Английское право: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хотя им удалось превратить свой законопроект в закон, но в части, касающейся апелляционной юрисдикции Палаты лордов, он был отменен новым законом, принятым через два года, когда закон 1873 г. не был еще осуществлен.

Правительство, пришедшее на помощь Палате лордов в самый критический для нее момент, поняло, что необходимо освободить высший апелляционный суд от только что упомянутого порока. Поэтому Акт об апелляционной юрисдикции 1876 г. (Appellate Jurisdiction Act 1876) установил, что ни одна апелляционная жалоба не может рассматриваться Палатой лордов, если при рассмотрении доводов апелляции не присутствуют по крайней мере три «судебных лорда».

Последними являются либо известные юристы, специально назначаемые для этой цели пожизненными членами Палаты лордов, либо лица, занимающие теперь или занимавшие прежде высокие судебные посты и находящиеся в числе членов этой Палаты. Но надо заметить, что по закону не имеется никаких препятствий к тому, чтобы самый невежественный член Палаты лордов воздействовал своим голосованием на решение по апелляции, которая имеет величайшее значение и представляет большую сложность, касаясь жизни, чести или имущества большой ценности.

Апелляции, идущие из заморских доминионов короны, поступают не в Палату лордов, а в Судебный комитет (Judicial Committee) Тайного Совета. Эти апелляции не относятся непосредственно к области английского права и потому не могут быть предметом обсуждения в данной книге. Но надо помнить, что, согласно Акту об апелляции в уголовных делах 1907 г., на решение по уголовным делам исключительной сложности и важности может быть по удостоверению генерал-атторнея подана апелляция в Палату лордов, которая выполняет судебные функции также при обвинении пэров в фелонии и в политическом преступлении (impeachment).

Глава V

Профессия правозаступников

Отправление правосудия требует участия не только судей, на которых возлагается вместе с присяжными обязанность выносить решения по рассматриваемым делам, но и правозаступников или опытных специалистов, которым стороны в споре вручают защиту своих интересов. Так, по крайней мере, обстоит дело во всех современных сложных системах цивилизованных обществ; действительно, специалистов в вопросах права можно обнаружить далеко в древнейшие времена. В то же время почти все правовые системы, и во всяком случае английская, предоставляют полную свободу каждому тяжущемуся самому вести свое дело как в его начальной, так и в конечной стадии, если он это считает для себя удобным. До установления современного порядка, при котором недостаточным лицам бесплатно предоставляется правовая помощь, в судах нередко можно было встретить «истца самолично» или «ответчика самолично». И теперь еще их часто можно встретить, особенно в судах низшей инстанции, причем судьи, с издавна отличающей их гуманностью, проявляют в отношении этих лиц исключительное терпение и снисходительность[12].

Профессия правозаступников представляет в Англии исключительную монополию корпорации мужчин и женщин, которые, как предполагается, представили достаточные доказательства в порядке, который будет описан ниже, своей пригодности для этой ответственной профессии.

На основании указанного выше права, которое позволяет всякому тяжущемуся выступать в суде самолично, каждый человек может сам вести свое дело, но в то же время всякое лицо, которое не является членом сословия правозаступников и попытается выступать как правозаступник, независимо от того, было ли у него или не было корыстных намерений, подлежит серьезному наказанию и не может требовать принудительного исполнения данного ему обещания о вознаграждении его за услуги. Главное практическое затруднение сводится к определению того, в чем заключается попытка действовать в качестве допускаемого законом поверенного. Это определение зависит от несколько произвольных постановлений, которые исходят скорее из соображений практического удобства, чем из ясных принципов. Так, например, человек, который, не будучи членом сословия правозаступников, составил хотя бы за вознаграждение, завещание или соглашение, касающееся имущественных отношений, не повинен ни в каком нарушении закона, если только он не выдает себя за профессионального юриста. С другой стороны, такой же человек, составляющий брачный договор или обязательство, подлежит штрафу в 50 ф. ст. В течение, по крайней мере, шести веков профессия правозаступника делится в Англии на две обособленные ветви, причем каждая из них выполняет отличные от другой обязанности, хотя у них имеются и некоторые общие функции. К первой ветви относятся барристеры или адвокаты, ко второй – солиситоры, прежде известные под именем «атторней». Тех и других мы обнаруживаем почти уже с момента возникновения общего права, так что трудно сказать, кто из них древнее; но их история совершенно различна.

