− Катя, Катя, как ты там сейчас? – думал он. – Как наш будущий первенец? Увижу ли я вас когда-нибудь?
Иакинф покачал головой и тронул друга за плечо. Владимир резко обернулся и тут же устыдился собственных агрессивных мыслей, которые возникли в его голове в этот момент.
− Уф… Ты сейчас меня отвлёк от тревожных раздумий, а я чуть было не психанул, − признался он. – Перед Московским сражением такого не было.
− Не было, − согласился Иакинф. – В этот раз они решили отыграться по полной. Я тоже себя неважно чувствую.
Тишину стал нарушать непонятный звук, напоминающий рёв, доносившийся откуда-то издалека. Солдаты, включая мятежников Магхорч, совсем поникли.
– Бездна… Бездна кромешная… − прошептал Владимир. − Словно мы заглядываем внутрь себя, и все наши низменности начинают всплывать, но не как на исповеди, когда мы хотим покаяться перед Богом, а так, что они зовут к себе, и говорят, будто они – наша судьба.
− Это ещё не Бездна, − ответил Егоров. – Это только граница Бездны. Τα Σύνορα της Αβύσσου, − добавил он на греческом языке, который с недавних пор интенсивно учил. − И мы стоим на ней… Главное, не перешагнуть эту границу в неверную сторону…
Он настроил один из датчиков на приём звуковых колебаний, и тот ничего не зафиксировал, кроме отдельных незначительных шумов, издаваемых людьми.
− А ведь это только у нас в голове «ревёт», − догадался Слава. – Ладно, сдюжим.
Спутниковая разведка доложила, что боевые порядки противника, наступавшего широким фронтом, остановились на расстоянии 50 километров к северу от позиций союзников. В бинокли можно было увидеть, как авиация Магхорч кружит над наземными отрядами, напоминая издали стервятников, предвкушающих падаль.
В головы солдат будто стучалась неведомая сила, тихо и спокойно предлагающая им поскорее начать избавляться от всех ужасов, увиденных ими за время войны. Однако люди держались. Противник, по-видимому, решил как следует вымотать нервы освободителей перед грандиозной бойней.
− Мы обречены, обречены… − прошептал исетский пехотинец, сидевший на броне БМП неподалёку от группы катафрактов.
Бочкарёв подошёл к нему и молча погрозил. Солдат закивал и съёжился, словно от холода. Николай оглядел присутствующих, поглядел на часы и начал настраивать свой коммуникатор.
Габров глядел на горизонт, где иногда были видны светящиеся точки – прожектора летательных аппаратов Магхорч.
− Вот ведь нелёгкая… − произнёс литератор. – Мне начинает иной раз казаться, что это какие-то гарпии или демоны носятся вдали.
− Надо нам всем помолиться, − сказал Слава Егоров. – Я тоже всё время думаю, что моей бывшей жене и нашему сыну угрожает опасность. Уф…
Он перекрестился и начал читать Иисусову молитву.
− Господи Иисусе Христе! Сыне Божий! Помилуй нас грешных!
Габров снял с головы шлем, бодро вытянулся по стойке «смирно» и тоже начал осенять себя крестным знамением. Владимиру в этот момент показалось, что рёв в голове усилился и стал более яростным. Он и Иакинф присоединились к молящимся. Щедринский поглядел на них и просто снял шлем. Он не знал молитв, но решил поддержать остальных.
− Слушайте! – вдруг воскликнул Бочкарёв, закончивший возиться с коммуникатором. – Кажется, я поймал Москву! Трансляция из Храма Христа Спасителя.
В 15:00 по времени восточного побережья, когда в Москве было уже 23 часа, в храмах Восточной Европы начались пасхальные богослужения. В этот год Пасха пришлась на один день у всех христианских конфессий.
По линиям неподвижных воинских подразделений словно прошёл вздох. Николай указал нужную частоту, на которую стали настраиваться все, включая мятежников Магхорч.
− Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небеси, и нас на земли сподоби чистым сердцем Тебе славити… − доносилось из всех приёмо-передающих устройств.
Кто-то из солдат зарыдал. Владимир почувствовал, что и его глаза заливают слёзы. Он встал на колени, осенил себя крестным знамением и поднял голову к небу. В серых пластах непроглядных туч будто стал намечаться просвет.
Трансляция литургии продолжалась. Ещё минуту назад подавленные люди словно забыли тоску и мрачные мысли. Машины связистов настроились на нужную частоту и включили громкоговорители. Ни работа модуляторов, ни постановщики радиопомех неприятеля отчего-то не мешали уверенному приёму через спутники связи и морские радиопередаточные станции.
В лесу, недалеко от позиций союзников, разорвался мощный фугас – авангард войск Гхоршарэна пошёл в наступление. Генерал Зарудницкий потянулся к рации, чтобы отдать приказ открыть ответный огонь, но Всеволод Петрович остановил его и в свою очередь приказал активировать все генераторы силовых полей на полную мощность. Не прошло и минуты, как вражеские снаряды расцвели яркими огненными цветками, натыкаясь на невидимую преграду.
Как и следовало ожидать, модуляторы фазовых переходов начали поглощать энергию генераторов, но всё-таки синорские установки работали на всю катушку. Однако вскоре град снарядов стал иссякать. И вот, наконец, в радиоприёмниках послышался тропарь, знаменующий наступление Пасхи:
− Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав!
В рядах союзников послышались радостные восклицания на нескольких языках.
− Христос Воскресе, братья!