальше Апелляционного суда без такого же разрешения. Но нет никаких оснований предполагать, что подобное разрешение не будет дано, если имеется основательное сомнение в правильности решения суда низшей инстанции. Во всяком случае, уже при рассмотрении самой просьбы о пересмотре, сторона, не получившая удовлетворения, получает возможность снова изложить свои основания.

Правила, относящиеся только к уголовным делам

Объяснив самые существенные правила, относящиеся ко всякой судебной процедуре в Англии, мы обратимся теперь к правилам, относящимся только к уголовному процессу. Из них мы изложим следующие:

7. Перед тем, как обвиняемый будет предан суду по серьезному уголовному обвинению, магистрат (мировой судья) или магистраты должны провести предварительное следствие для того, чтобы убедиться, имеются ли налицо достаточные улики (a prima facie case) против обвиняемого. Надо усвоить, что эта процедура отнюдь не соответствует предварительному допросу обвиняемого, которого арестовали бы на основании одних только подозрений, что совершенно обычно на континенте. Напротив, в Англии обвиняемого нельзя даже арестовать без предписания магистрата, которое дается только на основании материала, подтвержденного под присягой, причем исключение допускается только при захвате обвиняемого с поличным и в некоторых других случаях, установленных законом. Более того, когда обвиняемый предстает перед магистратом, то ему нельзя даже задавать вопросов, в то время как он, со своей стороны, может быть представлен адвокатом или солиситором, который имеет право на перекрестный допрос свидетелей обвинения; обвиняемому же предоставляется полная свобода противопоставлять контрулики или воздержаться от своей защиты до суда. Использование права выбора, предоставленного его усмотрению, часто связано с чрезвычайными трудностями, но с юридической точки зрения это право обвиняемого не подлежит сомнению, и его решение воздержаться от защиты не может быть истолковано в неблагоприятном для него смысле.

Затем, если только улики для привлечения к ответственности недостаточны для того, чтобы дать основание магистрату предполагать возможность его осуждения присяжными, то он должен быть тотчас освобожден, хотя можно, конечно, при обнаружении новых улик, снова привлечь его за то же самое правонарушение.

С другой стороны, если магистрат считает на основании присяжных показаний, что можно с достаточным основанием ожидать его осуждения, то он дает распоряжение, чтобы показания свидетелей были записаны. Факты, по которым даны эти свидетельские показания, это не доказательства, на основании которых большое жюри ранее, как мы уже. говорили, определяло, следует ли предать обвиняемого суду ассиз или четвертной сессии. На самом судебном разбирательстве как упомянутые свидетели, так и любые другие, привлеченные обвинителем, снова вызываются в суд и могут быть подвергнуты перекрестному допросу со стороны обвиняемого или его защитника, которые до вынесения вердикта малым жюри, конечно, имеют право привлечь собственных свидетелей.

В случае предварительного заключения возникает важный вопрос, будет ли обвиняемый на время, неизбежно протекающее между арестом и судом, освобожден или он будет содержаться в тюрьме. Лишения, возлагаемые в последнем случае на человека, который может быть невиновен, так очевидны, что вопрос об освобождении под залог, т. е. о предоставлении обвиняемым гарантии в том, что он явится в суд, долго составлял предмет острых споров. Здесь мы не можем входить в его подробности. Но, вообще говоря, право обвиняемого на «освобождение под залог» зависит от характера преступления, в котором он обвиняется. Если дело идет о жизни, то только статс-секретарь по внутренним делам или судья Высокого суда может разрешить освободить обвиняемого под залог. Если это фелония или иное преступление, требующее обвинительного акта при предании суду, то вопрос об освобождении под залог предоставляется на благоусмотрение магистрата, но обвиняемый должен подать об этом заявление судье, причем судебные власти обязаны информировать его об его праве на такое заявление. Если обвиняемый привлекается за какое-нибудь другое преступление, кроме перечисленных, то магистрат номинально обязан освободить его под залог. Но если магистрат опасается, что обвиняемый скроется, то он может потребовать такого большого обеспечения, чтобы обвиняемый не был в состоянии его представить, причем единственным ограничением в произвольном установлении обеспечения является довольно неопределенное предписание Билля о правах 1689 г., гласящее, что не надо требовать чрезмерных обеспечений. В случае, если обвиняемый скроется от суда, то обязательства или обеспечение, внесенные в казну и служившие залогом, подвергаются экзекуции, т. е. обращаются ко взысканию на имущество тех лиц, которые их выдали.

Наконец, для того, чтобы устранить возможность задержания обвиняемого под стражей без передачи дела в суд один раздел знаменитого Habeas Corpus Act 1679 г. предписывает, чтобы заключенный, дело которого не слушалось самое позднее во вторую после его ареста сессию суда, освобождался из заключения.