Барристеры

Функции барристера или адвоката характеризуются, прежде всего, тем, что он выступает в суде, обращается к судье или присяжным при слушании дела в суде, допрашивает свидетелей, возражает против всякой попытки своего противника нанести ущерб своему клиенту, когда считает ее недобросовестной, и вообще принимает в деле такое участие, которое принимал бы сам клиент, если бы он лично вел свое дело. Первоначально барристеры были, повидимому, случайными подручными тяжущегося, которые по своей инициативе давали последнему советы и, приобретя вкус к такого рода делам, постепенно были признаны судами в качестве лиц, которые могут быть «в совете» (of counsel) с тяжущимися. Особое положение барристера удивительным образом сохранилось в виде пережитка в современных нормах права, согласно которым барристер не может заключить связующего договора о выплате ему гонорара или предъявить иск об его взыскании в судебном порядке, а также обязать своего клиента чем-либо сказанным им в суде; но, с другой стороны, согласно этим нормам, его нельзя привлечь к судебной ответственности за небрежность при ведении дела клиента.

Хотя много обстоятельств свидетельствуют в пользу того, что первоначально барристер получил возможность быть выслушанным в суде благодаря признанию его со стороны суда, но теперь в течение уже столетий право «призывать к судебному барьеру» («calling to the bar»), т. е. облекать кандидатов званием барристера, осуществляется четырьмя влиятельными и мощными корпорациями; которые известны под именем «Судебных Иннов». Сюда относятся Lincoln's Inn (Линкольнс-Инн), Middle Temple (Средний Темпль), Inner Temple (Внутренний Темпль) и Gray's Inn (Грейс-Инн). Эти корпорации пользуются правом полного самоуправления, они управляются выборными «бенчерами» (benchers) или старейшинами, которые не публикуют никаких отчетов о своей деятельности, и фактически не существует такого парламентского акта, который подвергал бы эти Инны какому-нибудь контролю. Многое в их происхождении остается до сих пор темным. Но сейчас как будто большинство согласно с тем, что первоначально это были добровольные клубы или ассоциации ходатаев по делам при королевских судах в Вестминстере, которые были учреждены, как мы видели, в XII и XIII веках для осуществления королевской юрисдикции и, в особенности, для применения нового общего права. Церковное название членов Темпля – темплиерами (Templars) объясняется тем, что после того, как в начале четырнадцатого века был распущен крестоносный орден темплиеров или рыцарей храма, две корпорации юристов переселились из своего прежнего помещения, находившегося где-то около Хай-Холборна, в более старое здание рыцарей темплиеров с его древней церковью и площадью для турниров на берегу Темзы.

В течение нескольких столетий после возникновения Судебных Иннов, их члены лично принимали клиентов либо в своих деловых кабинетах, либо в каких-либо определенных общественных местах, как, например, собор св. Павла, и вели без различия все их дела в целом, не ограничиваясь выступлением в суде или формальными консультациями. Однако, вскоре после реставрации, их корпорация стала приобретать все более замкнутый характер как в отношении своих клиентов, непрофессионалов в юриспруденции, так и в отношении атторнеев, которые удалились из их корпораций и из тех зданий, где они до того жили совместно.

Эта аристократическая политика барристеров имела серьезные последствия. Несомненно, что она повысила их общественный престиж и позволила им общаться с придворными и с государственными сановниками на более или менее равной ноге, что открыло им дорогу к занятию самых значительных государственных постов. С другой стороны, та же замкнутость корпорации барристеров повела к тому, что атторней и клиенты оказались за пределами этого замкнутого круга, а сами барристеры стали, во всяком случае первоначально, зависеть от атторней, которые, изменив существовавшее раньше положение вещей, превратились из сотрудников барристера в его клиента. Прежде всего, начальная стадия ведения всех дел (а многие дела и полностью) попали в руки атторней, значение которого быстро повышалось пока он не стал совершенно независимым юристом не только в провинциальных городах (где не было барристера, который мог бы соперничать с ним), но и в Лондоне. На своем праве вести дела с клиентами без вмешательства атторней (или «солиситора», как его теперь называют) сами барристеры настаивали очень редко. В сущности, барристер не имеет других судебных дел или консультаций, кроме тех, которые дает ему солиситор, если только его не привлекает к своим делам корона или какая-нибудь большая корпорация.

