Английское право: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Во всех случаях исков, основанных на небрежности, могут возникнуть основания для того, чтобы ответчик выставил возражение, именуемое ссылкой на небрежность потерпевшего («смешанную вину»). Возражение это заключается в ссылке на то, что, если даже признать небрежность ответчика, то надо заключить, что истец в данном случае не потерпел бы ущерба, если бы он со своей стороны также не проявил небрежности. Например, А едет по дороге в неправильном направлении. Б – пешеход, не ожидая движений транспорта в этом направлении, переходит дорогу, не посмотрев, однако, налево; в результате машина А причиняет Б увечья.

Если присяжные решат, что несчастный случай не имел бы места при надлежащей осмотрительности Б, то последний не получит от А возмещения; хотя prima facie проявил небрежность последний. В практике разрешение этого вопроса наталкивается на значительные затруднения, причем сомнения слишком часто разрешались в пользу владельцев машин.

Доктрина «смешанной вины» не пользуется, однако, особой популярностью у судей; было установлено несколько строгих правил, ограничивающих ее действие. Например, если предшествующая небрежность ответчика принудила истца спешно принять решение в критический момент, то он (истец) не несет последствий смешанной вины только потому, что он не сумел избрать лучшую из возможностей. Если истцом является ребенок, то от. него не ожидается той же степени умения избежать опасности, как от взрослого человека; всякое поведение ответчика, побудившее ребенка совершить поступок, который привел к ущербу для ребенка, исключает возможность для ответчика ссылаться на небрежность ребенка («смешанную вину») или даже на его правонарушение. Так, например, Палата лордов признала, что железная дорога несет ответственность за вред, причиненный детям поворотным кругом для паровозов, ибо вход на поворотный круг не был заперт, так что дети могли туда проникнуть, хотя дети в этом случае несомненно были правонарушителями.

До недавнего времени смешанная вина, допущенная совершеннолетним, на попечении которого находится ребенок, могла лишить последнего права иска из небрежности. Это правило, которое давно подвергалось суровой критике со стороны судей, ныне, можно сказать, перестало действовать вместе с доктриной об «identification».

В общем нельзя сказать, что учение о «смешанной вине», как оно принято в общем праве, находится в удовлетворительном состоянии; лучше было бы принять правило морского права, применяемое в случаях убытков, причиненных судну или грузу столкновением на море: убыток обеих сторон, вытекающий из столкновения, в котором виновны обе стороны, должен быть распределен пропорционально степени вины каждого судна, или, при невозможности определить степень вины, – поровну.

Наконец, в связи с небрежностью, надо коснуться вопроса, недавно поднятого в судах, именно до каких пределов небрежность, которая prima facie относится к одному лицу, может служить основанием для иска со стороны другого лица, фактически от нее пострадавшего.

В недавно слушавшемся деле было признано, что небрежность со стороны слуги ответчика, который допустил, чтобы его механическая тележка переехала ребенка и причинила повреждение последнему в присутствии матери, умершей от потрясения, дает основание для иска со стороны мужа покойной об убытках, связанных с тем, что муж в своих занятиях не может более пользоваться помощью жены. Надо отметить, что это был вопрос не об «отдаленности ущерба», но об «отдаленности причинной связи». Затем этот вопрос может быть поднят только в случаях небрежности, в отличие от умысла, так как нет сомнения, что если бы ответчик переехал девочку, или даже только напугал ее с обдуманным намерением вызвать потрясение у ее матери, то он был бы ответствен на основании нормы, установленной четверть века тому назад, за ущерб, проистекающий из сознательно вызванного нервного потрясения.

Заключительные стадии упомянутого дела не приведены в отчетах. Но очевидна слабость аргументов, которыми руководствовалось большинство судей в этом деле. Если их рассуждение было правильно, то тот факт, что ребенку, о котором идет речь, действительно было причинено повреждение, не может иметь никакого значения. Достаточно было бы того, что какой-нибудь взволнованный сосед принес бы матери ложное сообщение, но с полным убеждением в его правильности, о причинении повреждений ее ребенку, хотя бы в действительности ребенок не пострадал. Кроме того, любой человек из толпы, видевший несчастный случай, который произошел по небрежности ответчика, мог бы вчинить иск за ущерб. Несомненно, что подобная перспектива может нравиться адвокатам. Но соответствует ли она достоинству английского права или английского характера?

