− Ну что, вот и ты снова с нами! Как тебе тут в Америке, Гхоршин-бархнэ? – спросил Егоров Семёна, когда они телепортировались непосредственно в зону боевых действий.
− Скучно, − махнул рукой Щедринский. – Всё что мне приходилось делать в последние месяцы, так это светить своей физиономией для перебежчиков, и участвовать в тайных переговорах с ними. Да и то, мне не приходилось говорить ни одного слова от себя – наша разведка обо всём позаботилась. В боях и диверсиях мне не пришлось поучаствовать − Айрон не отпускал. Наши ему запретили. А так руки всегда чешутся, когда партизаны что-либо затевают.
Совсем неподалёку разорвался мощный фугас. Все шестеро спрятались за бетонными развалинами. В нескольких десятках метрах от них полыхал танк Магхорч. На его сорванной башне ещё можно было различить повстанческую маркировку с красной полосой.
− У, зараза… − прошипел Николай Бочкарёв. – Неужели прицельно садит?
− Пёс его знает, − ответил Габров. – Если только корректировщик где прячется.
− В такой каше не разобрать, − сказал Иакинф, глядя на подбитую машину. – Зачем они на рожон лезут? Выскакивают вперёд, из зоны действия наших силовых установок и тут же гибнут.
− Хотят показать себя героями перед новыми друзьями, − ответил Семён. – Я уже говорил им, чтобы поберегли себя, но они ни в какую. Если есть вариант погибнуть в бою, то они даже самую райскую жизнь предпочтут променять на такую смерть.
− Надо попробовать направить огонь нашей артиллерии или авиации на позиции неприятеля, − сказал Иакинф. – Может для воинов Магхорч это и доблесть, но бездумно жертвовать собой ради собственной славы ещё не значит приносить пользу другим.
Он стал что-то набирать на коммуникаторе. В это время к Щедринскому подбежал карлик-мятежник, низко поклонился и что-то залопотал. Семён внимательно вслушивался в речь на пока малопонятном ему языке, затем кивнул и отправил солдата восвояси.
− Что он сказал? – спросил Иакинф, из-за грохота боя не расслышавший слов карлика.
− Они получают радиосигнал на одной из волн, которыми пользуются только мятежники Магхорч, − ответил Щедринский.
− Какой сигнал? Откуда?
− С Манхэттена. От кого, пока не понятно, но я думаю, что это тот самый человек, который уже связывался с нами по американским шифрованным каналам.
− Его же сейчас запеленгуют гхоршарэновские войска!
− Никак нет. Этими частотами пользуются только верные нам отряды. Как ни странно, но враг пренебрегает прослушкой.
− Я в этом сомневаюсь, но да ладно. Давай, где он там?
Бронетранспортёр с радиоаппаратурой остановился недалеко от группы. Карлик, высунувшийся из люка, замахал руками и что-то закричал. Иакинф приказал ему протянуть от машины провод с телефонной трубкой – лезть в хлипкую стальную коробку под шквальным обстрелом было небезопасно.
Сквозь шум сражения и помехи Иакинф услышал довольно знакомый голос, говоривший по-русски.
− Я знаю, что вы уже здесь, − сообщил он. – Я жду, что вы придёте ко мне. Слушайте меня очень внимательно. Времени мало. Начальник нью-йоркского гарнизона, Тар Гецон, уже отдал приказ об истреблении всех мирных жителей Нью-Йорка. Коллаборационисты приступили к его выполнению. Однако в каждом отряде есть мои люди из уроженцев Магхорч. Это надёжные сторонники Гхоршин-бархнэ. Я готов отдать им приказ, и они остановят карателей, но вы должны сообщить мне, когда ваши основные силы будут готовы войти в Нью-Йорк.
− Я не имею права на это, − ответил Иакинф. − И никто тебе не выдаст такой информации.
− Поверьте мне! Это очень важно! Если мы с вами не синхронизируем усилия – всё будет напрасно. Верные мне войска Магхорч не продержатся долго самостоятельно, а ведь от них сейчас зависит, сколько жизней горожан удастся спасти! Решайтесь! В Австралии заработали новые телепорты, и Гхоршарэн вот-вот пришлёт сюда свежие подкрепления. Пока вы там думаете, я буду оставаться на этой частоте.
− Кто бы ты ни был, жди, сколько возможно! – воскликнул Иакинф. – Я уже связываюсь с нашим командованием.
Он отдал трубку солдату-карлику и вызвал штаб через коммуникатор.
Зарудницкий и Всеволод Петрович некоторое время колебались, но вмешался полковник Кинг. Силы Сопротивления испытывали большие трудности на Лонг-Айленде, где они высадились при поддержке исетского флота, поэтому Айрон настоял, что стоит рискнуть и довериться «союзнику» с Манхэттена.
Взамен на свою помощь неизвестный попросил лишь об одном – не атаковать район на границе города, прилегающий к берегу Гудзона около тоннеля Линкольна.
Глава 43
Подразделения Исетской Лиги, синорян, американского Сопротивления и мятежников Магхорч, медленно наступающие на город с запада, внезапно обнаружили, что шквальный огонь со стороны Гудзона значительно ослабел. Штаб распространил информацию, что в Нью-Йорке начали действовать «союзники». Наступающие войска ринулись им на помощь.
Как и следовало ожидать, без подвохов со стороны Гхоршарэна не обошлось. Над Статен-Айлендом возникла новая армада самолётов-истребителей и вертолётов-бомбардировщиков противника. Исетские МиГ-49 и американские «Кугуары» схлестнулись с вражеской авиацией в огненном вихре. То тут, то там падали горящие машины. В подавляющем большинстве это были летательные аппараты Магхорч.
Над заливом Лоуэр появилась третья неприятельская армада и попыталась атаковать исетский флот, находящийся там. В ответ на это летучие крепости «Каппа-Тэта», «Каппа-Эпсилон» и «Стигма-Йота» набрали скорость и просто врезались в ревущую тучу вражеских самолётов, кроша их в щепки своими силовыми полями.
Над лежащей статуей Свободы рвались боеголовки ракет и артиллерийские снаряды. Гхоршарэновские зенитчики, сосредоточившиеся вокруг прежнего символа Америки, приготовились драться насмерть. Жрецы, окружённые плотным кольцом из самых отчаянных солдат, приносили одну жертву за другой, отрезая головы специально подготовленных для этой цели ньюйоркцев. Солдаты использовали обезглавленные тела несчастных для укрепления баррикад.