Менее серьезные правонарушения не требуют длительной процедуры предварительного следствия и формального судопроизводства с участием присяжных. Они слушаются в порядке упрощенной процедуры перед двумя мировыми судьями (или одним состоящим на жаловании магистратом), причем суд происходит в обычном помещении и является Судом Малой сессии, а подобные преступления называются «правонарушениями суммарной (или упрощенной) процедуры». Процедура начинается простым вызовом правонарушителя в суд, и только в случае, если последний не явится, он может быть арестован и принудительно приведен в суд. Затем процесс идет в обычном порядке, привлекаются свидетели обеих сторон, и стороны или их представители пользуются правом обращаться к суду. Санкции, которые могут быть применены этими судами, естественно, гораздо более ограничены, чем санкции, которые могут быть применены судами, рассматривающими дела на основании обвинительного акта; обычно применяемая ими санкция не превышает одного года тюремного заключения. Но существует интересная группа правонарушений, которые только prima facie требуют обвинительного акта при предании суду, но при особых обстоятельствах, как например, молодость обвиняемого, привлечение его к суду в первый раз, а также с согласия самого обвиняемого, могут рассматриваться в упрощенном порядке. В этом случае налагаемое наказание может быть более тяжелым, но все же оно меньше, чем наказание, которое вправе наложить суд, слушающий дела с присяжными.

8. Хотя все уголовные дела ведутся именем короны и, по крайней мере, номинально под руководством генералатторнея, который действует через посредство Директора уголовных преследований (Director of Public Prosecutions), но фактически уголовные обвинения делятся на две большие группы – государственные и частные. Первая группа, часто называемая группой «полицейски преследуемых преступлений», охватывает преступления различной важности, начиная от предумышленных убийств и даже так называемой тризн и кончая нарушением чисто административных правил или местных постановлений. Необходимость судебного преследования вытекает из соображений общественного порядка, в случае же серьезных преступлений, когда улики несомненны, необходимость преследования по суду сама собой понятна.

Но в очень многочисленных случаях преследование менее серьезных правонарушений фактически осуществляется частными лицами, заинтересованными в преследовании за предполагаемое правонарушение либо по личным причинам, либо по соображениям филантропическим и гражданским, причем преследование ведется в этом случае за их счет. Каковы бы ни были старые взгляды на вред, вытекающий из сутяжничества и из поощрения сборов, в Англии давно действует правило, по которому всякий человек может при известных условиях вести уголовные дела от имени короны. Подобная практика не создает большой опасности, когда дело идет о правонарушениях, рассматриваемых в упрощенном порядке, так как судьи могут вынести постановление о возмещении ущерба лицу, неосновательно привлеченному к суду. Кроме того, сам характер правонарушений, рассматриваемых в упрощенном порядке, обычно не таков, чтобы неосновательное обвинение в его совершении могло нанести серьезный вред обвиняемому.

Но в случае серьезных обвинений, которые требуют публичного суда с присяжными, право безответственного или недобросовестного обвинителя пользоваться именем короны несомненно может поставить невиновного человека в очень тяжелое положение и даже в случае его оправдания нанести ему непоправимый вред. В этих случаях, в дополнение к гражданскому удовлетворению по иску о злонамеренном судебном преследовании (malicious prosecution) имеются еще две предохранительные меры.

Обычно самой серьезной гарантией с давних времен служит отказ ведущих следствие судебных властей предать обвиняемого суду, если они считают обвинение необоснованным. Но даже в этом случае энергичный обвинитель прежде мог настаивать на передаче обвинения на рассмотрение большого жюри в ту сессию, на которой дело должно было бы слушаться. Однако, по закону 1859 г. судебные власти могли в довольно многочисленных случаях не разрешать такой передачи дела, если только обвинитель не давал обеспечения в том, что он добудет и представит надлежащие доказательства. После упомянутой выше фактической ликвидации большого жюри, это злоупотребление судебной процедурой стало невозможно, так что «Акт об обвинениях в целях притеснения» был отменен.

Вторая из упомянутых предохранительных мер была принята в 1867 г., когда Акт об усовершенствовании уголовного права предписал, чтобы при оправдании лица, обвиненного в правонарушении, которое требует обвинительного акта, на обвинителя судом могли быть возложены судебные издержки, если суд сочтет, что обвинение было необоснованным. Это благодетельное нарушение принципа, гласящего, что «корона не получает и не выплачивает издержек», было подтверждено и распространено на другие случаи Актом о судебных издержках в уголовных делах 1908 г.