Правонарушения в отношении собственности

1. Нарушение владения (Trespass) и 2. Неббрежность (Negligence) в отношении недвижимости и движимости мало отличаются по своей природе от подобных же правонарушений в отношении личности, но объекты их осуществления конечно различны. Мы говорим о вмешательстве во владение движимостью и недвижимостью, но при этом мы имеем в виду нарушение фактического владения. Вследствие этого, надо принимать во внимание положение владельца, а не воздействие нарушения на самую движимость или недвижимость. Действие, которое для владельца недвижимостью А представляет нарушение его владения, может вызвать для Б, ее собственника, только ущерб и дать основание для иска совсем другого рода, чем для А.

Малейшее вмешательство во владение недвижимостью или движимостью дает основание для «иска о нарушении владения», независимо от того, потерпел ли владелец вследствие такого вмешательства реальный ущерб или нет. В случае, когда дело касается недвижимости нарушение владения может принять форму вмешательства во владение либо поверхностью, либо недрами, либо на основании предписания Акта о воздухоплавании (Air Navigation Act), ранее упоминавшегося, форму вмешательства во владение воздушным пространством над участком. Нарушитель не может ссылаться на отсутствие у истца, являющегося реальным владельцем, законного титула. Если он желает доказать, что титул владельца недостаточен, он должен вчинить самостоятельный иск типа ejectment, если дело идет о недвижимости, и иск типа detinue или trover, если дело идет о движимости.

При иске о нарушении владения истец не должен доказывать наличия реального ущерба, как уже указывалось; но если владению не причинено реального ущерба, то присужденнное возмещение будет иметь значение лишь признания судом прав истца. Если же, однако, причиненные убытки велики, то соответственно велико будет и присужденное возмещение.

В случае с движимостью, если нарушение владения выразится в полном лишении истца владения этой движимостью, то, как уже указывалось, возмещение будет составлять полную ее стоимость.

Естественно, что не может быть правонарушения как в отношении лица, так и в отношении собственности без умысла со стороны ответчика. Если, например, ответчик толкнул истца вследствие давки, созданной толпой, или если ответчик был сброшен на участок истца лошадью, ставшей на дыбы, то тут нет правонарушения в отношении владения (trespass). Но не обязательно, чтобы ответчик имел намерение причинить вред истцу. Он мог, например, ударить истца, приняв его за какое-то другое лицо, или проехать по его земле, предполагая, что она принадлежит его (ответчика) другу, у которого он живет. Оба эти действия составят правонарушения.

Вероятно, по этой причине хорошо известный тип иска, называемый «running-down case» (дословно, дела о тех случаях, когда человек сбит с ног) трактуется в книгах одновременно как иск из правонарушения и из небрежности. Prima facie, физическое соприкосновение между ответчиком и истцом или между ответчиком и чем-либо, находящимся во владении истца, составляет trespass (нарушение владения). Но тут всегда возможно, что ответчик будет ссылаться на то, что его лошадь горячилась или что его тормоза сдали, и тогда наличие правонарушения будет отвергнуто, и все дело сведется к вопросу, можно ли ответчику или истцу вменить в вину отсутствие достаточной заботливости.

Конечно, нарушение владения недвижимостью или движимостью может быть оправдано по разным основаниям, например, в силу правомочия, предоставленного законом, или в силу разрешения истца. В последнем случае вряд ли может быть признано вообще наличие нарушения владения, так как оно предполагает противодействие воле истца. Но первый случай представляет собой несомненно нарушение, хотя и оправдываемое. Это устанавливается очень строгой нормой (теперь несколько ослабленной), что всякое неправильное поведение со стороны лица, уполномоченного законом вступить на чужую землю или овладеть чужой движимостью (например, шерифа, в качестве судебного исполнителя, или соседа, устраняющего частную зловредность), превратит его в нарушителя владения ab initio, т. е. с самого начала сделает его ответственным за нарушение владения. Другое оправдание нарушения владения недвижимостью заключается в необходимости предупредить распространение пожара, но эта норма опять-таки не вполне совместима с предполагаемой строгостью общего права в отношении ответственности за пожар владельца недвижимости. Ведь если такой владелец «безусловно» ответственен, то зачем же его соседу брать на себя осуществление закона?