Не надо, однако, думать, что важная монополия «призыва к судебному барьеру» осуществляется Судебными Иннами совершенно произвольно. Вообще говоря, прием в сословие правозаступников за несущественными исключениями открыт каждому британскому подданному, который выполнит некоторые предписанные условия; в последние годы были случаи, когда даже иностранцы становились английскими барристерами. Это возможно потому, что в отличие от солиситора барристер, является должностным лицом в каком бы то ни было смысле этого слова. Он представляет собою просто испытанное и квалифицированное лицо, имеющее право говорить от имени своих клиентов перед любым судебным присутствием и давать им советы во всех их юридических делах. Но само собой понятно, что Судебные Инны не приглашают в. свой состав иностранцев, даже выполнивших предписанные условия, в том же обычном порядке, как британских подданнных.

Упомянутые условия сводятся кратко к следующему: 1) Пройдя общее испытание в отношении образования и представив доказательства своей доброй репутации, кандидат должен быть допущен в качестве учащегося в один из четырех выше перечисленных Судебных Иннов.

2) Затем он должен оставаться там двенадцать семестров (охватывающих три года), причем в каждом семестре должен обедать в трапезной шесть дней, но не обязательно подряд (исключение делается для членов университетских корпораций Соединенного Королевства, обедающих там три раза в семестр); для учащихся, достигших определенных академических степеней, число семестров уменьшается на два.

3) Кандидат должен затем пройти определенные испытания по правовым дисциплинам, которые проводятся организацией, называемой «Советом правового образования» (Council of Legal Education) и образуемой четырьмя Судебными Иннами. Этот Совет имеет также штат лекторов, которые читают публичные лекции и имеют вообще попечение о кандидатах в барристеры.

Лица, которые до притязания на допущение их в число барристеров, были уже барристерами в доминионах или в Северной Ирландии, подлежат специальным правилам.

После выполнения этих условий, кандидат, будь он мужчиной или женщиной, достигший возраста в 21 год и заплативший взнос, взимаемый его Инном (всего около 180 ф. с), имеет право явиться в свой Инн в ближайший «вечер призыва» (Call Night) для вступления в сословие. Сообщение о его кандидатуре вывешивается на видном месте на доске для объявлений или на доске для разных записей не только в его собственном Судебном Инне, но и во всех остальных, за некоторое время до самой церемонии. Каждый, кто прочел это объявление или услыхал о нем, может известить бенчеров того Инна, к которому принадлежит кандидат, об обстоятельствах, дисквалифицирующих кандидата, например, о том, что он в период подготовки был связан с каким-нибудь делом, которое считается несовместимым с профессией барристера, или что он обвиняется в каком-нибудь преступном или недостойном поступке. Кандидату дается, конечно, возможность опровергнуть обвинения. Если бенчеры его Инна не принимают его опровержений, то он может апеллировать к судьям Высокого суда как к корпорации. Если не выдвинуто никаких обвинении или они не доказаны, то удовлетворяющий всем условиям кандидат проводится в барристеры по старинному церемониалу после обеда в «вечер призыва», и после этого он имеет право пользоваться всеми привилегиями и выполнять все функции барристера.

