В нескольких километрах от «Наварина» заколыхались воздушные массы, и возникло зелёное сияние. Тяжёлый крейсер Магхорч своим внезапным появлением напомнил первые недели войны. Командир «Наварина» не сплоховал, и тут же приказал выпустить новейшие синорские реактивные торпеды, созданные для ВМФ Лиги.
Стальной гигант начал разворачивать свои многочисленные орудийные башни в сторону эскадры Балтийского флота, но два управляемых снаряда уже неслись к нему со скоростью в несколько раз превышающей ту, что была у прежних подводных ракет типа «Шквал». Плазменные носовые рассекатели торпед позволяли им двигаться сквозь толщу воды быстрее, чем крылатая ракета по воздуху.
На несколько секунд экран, соединённый с перископом, залило яркой вспышкой. То, что осталось от судна Магхорч, начало погружаться на дно.
− Хорошие «игрушки» вы нам подарили, − сказал командир АПЛ синорскому военспецу. – Ядерные торпеды перед этим, пожалуй, просто меркнут.
Синорские боеголовки сами по себе не могли бы обладать столь разрушительной мощью, если бы просто высвобождали сгусток плазмы, образующийся при их активации. В приблизительном переводе на обычный русский язык, здесь срабатывал механизм воздействия на материю на квантовом уровне. Любые объекты, попавшие в зону взрыва такой торпеды, разрушались на уровне молекул и атомных решёток под действием поданной на них «команды», из-за изменений в квантовом состоянии частиц. Даже прочнейшие из металлов не могли устоять перед таким оружием, хотя существовали и методы противодействия ему, которые были известны лишь синорской науке. Российские и иные учёные Исетской Лиги только разводили руками, совершенно не понимая, как потомкам мелких ремесленников и провинциальных священников удалось обогнать остальной мир в столь сложных областях знаний.
После кратковременного столкновения с противником эскадра Балтийского флота уверенно двигалась к берегам Америки.
Сообщение о том, что один из суперкрейсеров Магхорч совершил телепортацию, не на шутку обеспокоило генштаб в Екатеринбурге. Враг уже давно не производил перемещений крупных объектов и групп войск – урон, нанесённый летней операцией воздушного флота синорян и ОВКС Лиги, оказался таким, что ликвидировать его последствия захватчики не смогли до сих пор. Специалисты решили, что военным инженерам Гхоршарэна удалось смонтировать устройства телепортации на крупных морских судах, сделав их плавучим подобием синорских летучих крепостей. Тем не менее, высадку на американских берегах не стали отменять или приостанавливать – Сопротивление под руководством Айрона с нетерпением ждало помощи из восточного полушария. Морские десанты высадились в Бетани-Бич и Кейп-Мей. Залив Делавэр был надёжно заперт исетской эскадрой – остатки флота противника, попытавшиеся укрыться там, были обращены в груду металлолома.
Синорская воздушная группировка появилась сразу же вслед за исетскими войсками, взяв в свои руки небеса над восточным побережьем США.
Филадельфия заполыхала второй раз за последние полгода. Здесь соединились три группировки: войска из-за океана, Сопротивление, к которому присоединились вернувшиеся на родину остатки армии США, и мятежники Магхорч. Владимиру было немного неуютно от того, что лёгкие танки и полугусеничные БТРы, на бортах которых был всё тот же оранжевый клин на зелёном поле – знамя царства, как ни в чём ни бывало, стояли рядом с американскими основными танками «Локаст» М-27 и российскими Т-24 «Сормовец». Вислоухих карликов, казалось, было в десятки раз больше, чем исетско-синорских десантников и американских партизан. У многих перебежчиков на груди Владимир с изумлением заметил маленькие значки с фотографией Семёна Щедринского.
Кое-где вышагивали хмурые и сосредоточенные великаны. В основном это были рядовые солдаты и командиры небольших подразделений – офицерский состав всё-таки выбирал гибель во славу их обожаемого божества Ахфоторма.
− Нет, ну ты посмотри на него! – раздался знакомый голос. – Я всегда считал, что это Москва у нас «большая деревня», а у них тут, в Америке, эту роль выполняет Филадельфия!
Егоров спрыгнул с брони БМП, остановившейся неподалёку.
− Никуда от тебя не деваться, – усмехнулся Владимир.
Подкатился командирский БТР, на котором приехали Габров, Бочкарёв и Иакинф с каким-то полковником Лиги.
− Говорят, вы там видели, как крейсер телепортировался? – поинтересовался Габров у Владимира и Томаса.
− Да, было дело, − ответил Хопкинз. – С ним быстро разобрались.
− Крейсеров у Магхорч здесь почти не осталось, − Габров на всякий случай оглянулся, не будучи уверенным, что информацией можно делиться с друзьями. − Лишь два стоят на рейде у Нью-Йорка. Остальные своим ходом, если можно так выразиться, телепортировались в Австралию. Причём в какие-то затоны внутри континента. Всё остальное их барахло валяется и ржавеет на берегу.
− Может они решили оставить себе одну только Австралию? Окопаются там, а остальное сольют нам? – предположил Владимир.
− Кто их знает. Там все модуляторы остались под их контролем, и мятежей в войсках не наблюдается, только я не думаю, что всё так просто закончится.
Габров посмотрел на поднимающиеся с севера клубы дыма.
− Больно гладко дело пошло, не находишь?
Владимир на секунду задумался.
− Гладко? Почему? Тут в одних только Штатах несколько десятков миллионов могил наберётся. Это разве «гладко»?
− Я не об этом. Я был на зачистках в Европе. Всюду мертвечина, куда ни плюнь. В Лиссабоне, на вокзале Санта-Аполония, мы обнаружили сгоревший состав трансевразийского экспресса «Лиссабон-Владивосток». Говорили, что он так стоял с прошлого года, с самого начала оккупации. Весь поезд был набит трупами – эти скоты оставили его специально для устрашения, не став переводить мертвецов на биомассу. В плане потерь, конечно, не гладко. Только я о другом…
Габров присел на кусок бетонного блока, который был когда-то частью фундамента здания.
− Этот наш Сёма откуда ни возьмись выискался, да огромное количество вислоухих перебежчиков… Ведь всего несколько месяцев назад мы их еле сдерживали на расстоянии от наших границ. А тут вдруг так попёрло, что мы сбросили их почти со всех континентов. Что-то тут не то.
− Да ладно тебе, дружище, − махнул рукой Владимир. – Ты завоевался. Поневоле станешь мнительным. Я иногда беспокоюсь о доме, и забиваю себе голову разными тревожными мыслями. Потом мне такая дрянь снится, что хоть глаза не закрывай.
Габров покачал головой.
− Ладно… Будем считать, что завоевался. Хотя чего ждать от моей вечной подозрительности? Тем не менее, всё неправильно. Неправильно…
− Что ещё-то?