3. Зловредность (Nuisance). Это особый вид правонарушения, относящийся только к недвижимости. Он имеет очень широкое приложение и может быть определен как действие или упущение, составляющее вмешательство в пользование недвижимостью путем воздействия на здоровье владельца, его комфорт или удобства при осуществлении им владения. Зловредность может создавать нарушение владения, но во многих случаях этого не происходит, например, в случае распространения дурного запаха, резкого шума, создания препятствия к проникновению света в помещения и т. п.

Надо заметить, что сам по себе факт, что действие уменьшает ценность недвижимости, не превращает это действие с точки зрения права в зловредность. Например, собственник, который сносит большой дом и застраивает участок маленькими коттеджами, может сильно снизить стоимость соседнего жилого дома, но он, конечно, не виновен в зловредности. И даже в том случае, когда действие, вызывающее иск, представляет вмешательство в пользование истца его недвижимостью, суд должен принять во внимание общий характер соседства и обычные потребности или ход деловой и домашней жизни. Другими словами, зловредность – это то, что средний человек, а не исключительный, будет считать таковой. Вследствие этого, всегда имеются случаи, «лежащие на границе», например в настоящее время пользование граммофоном при открытых окнах или в саду.

Одна из специальных особенностей права, относящегося к зловредности, заключается, как уже указывалось, в том, что лицо, страдающее от нее, может, до известных пределов, взять осуществление права в собственные руки и насильственно, в порядке самопомощи, устранить (abate) эту зловредность, т. е. физически устранить ее причину, если она вообще устранима. Но прежде чем это сделать, надо обычно известить об этом человека, виновного в зловредности, во всяком случае это необходимо, когда зловредность вызвана упущением, а не действием; пострадавший от зловредности не должен вступать на землю невиновного человека с целью устранения зловредности и не должен применять излишнего насилия или причинять излишний ущерб. Действительно, устранение зловредности в порядке самопомощи, требующее нарушения владения, представляет собой весьма рискованное предприятие; пострадавшему в большинстве случаев рекомендовалось бы обратиться в суд за альтернативным удовлетворением в порядке запретительного приказа (injunction).

4. Лишение владения (Dispossession) и удержание (Detainer) представляют собой правонарушения в отношении как недвижимости, так и движимости, заключающиеся только во владении движимостью или недвижимостью, право на владение которыми имеется у другого лица. Они дают основание для иска типа ejectment (в случае недвижимости) и типа detinue (в случае движимости), т. е. просто для иска о проверке титула на владение недвижимостью или движимостью без претензий за нарушение владения или т. п. Эти иски действительно представляют собой современные, самые близкие подобия старых реальных исков (real actions), которые они фактически заменили, потому что, в случае своей успешности, они сопровождаются или могут сопровождаться судебным приказом, который возвращает истцу владение недвижимостью или движимостью. Сущность иска типа ejectment заключается в том, что истец может выиграть дело только вследствие действительности своего титула на владение, а не вследствие дефектности титула ответчика; вероятно это правило относится и к иску типа detinue, за исключением того, что в последнем случае ответчику не разрешается, если он действительно получил движимость, являющуюся объектом иска, от истца, выставлять в свою защиту права третьих лиц.

5. Присвоение (Conversion). Это правонарушение может относиться только к движимости, а не к недвижимости, но к things in action так же, как и к chattels corporeal (сам. выше стр. 281). Оно заключается в присвоении в собственную пользу движимости, на владение или пользование которой имеет непосредственное право другое лицо. Иск о присвоении был введен в XV веке для того, чтобы избежать необходимости ссылаться на применение силы, что требовалось при обосновании иска о нарушении владения и что могло служить знаком к применению насилия. Для того, чтобы избежать подобного риска, истец ссылался на то, что он случайно потерял вещь, составляющую предмет иска, а ответчик нашел ее и присвоил для пользования ею. Отсюда название trover, которое долго держалось за соответствующим истцом.