Лицо, принятое в барристеры, продолжает оставаться членом своего Судебного Инна и подвергается его юрисдикции. Судебный Инн барристера остается хранителем общеотвенных интересов Инна во всех вопросах, касающихся профессионального поведения барристера и имеющих серьезное значение, и во всех делах, относящихся к его личной репутации. Если поведение барристера дисквалифицирует его как участника почтенной профессии, то он может быть исключен из числа барристеров (disbarred) бенчерами своего Судебного Инна и тем самым лишен своего положения, причем он опять-таки может аппелировать к судьям Высокого суда. В вопросах профессионального этикета, в отличие от вопросов морали, за его поведением надзирает и контролирует его, но в более узких пределах Генеральный совет сословия барристеров (General Council of the Bar) – представительная организация, недавно созданная по добровольной инициативе самих барристеров.

Эта организация не наделена официальными полномочиями, но влияние профессионального общественного мнения так велико, что барристер, нарушивший постановления Совета, встретил бы, вероятно, такое холодное отношение со стороны своих коллег, что возбудил бы также недоверие у своих постоянных клиентов – солиситоров, и в результате лишился бы вскоре всех дел. Наконец, поведение барристера в суде должно быть преисполнено вежливости и знаков уважения к судье, который руководит всем процессом. Однако, одна из самых почтенных и ценных традиций английского суда требует предоставления адвокатам, в интересах их клиентов, полной свободы, поскольку она совместима с правильным и достойным ведением дела.

Наконец, надо упомянуть, что среди сословия барристеров имеется сравнительно небольшая группа старших, пользующихся некоторыми привилегиями и ограниченными в некоторых правах. Они известны под именем королевских адвокатов или «шелковых» вследствие того, что они носят в суде шелковые мантии вместо шерстяных. В некотором отношении их существование представляет собой аномалию, так как формально они являются должностными лицами короны и до недавнего времени не могли без специального разрешения вести никаких дел своих клиентов против короны. Но в отличие от старинных служителей права (Serjeants-at-Law), место которых они заняли, они состоят членами Судебных Иннов, юрисдикции которых подведомственны, не пользуются правом монопольного ведения дел ни в одном суде и не составляют особого сословия, отличного от того, к которому принадлежат их собратья «за барьером» (outer bar). В судебных присутствиях они занимают передние скамьи в пределах барьера (within the bar). По принятому обычаю они получают за свои труды несколько более высокий гонорар, чем младшие члены сословия или обычные барристеры, и имеют право первенства при выступлениях. С другой стороны, правила профессионального этикета запрещают им вести некоторые дела, которые составляют монополию младших членов сословия, или членов «за барьером». По разным причинам эти королевские адвокаты назначаются по совету лорда-канцлера жалованной грамотой (Letters-Patent) короля.

Солиситоры

Другая ветвь профессии правозаступников известна под именем «солиситоров Высшего суда». Исторически она возникла вследствие слияния нескольких прежде различных профессий, именно атторней при судах общего права, солиситоров при Канцлерском суде, прокторов старых церковных судов и письмоводителей (scriveners), которые до конца восемнадцатого века были как бы высшего ранга судейскими писцами.

