− Повелитель, я только лишь подозревал об этом. Когда обнаружилось, что некоторые воины не погибли смертью храбрых в Московском сражении, я решил, что среди них могут быть те, кто посвящён в бредовый мятеж против вашего величества. Моим людям удалось обнаружить, кто из пленников мог содействовать заговорщикам. Мы долго не могли его вычислить, но месяц назад поняли, что Ашетэх Учтарданат, который был сэвадотохом вашего величества, сумел выжить. Его семья бесследно исчезла из города Карахашарн, который сейчас находится в Южной Америке. Наверняка это русские или синоряне выкрали её, чтобы вознаградить этого предателя! А самозванец, именующий себя «Гхоршин-бархнэ»… Я лично принесу его голову тебе, повелитель…
− Да, хорошо бы, если это было так … − безучастно сказал Гхоршарэн. – Значит, ты всё-таки был прав…
Он медленно подошёл к Ташхору Дехиджу.
− Ты был прав, − повторил царь, глядя на коленопреклонённого великана.
В руках Гхоршарэна что-то блеснуло. Туша Дехиджа с грохотом опала на пол. Из тыльной стороны его шеи торчало небольшое металлическое устройство, представляющее собой ампулу, оканчивающуюся толстой как спица иглой. Лошадиная доза нейротоксического яда мгновенно сделала своё дело.
− Ты был прав, а я не прав, − произнёс царь. – А если я ошибаюсь, то и остальные должны ошибаться, даже если это будет стоить жизни миллиарду моих подданных! А вы! Вы! Твари!!!
Гхоршарэн подбежал к советникам и начал бить их ногами. Они молча терпели пинки.
− Вы посмели нарушить это правило! Вы решили, что можете принимать более правильные решения, чем ваш повелитель! Подонки! Это всё ваши никчёмные предки, которые решили оспаривать царскую волю! Гхорширхоз, мой праотец, должен был принести в жертву всех этих чопорных кретинов, которые решили, что могут ему указывать, каким должен быть порядок избрания царских невест! Что?! Вздумали, что вам могут прийти в голову более правильные мысли, чем вашему повелителю, верховному жрецу наших богов?! А?! И что получили теперь? Удобную замену царю, у которого рождаются одни девчонки?!
Отвесив ещё несколько тумаков членам Собрания, царь приказал всем убираться с глаз долой. Кроме него в зале остались лишь телохранители у дверей.
Гхоршарэн побродил вдоль окон, глядя на закат.
− Ах… Солнце заходит. Почему?
Он отвернулся от быстро затухающей зари.
− Сколь много времени мы потратили в пустую… Мы должны были уже взять Иерусалим, и я бы перенёс туда нашу столицу, как того желают боги…
На противоположном краю зала стояло гигантское сооружение. Оно было сделано из полированного белого мрамора и представляло собой что-то вроде обелиска, который перевернули и воткнули вершиной в пол. Это был идол. Перед ним помещался такой же ослепительно белый алтарь для жертвоприношений, и небольшой бассейн, который сейчас пустовал. Гхоршарэн подошёл к идолу. Он, «безграничный повелитель людей и земель», с содроганием смотрел на истукан, у которого не было ни лица, ни конечностей. С минуту царь топтался на месте. Телохранители безмолвно стояли у выхода из зала. Казалось, что во всём дворце наступила гробовая тишина.
Гхоршарэн уставился немигающим взглядом на ослепительно белый мрамор. Он почти не дышал и сам будто стал камнем. Верховный жрец «разговаривал» с предводителем пантеона. Имя его было намеренно забыто, так как жители Магхорч считали себя недостойными произносить его. Только высшей аристократии было дозволено приносить жертвы в честь этого идола, тогда как остальные зачастую даже не ведали о его существовании.
Из смежного с залом помещения, через неприметные наблюдательные амбразуры, на царя смотрели врачи и царские жёны, бывшие жрицами-ассистентками.
Несколько минут Гхоршарэн был неподвижен, но вот его глаза закатились. Он затрясся мелкой дрожью, затем начал размахивать руками и с жутким воплем повалился.
Врачи и жёны не спеша вышли из комнаты в зал. Они деловито и аккуратно подняли царя на руки и понесли в опочивальню, где уложили его на гигантскую кровать. Лекари начали подносить к носу повелителя разные склянки, а жёны обмахивали его платками.
Гхоршарэн пришёл в себя. Он окинул присутствующих таким взглядом, что все невольно отступили и склонили головы.
− Нафхая́ра, − обратился он к одной из жён, − там лежит тело Ташхора Дехиджа. Я казнил его ядом. Позови жрецов-ассистентов для кремации трупа на дворцовой площади. Затем прикажи моему управляющему делами, чтобы слуги наполнили бассейн. Все семьи из высшего круга должны прислать своих представителей. Через три часа мы вместе начнём славить богов.
Нафхаяра кивнула и удалилась. Царь поглядел в потолок опочивальни, украшенный изображениями непристойнейших сцен, и расплылся в безумной улыбке.
− Всё идёт отлично! Превосходно! – шептал он. – Я получил великое знамение… Кровь! Больше крови! Вся земля Магхорч должна залиться кровью, раз хозяин богов так хочет! Пусть же будет распря в нашем народе. Пусть они режут друг друга, и их кровь станет жертвенной! Ну а затем… Затем хозяин получит то, что желает – великий город, где славят Того, Кто проклял его и отправил вместе с другими нашими богами в изгнание… Иерусалим…
Печаль царя сменилась безудержной радостью. Он издал звук, одновременно напоминающий змеиное шипение и смех.
Тем временем в Екатеринбурге был час дня. Воевода Всеволод Петрович и генерал Алексей Юдин закончили совещание и смотрели на карту мира. Их взгляды устремились в одну точку. Это был Нью-Йорк.
Глава 40
Уже несколько недель с захваченных врагом территорий приходили сообщения о мятежах в некогда монолитном войске царства. Выход из-под контроля большей части модуляторов был лишь началом этого раскола. Работа генерала Красина над созданием «пятой колонны» в тылу противника оказалась более чем успешной. Его самого, после увольнения с поста министра обороны России, недолго держали среди «запасных», и уже вскоре назначили заместителем главы КСБО Исетской Лиги.
Оппозиция среди солдат и офицеров Магхорч пополняла свои ряды с каждым днём. Даже несколько представителей знати яростно схватились за возможность «продать» Гхоршарэна в обмен на милости от Гхоршин-бархнэ. Благодаря такому сотрудничеству удалось не только обнаружить точное расположение большей части модуляторов, но и подготовить одновременное восстание в обслуживающих их гарнизонах.
По всему миру захватчиков продолжали теснить.
К началу апреля в Южной Америке оккупанты оказались зажаты в бассейне Амазонки, где расположился гигантский город Набэлах, оставшийся их единственной цитаделью на континенте. В Африке войска Магхорч были рассечены на две части – северная в Алжире, Мали и Нигере, и южная в Ботсване и ЮАР. Евразия к тому моменту была практически полностью очищена от противника. Кто не погиб, тот сдался, а в некоторых случаях и повернул своё оружие против прежних хозяев, хотя зачистки на освобождённых территориях продолжались почти два месяца – немногочисленные верные своему повелителю солдаты и офицеры устраивали изощрённые диверсии даже при полном отсутствии поддержки извне.
В США, несмотря на активные действия Сопротивления, завоеватели продолжали держаться довольно прочно, но постепенно и здесь их территории сокращались. Если Соединённые Штаты в начале своей истории росли с востока на запад, то теперь земли Магхорч в Америке уменьшались с запада на восток.