Различие между этим иском и иском типа detinue заключается в том, что простой отказ вернуть движимость достаточен для обоснования иска второго типа, в то время как иск типа trover не может быть вчинен, если не имеется какого-либо доказательства, что ответчик действовал как собственник этой движимости, например, продавая ее, потребляя, закладывая ее под ссуду или стремясь реализовать ее. Обычно удовлетворением при этом является возмещение убытков, но, как и при иске типа detinue, суд может вынести решение о возвращении самой движимости.

Надо отметить, что добросовестность не составляет достаточной защиты при иске о присвоении, за исключением случаев, особо предусмотренных законом. Аукционист, продающий движимость, которую А поручил ему продать, может быть виновен в присвоении, если эта движимость фактически принадлежит Б.

6. Нарушение пользования (Disturbance). Так называется правонарушение, выражающееся во вмешательстве в права на недвижимость, не дающие сами по себе прав владения – «incorporeal hereditaments», например, пользование выгонами, дорогами, рыбными ловлями и т. п. Истец не должен доказывать ущерба, и этим иск о нарушении пользования отличается от иска о зловредности. Особый вид этого типа иска, известный под названием quare impedit, был одно время очень распространен при проверке титула на право представления к замещению церковных должностей. Но вследствие изменений в праве он теперь почти исчез.

7. Расточение (Waste). Это еще одно очень древнее правонарушение, положение которого вследствие нового законодательства стало сейчас крайне сомнительным. Расточением называлось неправильное обращение с недвижимостью со стороны пожизненного держателя или другого ограниченного собственника; этот иск, одно время влекший за собой большую кару, мог быть вчинен только следующим собственником выжидательного права в отношении наследственного поместья. Поскольку дело касается срочных держателей, то, повидимому, новое законодательство не коснулось иска о расточении; но поскольку все будущие права касательно недвижимости подлежат сейчас только праву справедливости, то сомнительно, смогут ли ее собственники вчинять иски о расточении. Вероятно доверительные собственники недвижимости, связанной с известным предназначением (settlement), должны будут вчинять иск, но так как наследственное имущество часто будет принадлежать так называемому пожизненному держателю (т. е. виновной стороне), то могут возникнуть трудности.

8. Нарушение исключительных прав (Infringement of monopoly rights). Это незаконное вмешательство в исключительные права владельцев патентов и собственников товарных знаков и авторских прав, сущность которых была раньше объяснена. Как и в случае с нарушением пользования (disturbance), тут не требуется доказательства фактического ущерба. Но особенность этого типа иска заключается в том, что возмещение убытков (что казалось бы наиболее естественным) не может быть предоставлено, если ответчику удастся убедить суд, что он действовал добросовестно, так как не знал о существовании прав, которые нарушал. Истец должен удовлетвориться судебным запретом и, возможно, получением отчета о доходах. Когда дело касается патентов и авторского права, то такой порядок предписан законом, в отношении товарных знаков, он, повидимому, базируется на судебной практике.

9. Клевета в отношении правового титула (Slander of title).

Лицо, которое умышленно, т. е. без разумных оснований, разглашает ложные сведения, в устной или в письменной форме, рассчитанные на то, чтобы вызвать сомнение в правовом титуле другого лица на недвижимость или движимость, собственником которой является этот другой, или в отношении качества его движимости, виновен в правонарушении, известном под названием клеветы в отношении правового титула, когда дело идет о недвижимости, и клеветы в отношении движимости (slander of goods), когда дело идет о движимости, и ответствен по иску о судебном запрете и о возмещении убытков. Надо заметить, что иск этого типа не имеет ничего общего со слэндер в смысле клеветы на человека и подлежит совершенно другим нормам. Убытки, последовавшие из клеветы – слэндер – в отношении прав и движимости, должны быть доказаны.

Добросовестное убеждение ответчика в истинности его утверждения представляет достаточную защиту, за исключением случая, когда владелец патента грозит преследованием за нарушение его патентного права. Владелец патента, желающий действовать правильно, должен сразу начать дело о нарушении его права; если он этого не сделает, то он будет отвечать по иску, называемому «иск об угрозах» (threats action) и представляющему собой разновидность иска о клевете в отношении движимости.

Правонарушения, касающиеся бытовых и договорных отношений