Старейшую профессию из них всех представляли атторней, которые, вероятно, оказали наибольшее влияние на положение этой группы правозаступников в целом. Как показывает их название, они были первоначально поверенными (attornati) тяжущихся и в качестве таковых мы обнаруживаем их в истории права почти в той же глубине веков, как и барристеров. Древнейший процесс представлял в своей сущности, а часто и по форме, судебный поединок; поэтому естественно, что древнее право не позволяло заменять стороны их представителями, если не считать исключительных случаев, когда, например, сторонами были женщины и дети. Но по мере того, как примитивное судебное состязание уступало место упорядоченному и формально ведущемуся процессу, который иногда требовал долгих и утомительных поездок, стороны все чаще стали добиваться права быть замененными представителями, и суды разных юрисдикции им это разрешали. Естественно, что все те суды, в которых появлялись такие представители сторон, были заинтересованы как в том, чтобы это были подлинные представители, так и в их репутации. Поэтому к концу XIV века королевские суды общего права стали записывать в своих актах или реестрах имена некоторых лиц, которых они согласны были признавать представителями сторон в слушаемых ими делах. Такая практика вела, естественно, к тому, что получившие подобную привилегию атторней образовали замкнутую группу и получили характер должностных лиц при суде, а это, столь же естественно, вело к тому, что суды приобрели право «вычеркивать из реестров» или иным способом наказывать тех атторней, которые оказывались виновными в неблаговидных поступках. «Солиситоры» в точном смысле этого слова, никогда не были представителями сторон; они появились к концу XVI века в связи с судами справедливости и стали направлять ходатайства (to solicit) по делам тяжущихся, которым приходилось подолгу дремать в приемных начальников Канцлерского суда. В начале XVII века их стали рассматривать как профессионалов, занимающих приблизительно такое же положение, как и атторней; еще до середины XVII века обе эти профессии фактически слились в одну, хотя различие в их квалификации сохранялось. После уже упоминавшегося ухода атторней и солиситоров из Судебных Иннов, они до известной степени нашли прибежище в так называемых Канцлерских Иннах (Inns of Chancery). Эти организации были, может быть, даже древнее Судебных Иннов, но никогда не достигали даже приблизительно такого положения или влияния как последние. К концу XVIII века они фактически прекратили свое существование, и их место, как профессиональных организаций, заступило Юридическое общество (Law Society), являющееся уставной корпорацией, которая теперь занимает в отношении группы солиситоров в сословии правозаступников приблизительно такое же положение, как Судебные Инны в отношении группы барристеров. Тем временем, к концу восемнадцатого века, профессия «письмоводителей», в качестве самостоятельной, вымерла, так как их дела перешли в руки солиситоров. И, наконец, ликвидация в 1857 г. юрисдикции церковных судов по брачным делам и по духовным завещаниям, совместно с упадком других функций этих судов, прекратила существование прокторов как отдельной профессии, причем большинство из них вступило в ряды солиситоров. Таким образом, все группы правозаступников, за исключением барристеров, слились в одно сословие и получили на основании Акта в судоустройстве 1873 г. официальное название солиситоров Высшего суда.

Нами уже указывалось ранее, что Юридическое общество (первоначально известное под названием «Инкорпорированного юридического общества») занимает в отношении солиситоров положение, во многом подобное положению Судебных Иннов в отношении барристеров. Однако, это утверждение нуждается в очень важной оговорке, которая сводится к следующему: в то время, как у барристеров условия допущения их к занятию своей специальностью, сам прием и стаж кандидатов целиком зависят от традиций и обычаев каждого Судебного Инна, установленных им самим собственной властью, у солиситоров все эти вопросы, за небольшим исключением, точно определяются парламентскими актами, из которых юридическое общество обязано исходить и предписания которых его связывают. Сверх того, фактическое допущение солиситора к делам составляет функцию начальника судебных архивов, который занимает описанную уже выше высокую судебную должность и, кроме того, выполняет еще более интересную обязанность хранителя множества юридических и других актов, собранных в Государственном архиве (Record Office). Вследствие этого Совет юридического общества, при всей важности его функций, обладает гораздо меньшей свободой действия, чем Судебные Инны.

Излишне говорить, что в то время, как иностранцы, естественно, не могут занимать официального положения в английских судах, всем британским подданным, которые приобрели должную квалификацию, открыта возможность вступать в ту отрасль сословия правозаступников, к которой принадлежат солиситоры. Их прием обусловливается следующими условиями:

1) Прохождение предварительного испытания в отношении общего образования.

2) Учение или служба в качестве клерка у практикующего солиситора в течение периода от трех до пяти лет, в зависимости от предшествующей подготовки клерка. Эта служба должна быть единственной; в отличие от учащегося в Судебных Иннах, клерк поступивший в учение, не имеет права посвящать никакой части своего времени другим занятиям, кроме изучения права и практической работы в области юриспруденции.

3) Посещение в течение года (исключение делается в особых случаях) какого-либо центра юридического образования, одобренного в этих целях Юридическим обществом, которое само набирает и содержит штат руководителей и преподавателей с целью давать юридическое образование клеркам, поступившим в учение, и руководить ими. Конечно, годичный срок пребывания в юридической школе является минимальным; фактически клерк, поступивший в учение к солиситору как в Лондоне, так и в других больших центрах, часто добровольно посещает школу в течение трех и более лет.

[12] См. Предисловие.